Мария сидела на кухне, сжимая в руках остывшую кружку. Её мир рухнул дважды за два месяца. Пару месяцев назад — страшный звонок про пожар в родительском доме. Они погибли. А вчера — тихое утро, когда Александр, ее муж не проснулся. Умер во сне. Ему было тридцать восемь лет. Юле, их дочке, восемь.
К ней зашла её старшая сестра, Татьяна. Она была в каком-то нелепом бордовом платье, и её лицо выражало не скорбь, а странную, напряжённую решимость.
— Маш, надо поговорить. Серьёзно.
— Таня, не сейчас. Ради Бога. Я не могу.
— Ты должна. Это касается Юльки. И имущества.
Мария медленно подняла на неё глаза. «Имущество». Ее любимого мужа ещё не похоронили , а она уже про имущество.
— О чём ты?
Татьяна села напротив, положила на стол свой телефон. Лицо её было бледным, но губы поджаты в твёрдую нить.
— Саша… Он был не тем, кем ты думала. Мы с ним… у нас были отношения. Долгое время.
Мария услышала гул в ушах. Слова долетали до неё, как сквозь толстое стекло.
— Что… что за чушь? Ты что несешь?
— Это не чушь. У нас с ним общий сын. Мой Артём.
В комнате стало тихо настолько, что Мария услышала, как в соседней комнате Юля перелистывает страницу книги. Её собственный голос прозвучал чужим, деревянным:
— Ты заболела. Уходи.
— Не веришь? — Татьяна с вызовом ткнула пальцем в экран телефона. — Смотри.
На экране было фото. Пляж. Александр обнимает за талию Татьяну. Они улыбаются в камеру. Он смотрит на неё так, как… как смотрел когда-то на Марию в начале их отношений. И дата на снимке — три года назад. Когда Юле было пять. Когда они с Сашей, как ей казалось, были счастливы.
— Ещё? — с каменным лицом спросила Татьяна и пролистала дальше. Ещё фото. Они в кафе. Он целует её в щёку. Видеофрагмент: Саша смеётся, подкидывает маленького Артёма, своего крестника, как он всегда это делал…
— Он признал Артёма. Устно. Говорил, что когда-нибудь всё расскажет и сделает правильно. Но теперь… его нет. А у Артёма есть права. На часть квартиры, счётов и другого имущества. Я как мать обязана эти права отстоять.
Мария смотрела на сестру. На ту самую Таню, которую она в детстве защищала от дворовых хулиганов, с которой делилась всем. И видела в её глазах холодный, безжалостный расчёт. И… торжество. Слабое, приглушённое, но торжество.
— Ты… ты спала с моим мужем. И сейчас, перед похоронами… ты требуешь денег?
— Я требую справедливости для сына! — голос Татьяны дрогнул, но не от эмоций, а от натуги. — Или ты думаешь, я буду молчать? Он мой сын, Маша! Кровный! И его отец — твой муж! Я подаю в суд о выделении доли.
Мария после ухода Татьяны была сама не своя . К вечеру она принимает решение сделать ДНК тест на обоих детей, чтобы в случае раздела имущества быть уверенной во всем, с документами на руках.
Часть 2: Лаборатория правды
Ожидание результатов было адом. Мария не ела, не спала, жила в кошмаре от фото с пляжа и слов об «имуществе».
Звонок из лаборатории прозвучал как приговор.
— Гражданка Соколова? По вашему заказу готовы результаты двух экспертиз.
Мария забрав результаты , открыла конверты . По первому запросу: биологическое отцовство между образцом Александра Соколова и Артёмом… исключено. Вероятность 0%.
Мария выдохнула. Значит, Таня лгала? Но фото… фото были настоящими. Значит, была связь, но ребёнок не его?
По второму запросу… Анализ гласил : на биологическое родство между Александром Соколовым и Юлией Соколовой… также показывает отрицательный результат. Отцовство исключено.
Мир не просто рухнул. Он рассыпался в мелкую, ядовитую пыль.
— Ч… что? Это невозможно. Вы ошиблись! Это моя дочь! Я её рожала!
— Гражданка Соколова, мы перепроверяем все анализы трижды. Ошибка исключена. Александр Соколов не является биологическим отцом Юлии.
