— Ты что сейчас сказал, Витя
Нина стояла в прихожей в тапках на тонкой подошве и держала в руках пакет с мандаринами Пакет резал пальцы она не отпускала как будто если отпустит то всё станет настоящим
Витя кашлянул и посмотрел не на неё а куда то в сторону на коврик у двери На коврике лежали его ботинки аккуратно носками к стене как всегда Это и было самое обидное Всё аккуратно
— Нина ну не делай пожалуйста так будто я тебя ударил
— А как мне делать Витя улыбнуться
— Я пришёл сказать честно
— Честно Он пришёл сказать честно Слушай а раньше ты чем занимался
Он сжал губы и сразу стал старше Лицо вроде знакомое а будто чужое
— Я женюсь на другой Она ждёт ребёнка Прости
Она моргнула один раз Потом второй Мандарины запахли резко сладко Нина вдруг подумала что это глупо покупать мандарины в такую слякоть и тащить их по ступенькам когда лифт не работает Уже третью неделю не работает И управляющая всё обещает
— Сегодня же двадцать третье
— Я знаю
— Ты же сказал что заедешь за мной в два
— Я заехал
Он даже попытался улыбнуться как будто это шутка На секунду Нина увидела в нём того Витю который умел сказать смешное в очереди к терапевту и весь коридор потом хихикал Но сейчас не получилось
— Витя у меня салат уже заправлен
— Нина
— И торт Я сама не делала я заказала Ты же говорил не надо возиться
— Нина послушай
— Подожди Я не договорила Я даже платье погладила а у меня утюг плюётся паром и на рукаве пятно получилось Я его оттирала и думала ну всё равно никто не заметит
Она говорила быстро и ровно как будто отчитывалась на работе и если не сбиться то всё можно будет отменить Просто отменить как ошибочный платёж
Витя снял куртку повесил на крючок как хозяин И это было хуже всего Не хлопнул дверью не ушёл Он пришёл как домой
— Я не хотел тянуть
— Конечно Не хотел Он у нас человек честный
Нина прошла на кухню не оглядываясь Поставила пакет на стол Мандарины покатились один ударился о сахарницу и остановился Нина смотрела на него как на улику
В кухне пахло вчерашним чаем и чем то кислым От мусорного ведра наверное Она хотела поменять пакет но всё откладывала Завтра завтра
— Я не могу больше жить в двойной жизни
— Ой как красиво сказал Прямо как в кино
Она открыла кран Вода пошла тонкой струйкой и сразу закапала из резьбы Протекает кран тоже третий месяц Витя обещал сделать Когда только потеплеет когда куплю прокладку когда найду ключ
Нина закрыла воду сильнее Кран захрипел
— Нин
— Не называй меня так
Он замолчал Нина взяла нож и стала резать хлеб Хотя хлеб и так был нарезной Взяла по привычке чтобы руки занять Хлеб оказался чёрствый Нож стукал по доске громко
— Ты же сама говорила что не хочешь расписываться сразу
— Я говорила что хочу без суеты Я говорила что хочу спокойно
— Вот
— Ты из этого сделал вот Это у тебя логика такая
Он сел на табурет Вынул телефон положил экраном вниз Сразу Нина почувствовала как будто он положил на стол чужую руку
— Это кто
— Что
— Телефон Кто там
Витя поднял глаза И в глазах было то самое с которым он всегда уходил от разговоров как будто он взрослый а вокруг дети
— Нина не начинай
— Я уже закончила Витя Всё закончилось Ты же пришёл сообщить
Она взяла чашку налила себе чай Сахар не положила Хотя всегда кладёт две ложки Она сама заметила и даже чуть не улыбнулась от этой мелочи Мол вот до чего доводят
— И давно она ждёт
— Три месяца
— То есть когда ты говорил мне что у тебя давление и тебе нельзя нервничать ты в это время делал ребёнка
— Не говори так
— А как говорить Витя Как
Он потер лоб ладонью
— Это вышло
— Вышло То есть ты шёл шёл и вышло
