Часть 1. УЛЫБЧИВАЯ ВЕРСИЯ ЖЕНЫ
Десять лет брака. Юбилей, который ждешь и боишься одновременно. Алёна не стала готовить роскошный ужин — заказала еду в любимом ресторане мужа. Салат с трюфелями, стейки, вино, которое Артём хвалил в прошлом году. Она надела то самое черное платье, в котором была на их первой официальной встрече. Оно сидело идеально, даже лучше, чем тогда. Годы были к ней благосклонны.
Артём задержался на работе, как обычно. Пока Алёна расставляла бокалы, её взгляд упал на его ноутбук, забытый на кухонном столе. Он никогда его не забывал. Тихий щелчок мыши — и мир, выстроенный за десятилетие, рассыпался в бриллиантовую пыль, острую и режущую. Открытый мессенджер. Незнакомый контакт «Зая». Переписка, где её муж, сдержанный и прагматичный Артём, становился поэтом. Фотографии. Встречи в обеденный перерыв в отеле у его же офиса.
Сердце замерло, превратившись в комок льда где-то в области солнечного сплетения. Алёна медленно закрыла ноутбук, подошла к окну, глядя на зажигающиеся в сумерках окна. И в отражении стекла увидела не раздавленную женщину, а стратега. Холодный, ясный ум проснулся где-то глубоко внутри.
Ключ щелкнул в замке.
— Дорогая, прости, совещание затянулось! — голос Артёма был ровным, привычно-любящим. Актер.
— Ничего страшного, — Алёна обернулась, и её улыбка была теплой, чуть уставшей. Именно такой, какой он ожидал ее увидеть. — Как раз все готово. Пойдем, я открыла вино.
Вечер прошел безупречно. Они вспоминали смешные моменты со свадьбы, первую квартиру, рождение дочери, которая сейчас была в лагере. Алёна внимательно слушала его рассказы о работе, кивала, смеялась. На ее лице не дрогнула ни одна мышца. Она любовалась им, как ценитель любуется редкой, но ядовитой бабочкой, которую вот-вот накроют стеклянным колпаком.
— Знаешь, — сказала она за десертом, смотря на пламя свечи, — я, кажется, немного засиделась в домашних хлопотах. Хочу записаться на курсы. Итальянского, пожалуй. И, может, в спортзал.
— Тебе заняться нечем? — Артём слегка поморщился. — Конечно, если хочешь. Только это дорого.
— Я еще подумаю, — кротко ответила Алёна.
На следующий день она начала жить с жадностью и упоением. Курсы итальянского, где она смеялась звонко и беззаботно. Стрижка и мелирование у дорогого мастера. Новый гардероб — не броский, но безумно качественный, подчеркивающий ее внезапно проступившую хрупкость и грацию. Она будто сбросила невидимый панцирь.
Артём сперва ворчал на траты, но, видя ее новую легкость, успокоился. Ему, видимо, нравилась эта обновленная, улыбчивая версия жены. Она не устраивала сцен, не копалась в его телефоне. Она цвела. И это его усыпляло.
Часть 2. НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ
Через месяц Алёна «случайно» столкнула его с подругой Катей в элитном бутике. Катя, актриса небольшого, но очень амбициозного театра, была в образе. Меховая накидка в аренду, тихая уверенность, взгляд свысока. Она играла Ольгу, наследницу семейного бизнеса, скучающую и одинокую.
— Алёна? Боже, сколько лет! — легкая, чуть надменная улыбка.
— Ольга? Не может быть! — игра Алёны была не менее убедительной.
Артём замер, оценивая. Мех, часы, та самая неуловимая аура денег, которую он, бухгалтер по профессии, чувствовал, как гончая — дичь. Алёна, кокетливо извинившись, отошла «позвонить дочери», оставив мужа на пять минут со «старой подругой». Этого хватило. Катя-Ольга обронила пару фраз о скучных инвестициях, пожала ему руку кончиками пальцев и удалилась, оставив легкий шлейф дорогих духов и недосягаемости.
Семена упали на благодатную почву. Алёна потихоньку поливала их: «Ох, Ольга такая… одинокая. Говорит, все мужчины видят только ее кошелек». «Представляешь, она купила виллу в Италии? Одна!» Артём слушал. Молчал. И в его глазах разгорался знакомый ей огонек — не любви, нет. Азарта.
Он стал задерживаться чаще. У него появился новый парфюм. Он завел разговор о том, что неплохо бы вложиться в растущий рынок, но не хватает связей.
Прошло четыре месяца. Артём пришел домой бледный, решительный. Он говорил о том, что они исчерпали себя, что он задыхается, что встретил другую женщину, свою судьбу. Он был готов на великодушный, по его мнению, жест: оставить ей квартиру (ипотечная, почти не выплаченная) и машину (пятилетняя). Сам он уходит «к новым возможностям». Он говорил это, глядя в сторону, избегая ее глаз. Трус.
Алёна позволила себе заплакать. Тихими, красивыми слезами. Она не спорила. Она просто кивала, сжимая в руках платок. Когда дверь за ним закрылась, она вытерла слезы, подошла к барной стойке и налила себе бокал дорогого вина, которое он так и не смог оценить по достоинству.
Через неделю, когда все документы были подписаны, она отправила ему ссылку. Это был канал Кати в мессенджере, где она выкладывала закулисные кадры. Последний пост: «Спасибо моей подруге-волшебнице Алене за возможность вжиться в роль роковой миллионерши! Это был уникальный опыт. Особенно когда я поняла, что мой партнер по сцене в жизни поверил в мой образ на 100%. Артистизм — он везде».
Под постом было фото: Катя-Ольга в бутике, а на заднем плане — смущенный Артём. И второе фото: Алёна с Катей, смеющиеся, с бокалами в руках в ее такой уютной квартире.
Он позвонил через три минуты. Его голос был хриплым от ярости и унижения. Алёна дослушала первую, самую грязную тираду, а потом мягко, тем самым тоном, каким когда-то будила его по утрам, сказала:
— Спасибо за десять лет, Артём. И за бесценный урок. Теперь я свободна. По-настоящему.
Она положила трубку, взяла паспорт и билет на самолет. Рим ждал. А итальянский она уже знала достаточно хорошо, чтобы заказать себе ужин.