Найти в Дзене
Блокнот Историй

Подарок от хозяина тайги

В селе Заречье, что затерялось в туманных горах Восточного Саяна, старый егерь Максим Игнатьевич пользовался непререкаемым авторитетом. У него был особый дар — чувствовать тайгу. Поэтому, когда в лесничество осенью приехал молодой учёный-биолог из Москвы, Антон, начальство сразу направило его к старику. Антон, вооруженный современными гаджетами и теориями, скептически воспринял плешивого, молчаливого деда, который вместо карт говорил о «чутье» и «знаках». Их первый совместный выезд в конце сентября должен был стать простой проверкой фотоловушек в верхнем ярусе тайги. Антон настаивал на маршруте по GPS, ведущему напрямик через перевал. Максим Игнатьевич, посмотрев на низкое, свинцовое небо и принюхавшись к ветру, который нёс запах сырой хвои и далёкого снега, только хмыкнул: — Воздух тяжёлый. Не к добру. Обойдём длиннее, по старой тропе. — У нас план, Максим Игнатьевич, — возразил Антон, щёлкая планшетом. — Прямой путь на два часа короче. К обеду вернёмся. Старик пожал плечами, будто сн

В селе Заречье, что затерялось в туманных горах Восточного Саяна, старый егерь Максим Игнатьевич пользовался непререкаемым авторитетом. У него был особый дар — чувствовать тайгу. Поэтому, когда в лесничество осенью приехал молодой учёный-биолог из Москвы, Антон, начальство сразу направило его к старику. Антон, вооруженный современными гаджетами и теориями, скептически воспринял плешивого, молчаливого деда, который вместо карт говорил о «чутье» и «знаках».

Их первый совместный выезд в конце сентября должен был стать простой проверкой фотоловушек в верхнем ярусе тайги. Антон настаивал на маршруте по GPS, ведущему напрямик через перевал. Максим Игнатьевич, посмотрев на низкое, свинцовое небо и принюхавшись к ветру, который нёс запах сырой хвои и далёкого снега, только хмыкнул:

— Воздух тяжёлый. Не к добру. Обойдём длиннее, по старой тропе.

— У нас план, Максим Игнатьевич, — возразил Антон, щёлкая планшетом. — Прямой путь на два часа короче. К обеду вернёмся.

Старик пожал плечами, будто снимая с себя ответственность: «Как знаешь, хозяин». Они двинулись на лошадях вверх по каменистому склону. Через час небо окончательно сомкнулось, и на горы обрушилась не пурга, а нечто среднее между ледяным дождём и мокрым, тяжелым снегом. Видимость упала до нескольких шагов. Камни и корни покрылись скользкой коркой наста. Лошади нервно мотали головами. Антон, промокший и злой, пытался поймать спутниковый сигнал, но экран планшета показывал лишь серую сетку.

Именно тогда Максим Игнатьевич резко осадил своего гнедого мерина. Он не сказал ни слова, лишь замер, всматриваясь в белую пелену впереди. Антон, следуя его взгляду, сначала ничего не увидел.

А потом из завесы снега, плавно и бесшумно, как призрак, возникла огромная тёмная фигура.

Медведь.

Он был уже близко, метров на пятнадцать, и, потревоженный, медленно поднялся на задние лапы, превратившись в исполинскую, покрытую инеем глыбу. Его маленькие глаза блестели, как чёрные бусины, а низкое урчание потонуло в завывании ветра.

Ледяная волна страха ударила Антону в живот.

Он оцепенел, не в силах пошевелить руками, сведёнными судорогой. А Максим Игнатьевич действовал с обманчивой медлительностью. Не сводя глаз со зверя, он так же плавно сполз с седла, будто боялся резким движением разбить хрустальную тишину между ними. Старое ружьё с примкнутым штыком (как он позже объяснит, «для обороны, а не для стрельбы») легло ему на плечо.

Минута молчаливого противостояния растянулась в вечность. Антону казалось, он слышит стук собственного сердца и видит, как пар от дыхания медведя смешивается со снежной круговертью. А потом гигант так же плавно, как встал, опустился на все четыре лапы. Он фыркнул, взметнув облако инея, развернулся и мощными толчками исчез в белой мгле, будто его и не было.

Когда сердцебиение перестало глухо бить в ушах, Антон выдохнул:

— Что… что это было? Почему он не напал?

Максим Игнатьевич, всё так же стоя на земле, опустил ружьё. На его лице не было ни страха, ни торжества, лишь глубокая, сосредоточенная серьёзность.

— Хозяин проверял, — тихо сказал он, перекрестившись в сторону, куда ушёл зверь. — Проверил моё уважение к его дому. И твою неготовность. Видать, не понравился ты ему, городской. Слишком шумный для тайги внутри.

— Какое уважение? Я же даже не пошевелился! — вырвалось у Антона.

— А я и не стрелял, — ответил старик, и в его глазах мелькнула искорка того самого, невысказанного знания. — В его владениях наше оружие — не ружьё. Наше оружие — знать, когда надо остановиться. И когда молчать.

Буря стала стихать с неестественной скоростью, словно выполнив свою задачу. Через полчаса они вышли на ту самую старую тропу, о которой говорил Максим Игнатьевич. Всю обратную дорогу Антон молчал, вглядываясь в спину старого егеря. Его смартфон беззвучно лежал в кармане, а в голове роились не формулы и графики, а один-единственный вопрос: какие ещё законы, ненаписанные в учебниках, хранит в себе эта древняя, молчаливая тайга?

«Как вы думаете, что в нашей "городской", цифровой жизни больше всего мешает нам чувствовать такие "ненаписанные законы" природы? Суета, гаджеты или что-то ещё?»

-2

#тайга, #природа, #интуиция, #рассказ, #проза, #лес, #повесть, #тайгасила, #человек, #таинственность