Нина резко поставила чашку на стол Чай плеснул на скатерть Она вытерла рукой и тут же поняла что делает глупость Горячо но она всё равно вытирала как будто это главное
— А кто она
— Нина
— Я спрашиваю кто она
— Это не важно
— Конечно не важно Главное что у неё есть то чего у меня уже не будет Да Витя
Он вздохнул так тяжело будто это ему тяжело её успокаивать
— Я не хочу с тобой ругаться
— Не хочешь Не ругайся Тогда объясни спокойно как ты собирался сегодня проводить меня в загс а потом пойти жениться на другой
Он поднял голову резко
— Я не собирался вести тебя в загс
— А что же мы собирались сегодня делать Ты мне утром звонил и говорил Нин ты готова я заеду
Он замолчал на секунду И Нина вдруг поняла что он ищет слова не потому что переживает а потому что хочет чтобы звучало прилично
— Я хотел… как сказать… я хотел всё объяснить до
— До гостей До поздравлений До фотографий
— До того как ты начнёшь строить планы
— Витя А я их не строила Я просто купила скатерть новую Помнишь Она в шкафу лежит Я боялась её стелить пока не будет повод Так вот повод был Сегодня И ты пришёл
Нина встала и открыла шкаф Достала скатерть вынула из пакета Белая с мелкими голубыми цветами Она держала её в руках и вдруг почувствовала как будто держит чужую вещь Слишком праздничную для этой кухни
— Я не знаю зачем ты это достала
— Чтобы тебе было стыдно
— Мне стыдно
— Нет Витя Тебе неудобно Это разные вещи
Он встал подошёл ближе но не дотронулся
— Нина я тебе помогу собрать вещи Я уйду сейчас
— Собрать вещи Это ты как на съёмной квартире хочешь Я тебе не съемная квартира Витя
Она сама услышала как это звучит грубо и смешно И вдруг коротко хмыкнула Подруга Лида сказала бы ну всё началось с квартиры и закончится квартирой Так всегда
Витя сделал шаг назад
— Я заберу только своё
— Забери Забери даже сахарницу если она твоя
Он прошёл в комнату Там уже стояла сумка с подарками которую Нина готовила для тёти Раи на юбилей Там была коробка конфет и полотенце с вышивкой Нина всё откладывала купить что то приличнее Витя смеялся да ладно им всё равно
Нина пошла за ним Не потому что боялась что он украдёт А потому что ей было страшно остаться одной в квартире где только что распалась жизнь
— Ты же говорил что после свадьбы мы поедем на дачу Весной
— Говорил
— Ты говорил что там надо крышу подлатать
— Надо
— А теперь кто будет латать
Он остановился и посмотрел на неё так как смотрят на человека который спрашивает не то
— Нина я не твой мастер
— А я не твой запасной аэродром Витя
Слова сами вылетели и ей стало легче и противно одновременно
Он открыл шкаф стал доставать свои рубашки и складывать Витя всегда складывал аккуратно как в магазине У Нины рубашки были бы комком потому что руки трясутся
— И куда ты пойдёшь
— К ней
— Прямо сейчас
— Да
— С вещами
— Да
Нина кивнула как будто согласилась с расписанием автобуса
— И как зовут твою… будущую
— Оля
— Оля Оля значит
Нина вспомнила как однажды в лифте не работало уже тогда и они поднимались пешком Витя ругался а она смеялась и говорила ну хоть зарядка Он тогда остановился на площадке и сказал ты знаешь Нина мне с тобой спокойно Я думал это и есть счастье
Спокойно Вот и спокойно
Витя застегнул сумку
— Прости меня
— Прости меня Прости меня Ты знаешь сколько раз я слышала это слово от мужчин Ничего не меняется только лица другие
— Я не хотел причинять боль
— Ты причинил
— Я понимаю
— Нет
Он замер
— Ты понимаешь когда ты руками держишь А ты всё время головой Витя
Нина проводила его до двери Он обулся быстро будто боялся что передумает На лестнице тянуло сыростью в подъезде как всегда И Нина вдруг вспомнила как летом здесь пахло краской и она думала вот наконец то сделают красиво А теперь просто сырость и лампочка мигает
