На улице было сыро и серо, под стать настроению, но Алине было плевать на погоду. Она села в свою машину, заблокировала двери и первым делом открыла мессенджер. Кирилл, по своей феноменальной глупости и самовлюбленности, продублировал требования ей в Телеграм.
«Базу скинь в экселе. И бабки на этот счет. Не тупи, время тикает».
И следом — скриншоты папки с фотографиями её сына.
— Идиот, — тихо сказала Алина. — Сказочный идиот.
Она не поехала в банк. Она поехала в ближайшее отделение полиции. У неё были связи — среди клиенток хватало женщин в погонах, которые любили выглядеть на десять лет моложе и были готовы за это душу продать, не то что помочь советом.
Через полчаса Алина уже сидела в кабинете майора, который давно был в курсе её талантов. Она сухо изложила суть, показала переписку и написала заявление.
— Угрозы распространения личных сведений, вымогательство в крупном размере, неправомерный доступ к информации, — перечислял майор, постукивая ручкой по столу. — Набор хороший. Богатый. Скриншоты заверим. Талон-уведомление держи. Что делать, знаешь?
— Знаю, — кивнула Алина. Её глаза блестели холодной сталью. — Спасибо, Андрей Викторович.
Она вернулась домой ровно через два часа. В квартире пахло жареной картошкой — Кирилл, видимо, решил отпраздновать скорую победу углеводным ударом.
Он встретил её в прихожей, жуя бутерброд.
— Ну что? Принесла? Или мне прямо сейчас бате звонить? — он достал телефон и демонстративно навел палец на контакт «Папа».
Алина молча сняла пальто, аккуратно повесила его на вешалку. Прошла в гостиную, села на диван и положила перед собой тонкую папку с документами.
— Сядь, Кирилл. Поговорим.
— О чем говорить? Бабки гони! — он начал заводиться, чувствуя, что жертва ведет себя не по сценарию.
— Сядь! — рявкнула Алина так, что он от неожиданности плюхнулся в кресло.
Алина открыла папку. Достала распечатку.
— Значит так, юный бизнесмен. Я сходила не в банк. Я сходила в полицию.
Она бросила ему на колени копию заявления с печатью и номером КУСП.
— Что это? — Кирилл побледнел. Он взял листок, и руки у него затряслись так, что бумага зашуршала.
— Это твой билет в реальную жизнь, — спокойным, лекторским тоном начала Алина. — Статья 163 УК РФ «Вымогательство». Шантаж с целью получения имущества в крупном размере. Наказывается лишением свободы на срок до семи лет. Плюс статья 272 «Неправомерный доступ к компьютерной информации». Плюс нарушение неприкосновенности частной жизни.
— Ты... ты что, ментам на меня настучала? — просипел Кирилл. Его наглость сдувалась, как пробитый шарик. — Я же пошутил! Мы же семья!
— Семья? — Алина усмехнулась. — Семья, Кирилл, это люди, которые друг друга поддерживают. А ты — паразит, который решил шантажировать меня моим больным ребенком. Ты угрожал уничтожить мою карьеру. Ты залез в мой планшет. Ты — преступник.
Она наклонилась вперед.
— Заявление зарегистрировано. Все скриншоты твоих сообщений приобщены к делу. Ты сам себе подписал приговор, когда отправил мне требования в Телеграм. Доказательная база железная.
Кирилл вжался в кресло. Он выглядел жалким. Потный, бледный, с крошками на губе.
— И что теперь? — голос его дрогнул и сорвался на визг. — Меня посадят? Папа меня убьет!
— Папа тебя не убьет, — покачала головой Алина. — Папе будет очень стыдно, что он вырастил уголовника. Но у тебя есть шанс.
— Какой? Я всё сделаю! — затараторил он. — Я удалю! Я клянусь!
Алина откинулась на спинку дивана, глядя на него как на пустое место.
— Вариант номер один: через час здесь будет опергруппа. Изъятие всей твоей техники — и того ноутбука, что я подарила, и твоего старого хлама. Обыск. Допросы. Суд. Реальный срок, учитывая совокупность статей.
— Нет! Не надо! — Кирилл уже был готов сползти на пол.
— Вариант номер два, — продолжила Алина, не меняя тона. — Ты прямо сейчас, при мне, форматируешь все носители до заводских настроек. Стираешь всё. Потом идешь в свою комнату, собираешь вещи и валишь отсюда.
— Куда?
— Мне плевать. В хостел. К друзьям. Под мост. Ты взрослый мальчик, стартапер. Придумаешь что-нибудь. Отцу напишешь, что решил начать самостоятельную жизнь. Что тебе стыдно сидеть на шее и ты уехал покорять Москву... или куда ты там хотел.
— А деньги? — по инерции пискнул он.
— Денег не будет, — отрезала Алина. — Будет свобода. Пока что. Если я увижу тебя здесь или услышу хоть слово про мои секреты — делу дают ход. Я заявление забирать не буду, я просто попрошу приостановить проверку «за примирением сторон». Но бумага останется лежать в сейфе у майора. Одно лишнее движение — и ты едешь в колонию шить рукавицы. Там тебе объяснят, что такое «жирные тетки» и как с ними разговаривать.
Кирилл сидел минуту, переваривая информацию. Он понял, что проиграл. Эта женщина, которую он считал просто «очередной папиной пассией», оказалась бультерьером.
Он молча достал телефон, при Алине удалил все фото, очистил корзину, сбросил настройки до заводских. То же самое сделал с планшетом.
— Собирайся, — скомандовала Алина. — У тебя двадцать минут.
Через полчаса квартира опустела. Кирилл ушел, ссутулившись, с одним чемоданом и ноутбуком под мышкой. Он даже не оглянулся. Страх перед реальной тюрьмой оказался отличным мотиватором.
Вечером пришел Сергей. Он удивился тишине.
— А где Кирилл?
Алина налила мужу чай. Руки у неё наконец-то расслабились.
— Он решил съехать, Сереж. Сказал, что ему стыдно сидеть у тебя на шее. Хочет доказать, что чего-то стоит сам.
Сергей удивленно поднял брови, а потом улыбнулся — гордо и немного грустно.
— Ну надо же... Повзрослел пацан. Давно пора.
Алина села рядом и взяла мужа за руку.
— Сереж, нам надо поговорить. Серьезно.
Она расскажет ему про сына. Сама. Спокойно. Без ножа у горла. И почему-то она была уверена: он поймет. А если нет — она справится. Она всегда справляется.
Главное, что в доме теперь было чисто. Во всех смыслах.