— Такое случается . Бывает что детей перепутали в род доме! Подумайте над этим.
Мария в ужасе побежала домой. Спустя время она приняла решение найти родную дочь. И уже совсем скоро она находит семью, которая ее воспитывает.
Часть 3: Ложь и подмена
Татьяну Мария вызвала на нейтральную территорию — в кафе. Положила перед ней два заключения.
— Артём — не сын Саши. Юля — не его дочь. И, как выясняется, не моя. Ее подменили в роддоме.
Татьяна сначала побледнела, увидев первую бумагу. Потом, прочитав вторую, её лицо исказилось гримасой не то страха, не то изумления.
— Это… это бред. Какая подмена?
— А от кого Артем?
Татьяна молчала, глядя в стол. Потом, сдавленно:
— Я встречалась ещё с одним мужчиной. Параллельно с твоим мужем. Получаеться мой сын от другого мужчины.. но с ним мы уже не общаемся уже очень давно.
Мария слушала, и её тошнило. Всё было так грязно, так низко.
— Как ловко ты все успеваешь! Крутила роман с моим мужем, и не только с ним, обманывала меня столько лет, а теперь и вовсе заявляешься , чтобы урвать свой кусок , который тебе не принадлежит!Ты вообще человек?
— А ты всегда была идеальной! — внезапно взорвалась Татьяна, и слёзы, наконец, брызнули из её глаз — слёзы злости и давней зависти. — У тебя всё: красота, стройность , ешь и не толстеешь, любящий муж, ребёнок, семья, карьера! А я? Родители всегда любили тебя больше! Любимая доченька! А у меня только проблемы, одиночество! Долги! А Саша все равно выбирал тебя! Как бы я не старалась! Мне было больно! Ты никогда не поймешь моих чувств - ты не была в моей шкуре ! У тебя всегда все гладко… А когда появился шанс хоть что-то урвать… Я знала, что Артём не его! Но ты бы мне просто так не помогла! А так… я думала, ты испугаешься скандала и откупишься. Прости.
«Прости». Это слово повисло в воздухе пустым звуком. Мария встала.
— Мы с тобой не сестры. Больше никогда. Не звони, не пиши. Я не хочу тебя видеть . Я хочу чтобы ты исчезла…
Часть 4: Вторая мать
Мария нашла Екатерину Ковалёву, мать ее дочери. Встреча наконец состоялась.
Екатерина пришла с мужем, Михаилом. Она была хрупкой, очень бледной женщиной с огромными испуганными глазами. Михаил, крепкий, с добрым и настороженным лицом, держал её за руку.
— Это… правда? — первым делом спросила Екатерина, её голос дрожал. — Про подмену?
— Вот результаты ДНК, — Мария положила на стол бумаги. — Мы воспитываем дочерей друг друга.
Екатерина смотрела на фотографию Юли, которую принесла Мария.
— Она… похожа на мою сестру. В детстве. А наша Даша… — она достала телефон, показала снимок весёлой, курносой девочки с двумя косичками. — Она всегда была такой… спортивной, шумной. Не такой, как я. А я думала, просто характер.
Михаил внимательно изучал документы.
— Что будем делать? — спросил он грубо, но в его глазах читалась та же растерянность и боль.
— Я не знаю, — честно сказала Мария. — Я не могу отдать Юлю. Я её мать. Но… я хочу знать свою кровную дочь. И, думаю, вы тоже.
Они договорились знакомить детей постепенно. Сказали им правду, как могли, мягко: «Когда ты рождалась, врачи запутались. И у тебя есть ещё одна семья, которая тоже тебя очень любит».
Первая встреча Юли и Даши была неловкой. Две восьмилетние девочки смотрели друг на друга как на инопланетянок. Но детей спасает непосредственность. Через час они уже играли в планшете, сбивая с ног общих виртуальных монстров. А через месяц — не могли дождаться выходных, чтобы увидеться.
Маша и Катя (так теперь звали друг друга) сближались медленнее. Их связывала чудовищная ошибка и любовь к двум девочкам, каждая из которых теперь была как бы общей. Они ходили вместе в парк, в кино, обсуждали школы и учителей. Михаил был тихим, но надёжным тылом. Он чинил сломанную качель у Марии во дворе, помогал носить тяжёлые пакеты. Мария ловила на себе его внимательный, сочувствующий взгляд и отводила глаза. Она была ещё в трауре. Во всём: по мужу, по вере в него, по сестре, по прежней жизни.