— Ты ключи оставь
— Какие
— От моей квартиры Витя Какие ещё
Он достал связку положил на тумбочку Нина увидела на связке маленький брелок пластмассовое сердечко Она сама ему купила на рынке глупец но милое Тогда ей показалось что это смешно мужчине пятьдесят восемь а у него сердечко на ключах
Теперь смешно стало по другому
— Нина
— Иди
— Ты справишься
— А ты
— Что
— Ты справишься с ребёнком
Он резко вдохнул и отвернулся
— Я обязан
— Конечно Обязан Он у нас человек честный
Он вышел Нина закрыла дверь не хлопая Просто закрыла И прижалась лбом к холодной поверхности Потом медленно пошла на кухню Села на табурет и смотрела на стол На мандарины На хлеб На скатерть в руках
Телефон завибрировал Она взяла его машинально Это был её телефон Не Витин На экране было Лида
Нина ответила не сразу Сначала сглотнула потом нажала
— Ну что жива
— Жива
— Ты голосом как из поликлиники говоришь Что случилось
— Витя пришёл
— И
— Сказал что женится на другой
— Господи
— У неё ребёнок
— Нина ты где
— На кухне
— Сиди Я сейчас
— Не надо
— Надо Сиди Я уже выхожу
Нина положила телефон и посмотрела на чай Чай остыл Она сделала глоток и поморщилась Холодный чай Был бы горячий было бы легче
Она встала Открыла окно Форточка хлопнула и сразу стало слышно шаги сверху кто то ходил по квартире как по голове Нина закрыла форточку снова села
Прошло минут десять может больше Она не считала Вдруг снова звонок Нина посмотрела на экран Номер незнакомый
— Алло
— Нина Сергеевна
— Да
— Это Ольга Я… вы меня не знаете Но я должна вам сказать кое что про Виктора
У Нины руки стали ватные Она смотрела на мандарин который всё ещё лежал у сахарницы и думала только бы не уронить чашку Только бы не выдать себя
— Говорите
— Я не знаю как начать Я беременна да Но Виктор вам не всё сказал
— А что он не сказал
— Он… он не ко мне ушёл Нина Сергеевна Он от вас уходит потому что вы ему больше не нужны Для одного дела
Нина медленно выпрямилась
— Для какого ещё дела
— Он говорил что вы подпишете двадцать третьего И тогда квартира станет… простите я не могу больше молчать Он всё это придумал заранее
Нина попыталась вдохнуть но воздух не пошёл
— Какая квартира Оля Что вы несёте
— Та что на вас оформлена Он сказал что вы подпишете согласие и всё будет как надо А я думала это просто разговоры Но сегодня он мне написал что вы уже почти согласились и он едет за ключами
Нина посмотрела на тумбочку в коридоре Там лежали ключи и рядом среди них блеснул не её ключ Не от её двери Маленький плоский ключ с белой биркой Она его раньше не видела
И в этот момент замок в двери тихо щёлкнул как будто кто то снаружи попробовал открыть
Щелчок повторился. Тише. Как будто человек за дверью понял, что промахнулся ключом, и теперь пробует другой, не торопясь.
Нина вцепилась в телефон.
— Оля, вы где
— Дома. Я… я сейчас расплачусь. Нина Сергеевна, вы только не открывайте ему, хорошо
— Не открою. А вы уверены, что речь про мою квартиру
— Он говорил адрес. Я не запомнила номер, но улицу да. И что вы одна. И что у вас всё на вас, потому что вы аккуратная. Он так и сказал, слово в слово. «Она аккуратная, подпишет, если давить правильно».
Нина медленно положила телефон на стол. Не выключила. Просто положила, будто он был горячий.
Только не открывать. Смешно. Она и не собиралась. Но ноги сами понесли её в коридор. Не к двери — к тумбочке. Ключи лежали, как брошенная кожа.
Рядом и правда был чужой ключ. Маленький, плоский. С белой пластиковой биркой, на которой ручкой было выведено: «три ноль два».
Три ноль два — это её квартира. Нина вдруг ощутила, как у неё во рту стало сухо, будто она съела ложку муки.
Щелчок. Третий.
— Кто там — тихо сказала она, и сама удивилась, что голос не дрогнул.
За дверью замерли. Потом кто-то кашлянул.
— Нина… это я.
Витя. Свой голос. Спокойный. Как будто забыл в холодильнике сметану и вернулся.
Нина прижалась ладонью к дверному косяку.
— Ты же ушёл.
— Ушёл. Потом понял, что… ключи не те взял.
— Не те, — повторила Нина. — А какие ты хотел взять, Витя
Пауза была короткая. Но в этой паузе успело поместиться всё: скатерть, мандарины, утюг, его аккуратные рубашки, и то, как он говорил «мне с тобой спокойно».
— Открой, Нина. Давай по-нормальному.
Она посмотрела на тумбочку. На бирку «три ноль два». На связку, где было пластмассовое сердечко. И подумала: он же не мог перепутать. Это не про ключи. Это про то, что она должна сделать вид, будто всё нормально.
Нина не открыла.
— По-нормальному было бы не врать.
— Я не вру.
— Тогда зачем тебе ключ с биркой моей квартиры, который я в глаза не видела
— Какой ещё ключ
— Вот этот. С белой биркой. «Три ноль два».
За дверью снова замолчали. Теперь уже по-другому. Не как мужчина, который подбирает слова. А как человек, которого поймали на мелочи, и он решает, давить ли дальше.
— Нина, ты меня сейчас смешишь. Это ключ от подвала. От щитка. В нашем доме.
— В нашем доме лифт не работает, Витя. И подвал у нас на замке, и ключи у дворника. Не надо.
Он вздохнул. Слышно. Театрально.
— Хорошо. Если ты хочешь скандал — будет скандал. Ты подписала бы сегодня. И всё. Мы бы разошлись по-человечески.
— Что я подписала бы
Нина поймала себя на том, что ей хочется уточнений. Как будто она бухгалтер и ей нужен документ: номер, дата, подпись. Но внутри было не про документы. Внутри было про то, что она двадцать месяцев подряд делала вид, будто её любят.
— Согласие на сделку, Нина, — сказал он уже без мягкости. — Там всё просто.
— На какую сделку
— На оформление.
Нина сглотнула.
— На оформление чего
— Не усложняй. Ты взрослая.
Эта фраза ударила так, что Нина даже прикрыла глаза. Она всегда считала себя взрослой. Именно поэтому терпела его «потом». Именно поэтому не спрашивала, почему он никогда не зовёт её к своим друзьям. Именно поэтому промолчала, когда он один раз назвал её «мама», оговорился, и быстро перевёл в шутку.
Взрослая. То есть удобная.
— Витя, — сказала Нина тихо. — Уходи.
— Открой.
— Нет.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Я впервые понимаю.
Снаружи послышалось движение. Он попробовал ручку. Ручка, слава богу, была закрыта на защёлку.
— Я сейчас уйду, — сказал он вдруг резко. — Но ты потом пожалеешь.
— О чём
— О том, что не захотела по-хорошему.
Нина почти засмеялась. Почти. Только горло не пустило.
— По-хорошему — это когда ты мне сообщил, что женишься на другой, и тут же пришёл за чужим ключом
— Нина, не надо делать из меня чудовище. Я тебя не обижал.
— Ты меня использовал.
— Ты сама хотела, чтобы рядом был мужчина. Сама. Ты же не девочка.
— Уходи.
Снова шаги. Теперь вниз. Быстро. По ступенькам — значит, правда спешит.
Нина стояла у двери ещё минуту. Слушала, как затихает его звук. Потом вернулась на кухню, подняла телефон.
Оля всё ещё была на линии. Слышалось, как она дышит носом, как будто сдерживает слёзы.
— Вы слышали
— Да, — сказала Нина. — Спасибо.
— Я… я правда не знала. Он говорил, что вы всё понимаете, что вы согласны, что вы такая… мудрая.
— Мудрая, — повторила Нина. — Очень удобно.
— Простите меня. Я думала… он же взрослый мужчина.
— Взрослый мужчина — это не гарантия, — сказала Нина. — Это иногда просто возраст.