Однажды Катя, сидя у Марии на кухне, пока девочки смотрели мультики, неожиданно сказала:
— У меня рак, Маша. Снова рецидив.
Мария замерла.
— Почему молчишь? Лечиться надо!
— Лечусь. Но… прогнозы плохие. Я… я так благодарна судьбе, что мы нашли тебя сейчас. Что у Даши будет… будешь ты.…позаботься о ней, если я не смогу.
— Не говори так! — Мария схватила её за руку, и вдруг поняла, как привязалась к этой тихой, мужественной женщине. — Ты будешь бороться! Мы будем бороться вместе!
Но Катя боролась недолго. Она угасала быстро, как свеча на ветру. Последние недели Мария и Михаил дежурили у её постели попеременно. Мария читала ей вслух, смотрела с ней старые фильмы. В одну из таких минут, слабая, прозрачная, Катя взяла её руку.
— Михаил… он хороший. Сильный. Ему будет тяжело… с одной. Девочки… они уже сёстры. Сделай их семьёй по-настоящему. Для меня… это будет облегчением.
Она умерла тихо, в снежный мартовский день. На похоронах Мария держала за руки двух плачущих девочек и видела в глазах Михаила не просто горе, а пугающую пустоту одинокого отца.
Часть 5: Новая семья
После похорон они виделись чаще. Михаил плохо справлялся с бытом и с горем. И в какой то момент даже выпивал. Мария помогала: готовила, убирала, делала с Дашей уроки. Юля требовала, чтобы Даша оставалась у них ночевать. Они стали неразлучны.
Прошло полгода. Однажды вечером, когда Даша уже спала у них, а Юля заснула в своей комнате, Михаил задержался у двери.
— Маша, я… не знаю, как тебя благодарить. За всё. Без тебя я бы… не справился.
— Пустое. Мы же семья теперь, как ни крути.
— А… — он замялся. И посмотрел на нее так внимательно . Взял за руку. Между ними образовалась пауза и очень маленькое расстояние. Теперь он смотрел уже на ее губы и увидев , что она не сопротивляется , решился на поцелуй. Спустя пару секунд она ответила взаимностью.
Мария смотрела на него. На этого незнакомца, который стал за эти месяцы ближе. Который любил её кровную дочь как свою. Который смотрел на Юлю с нежностью. В котором не было лжи Александра и подлости Татьяны. Была только тихая, громадная сила и такая же громадная, незаживающая рана.
— Я… я ещё не забыла Сашу, — тихо сказала она.
— Я тоже не забыл Катю. И не надо забывать. Они — часть нас, часть наших девочек. Но мы… мы живые. И у нас подрастают две дочки, которые хотят жить в одном доме. Мне кажется… мы можем дать им этот дом. И, может быть, со временем… дать друг другу счастье.
- - - -
Через год они расписались. Свидетелями были Юля и Даша, скачущие от восторга. Их новый общий дом наполнился не идеальной, картинной жизнью, а настоящей: совместными уроками, смехом и баловством за завтраком, общими планами на лето.
Как-то раз, гуляя, они встретили Татьяну. Та шла, опустив голову, с одним пакетом из дешёвого магазина. Увидев их четверых — счастливых, сплочённых, — она замерла. Мария встретилась с ней взглядом. Не было ни ненависти, ни злорадства. Была лишь лёгкая грусть о том, что могло бы быть, если б не зависть и ложь. Они молча прошли мимо, как абсолютно чужие люди.
Дома, помогая Даше делать проект, Мария нашла в старом альбоме то самое роковое фото — Сашу и Таню на пляже. Она не разорвала его. Она просто аккуратно вынула из альбома и убрала в самую дальнюю коробку на антресоль. Место для прошлого, которое больше не имеет власти над её настоящим. Настоящим, где в соседней комнате смеялись её две дочери, а на кухне её муж — любящий, честный муж — наливал в кружки ароматный чай, предвкушая их общий, тихий вечер.