Оля всхлипнула.
— Мне страшно теперь.
— А мне нет, — неожиданно для себя сказала Нина. И это было правдой. Ей было мерзко, стыдно, холодно. Но не страшно. Страх ушёл вместе с его «по-нормальному».
— Что мне делать
— Вам решать. Но если он и вас так же «оформляет», то лучше знать сейчас, чем потом.
— Он сказал, что у него проблемы с документами. И что ему нужна ваша подпись, потому что вы… ну…
— Потому что я одна и доверчивая, — закончила Нина. — Ладно, Оля. Я не буду вас учить. Вы меня уже предупредили. Это главное.
Она отключилась. Села. Посмотрела на стол.
Мандарины были всё там же. Нина взяла один, очистила, разделила на дольки. Пальцы пахли кожурой. Она съела одну дольку и вдруг поняла, что руки дрожат не от слабости. От злости.
Телефон снова завибрировал. Лида.
Нина не сразу ответила. Подумала, как сказать. Как произнести, что её не просто бросили. Её пытались провернуть как бумажку.
— Нина, я внизу, — сказала Лида без приветствий. — У меня пакет. Там нормальный хлеб. И колбаса. И валерьянка. Ты не смейся.
— Лида…
— Открывай домофон.
Нина нажала кнопку. Через минуту послышались шаги в подъезде, тяжёлые, решительные. Лида поднималась пешком, ругаясь на неработающий лифт так, что даже соседские двери где-то шевельнулись.
Когда Лида вошла, она сразу увидела лицо Нины. Не заплаканное. Сухое. Жёсткое.
— Он где
— Ушёл. Вернулся. Опять ушёл.
— А ты чего такая
— Потому что я не глупец, Лида. Только поздно поняла.
Лида поставила пакет на стол, посмотрела на мандарины, на скатерть, на нож у хлеба.
— Он тебе чего сказал
— Сказал, что женится на другой. Что она ждёт ребёнка. Прости.
— Классика.
— И ещё, Лида… он пришёл за ключом.
— За каким ключом
— За моим. Только у него был ключ с биркой «три ноль два». Я его не давала.
— Нина… — Лида даже села. — Так. Стоп. Он что, сделал дубликат
— Похоже. И Оля, та самая, позвонила. Сказала, что он сегодня хотел, чтобы я подписала «согласие на сделку».
— На какую ещё сделку
— Не сказал. Но говорил, что «оформление».
— Оформление… — Лида скривилась. — Слушай, у меня внук говорит, что сейчас все любят «оформлять». Только у них там подписки, а у тебя — квартира. Прелесть.
Нина вдруг коротко хмыкнула. И сразу захотелось плакать. Но она не плакала. Она встала, открыла ящик, достала папку. Там лежали документы на квартиру. Старые. Пожелтевшие. Как будто всё это было ещё до её жизни с Витей.
— Вот, — сказала Нина. — Они у меня здесь.
— Молодец. А то у некоторых всё в шкафу под полотенцами. И потом удивляются.
— Лида, он сегодня хотел, чтобы я подписала. Почему сегодня
— Потому что двадцать третьего ты должна была куда-то идти. В загс. В МФЦ. К нотариусу. Слушай, а вы куда собирались
Нина застыла.
Она действительно не задавала лишних вопросов. Витя сказал: «Заедем, быстро подпишем, потом к тёте Рае, поздравим, и вечером посидим у нас». Нина решила, что «подпишем» — это заявление в загсе. Они же говорили про это. Он говорил: «Не бойся, там всё проще, чем ты думаешь».
Проще. Конечно.
— Он говорил «заедем и подпишем», — сказала Нина медленно. — Я думала…
— А он не говорил куда именно
— Говорил: «там рядом».
— Рядом с чем
— Рядом с загсом.
Лида резко встала.
— Нина, так он мог вообще тебя возить куда угодно. Ладно. Сейчас делаем просто. Меняем замки. Сегодня.
— Ночью
— А чего, ночью воруют, а замки нельзя Нормально. Я сейчас Сашке позвоню. Сосед сверху. Он золотые руки. Он мне кран делал, помнишь
— Лида, поздно.
— Поздно — это когда ты утром проснёшься, а у тебя в квартире уже «оформление». Всё, звоним.
Лида достала телефон, набрала, включила громкую связь.
— Саш, привет. Это Лида с третьего. У тебя ключи есть, инструмент. Надо замок поменять. Сейчас.
— Лидия Петровна, — послышался мужской голос, — вы чего, пожар
— Почти. Жених сбежал. Вернулся. И опять сбежал. Но ключи оставил странные. Понял
— Понял. Спускаюсь.
— Не спускайся, поднимайся. Лифт не работает.
— Я знаю, — буркнул голос. — Поднимусь.
Лида убрала телефон.
— Вот. А ты говоришь поздно.
Нина кивнула. Потом вдруг посмотрела на тумбочку в коридоре, где лежал тот ключ с биркой.
— Лида, а если он уже сделал дубликат от двери
— Тогда мы поменяем личинку. И всё. И пусть у него хоть коллекция.
Нина подошла к тумбочке, взяла ключ. Бирка была дешевая, белая, с царапинами. Пальцы сжали металл. И тут Нина вспомнила: две недели назад Витя пришёл и сказал, что «в подвале меняют щиток», и ему «дали временный ключ». Она тогда кивнула, даже не посмотрела. Потому что доверяла.
Потому что «рядом мужчина».
— Нина, — Лида посмотрела строго. — Ты только не вздумай ему звонить и выяснять.
— Я не буду выяснять.
— А что будешь
— Делать, — сказала Нина. И сама удивилась, как просто это звучит.
В дверь позвонили. Не домофон. Настоящий звонок, короткий, деловой.
Нина вздрогнула. Лида уже шла в коридор.
— Это Саша. Я в глазок посмотрю.
Лида посмотрела, открыла.
На пороге стоял сосед, высокий, в спортивной куртке. В руках сумка с инструментами.
— Здравствуйте, Нина Сергеевна.
— Здравствуйте.
— Где замок
— Вот.
Пока Саша ставил сумку на пол и снимал перчатки, Нина заметила в его движениях простую уверенность. Такая уверенность сразу возвращает почву под ногами. Не словами — делом.
— Личинку менять будем, — сказал он. — Быстро. Но ключи покажите, какие есть, чтобы подобрать.
— Вот, — Нина протянула связку. Потом отдельно — тот ключ с биркой.
Саша взял, посмотрел, прищурился.
— Это не от подвала, — сказал он спокойно. — Это ключ от межкомнатного замка. От старых дверей. У вас такие были
— Нет.
— Тогда ясно.
Нина почувствовала, как у неё в груди что-то сжалось и отпустило. Ясно. Значит, и правда было не «перепутал».
Лида скрестила руки.
— Я же говорила. Оформитель.
Саша уже снял старую личинку, быстро, без разговоров. Нина стояла рядом, смотрела, как металл меняется на другой металл, и ощущала странное облегчение: пока крутится отвертка, прошлое теряет доступ.
Телефон Нины снова завибрировал. На экране — Витя.
Нина посмотрела на Лиду. Лида посмотрела на Нину.
— Не бери, — сказала Лида.
— Возьми, — вдруг сказал Саша, не поднимая головы. — Только на громкой. Чтобы без фокусов.
Нина нажала.
— Да
— Нина, ты что устроила
— Я ничего не устраивала
— Мне Оля звонила. Она сказала, что тебе позвонила. Ты зачем лезешь в чужую жизнь
— Витя, — Нина удивилась, как спокойно звучит голос. — Это ты лез в мою.
— Ты понимаешь, что ты сейчас всё портишь
— А ты понимаешь, что ты уже всё испортил
— Нина, давай без истерик. Я сейчас поднимусь, мы нормально поговорим.
— Не поднимешься.
— Почему это
— Потому что замок меняют.
На линии повисла тишина. Потом Витя выдохнул коротко.
— Ты совсем с ума сошла
— Нет. Я впервые в уме.
Лида фыркнула, но сдержалась. Саша продолжал крутить.
— Нина, — голос Вити стал более липким. — Ты же понимаешь, что если ты не подпишешь, у меня будут проблемы.
— У тебя уже проблемы, Витя. Просто не мои.
— Мы же договаривались
— Мы договаривались жить вместе, а не чтобы ты мной распоряжался.
— Ты не понимаешь юридически
— Я бухгалтер, Витя. Я всё понимаю. Слишком хорошо.
Пауза. И вдруг голос стал холодный.
— Тогда ты пожалеешь.
— Чем ты меня напугаешь, Витя. Тем, что уйдёшь. Ты уже ушёл.
Нина отключила. Руки дрожали, но не так, как раньше. Теперь это была не паника. Это была отдача после удара.
Саша щёлкнул механизмом.
— Всё. Новый. Два ключа. Третий запасной я вам сейчас сделаю позже, если надо.
— Надо, — сказала Лида. — И ещё глазок бы получше. А то этот как из прошлого века.
— Можно.
Нина взяла новый ключ. Он был тяжёлый, с ровной бороздкой. Как чистый лист.
Она вернулась на кухню. Лида уже ставила чайник. Достала из пакета хлеб, колбасу.
— Ешь, — сказала Лида. — Ты сейчас не геройствуешь. Ты ешь.
— Не хочу.
— Хочешь. Просто не знаешь.
Нина откусила кусок. Хлеб был мягкий. Нормальный. И от этого простого факта вдруг накатила такая усталость, что она села и закрыла глаза.
— Лида, а что если он уже что-то сделал с документами
— Не сделал. Чтобы сделать, надо иметь твои подписи.
— А если подделал
— Тогда это уже не бытовая история. Тогда это другие разговоры. Но мы пока не фантазируем. Мы делаем то, что можно. Завтра ты идёшь и ставишь запрет на сделки без личного участия. Поняла
— Поняла.
— И ещё. Ты звонишь дочери.
— Не надо её
— Надо.
Нина молчала. Дочь жила отдельно, вечно занята. Нина не любила «нагружать». Вот и не нагружала. А теперь выяснилось, что она нагружала себя, пока кто-то аккуратно готовил «оформление».
— Позвони, — повторила Лида мягче. — Не как жертва. Как человек, который сообщает новости.
— Хорошо.
Нина набрала. Дочь ответила быстро, будто ждала.
— Мам, привет. Всё нормально
Нина сделала вдох.
— Нет. Не нормально. Витя ушёл.
— В смысле
— В прямом. Женится на другой. Говорит, у неё ребёнок.
— Мам…
— И ещё. Он хотел, чтобы я сегодня что-то подписала. Про квартиру. Я не подписала. Мы замок поменяли. Лида рядом.
На том конце было молчание. Потом дочь сказала тихо, уже совсем другим голосом:
— Я сейчас приеду.
— Не надо ночью.
— Надо. Мам, не спорь.
Нина закрыла глаза. Слова «не спорь» вдруг прозвучали как опора. Не как приказ.
— Хорошо.
Лида выключила чайник, налила.
— Вот и всё, — сказала она. — Сейчас посидим. А утром — дела.
— Лида… — Нина посмотрела на подругу. — А если он придёт
— Пусть приходит. Дверь теперь умнее, чем он.
Нина почти улыбнулась. Почти.
В коридоре раздался новый звук. Не звонок. Не стук. Очень тихий, как будто кто-то провёл чем-то по двери. Нина выпрямилась.
Лида тоже замерла.
— Это что ещё
Саша, который уже собирал инструмент, поднял голову.
— Кто-то проверяет. Может, сосед. Может, он.
Нина встала. Подошла к двери. Посмотрела в глазок.
На площадке стояла женщина. В светлом пуховике, с капюшоном. Молодая. Живот заметен, да. В руках — маленькая папка, как в МФЦ. Лицо бледное, губы сжаты.
Она подняла глаза прямо в глазок. Как будто знала, что Нина смотрит.
И сказала громко, в дверь, без истерики, но так, что слова врезались:
— Нина Сергеевна, откройте. Я Оля. И я пришла не извиняться. Я пришла показать вам, что именно вы должны были подписать сегодня.
Конец 2 части.***