А «на закусь» мой разбор как студента-первокурсника (зря я, что ли, кучу всякого за последнее время прочитал и прослушал? я мучился, теперь

А «на закусь» мой разбор как студента-первокурсника (зря я, что ли, кучу всякого за последнее время прочитал и прослушал? я мучился, теперь вы мучайтесь)))):

«Ирония судьбы» - это история о том, как жёсткие системы отношений ломаются от незапланированного воздействия:

1. Женя Лукашин - взрослый, вроде, мужик, но при этом он эмоционально до сих пор слит с материнской семьёй. Мать фактически рулит его жизнью, а он отыгрывает свою роль по сценарию «так надо» (вплоть до брака с женщиной, которую не любит). Кстати, да, набухаться в бане в друзьями - это такой способ снизить тревогу перед выбором, который он сделал не сам (и который в глубине души воспринимает как неправильный).

2. Ипполит, кстати, такое же чмо, только в профиль: у него тоже слияние с системой, но не с материнской семьёй, а с социальными нормами и статусом. Ригидный и неэмоциональный человек, который живёт предписанной ролью, а не своими чувствами - тоже такое себе. И тоже смахивает на детскую позицию, есличо.

3. Гениальный ход с типовой квартирой в типовой панельке как метафора типовых жизненных сценариев. Можно сменить город, но остаться в той же внутренней парадигме. Это, практически, Боуэновский концепт, где общество как система снижает тревогу с помощью ритуалов и стандартов (через «так принято»). Трансгенерационная передача паттернов и вот это всё - про систему, в которой чем меньше выбора, тем меньше тревоги и, стало-ть, меньше дифференциации. Повторяющиеся схемы отношений, которые передаются из поколения в поколение. И чтобы вырваться, нужно сменить не квартиру (или социальный статус, или город, или мужа, или перчатки), а перестроить себя изнутри - личные паттерны поведения и эмоциональные реакции.

4. С триангуляцией там тоже всё хорошо. Я насчитал три треугольника: Женя - Мать - Галя; Надя - Ипполит - Женя; Женя - Надя - Мама Жени.

В первом Женю удерживает материнская система, в которой Галя нужна как раз для стабилизации и гашения потенциального конфликта между Женей и мамой.

Во втором Надя впервые получает возможность для сравнения между двумя типами мужчин и возможность проявить СВОИ реальные чувства, которые в паре с Ипполитом были подавлены (а ещё обозначить свои границы для Ипполита, Жени, подружек и собственной матери, похоже, она раньше этого никогда не делала).

В третьем Женя впервые выходит из позиции объекта и выбирает право выбирать, а не «материнский» социальный сценарий.

В общем, фильм не про признание в любви, а про столкновение систем, про сепарацию и эмоциональное созревание. Герои, пафосно говоря, сделали СВОЙ выбор, а не выбор, предписанный родительскими системами и социальными нормами.

Именно поэтому там не могло быть хэппи-энда. Они, и Женя, и Надя, выбрали не друг друга, а собственное право выбирать.

Постскриптум:

Половина «разборов» фильма начинаются с захода в духе «я, конечно, этот фильм сто лет не смотрю (варианты - «я, конечно, отношусь не к тому поколению, которое изображено в фильме» и т.п.) и мне вообще пофигу на него, но щас как скажу своё мнение...» И дальше простыня текста про фильм, на который автору «пофигу».

Ага-ага...

«Я бежала за вами три дня, чтобы рассказать вам, как вы мне безразличны».

Предположу, что нынче люди, разбирающие фильм, раздражаются не потому, что он в чём-то плох, а потому что триггерят на нормы того прошлого, когда можно было войти без спроса, остаться без приглашения, перетерпеть нарушение границ, проигнорировать собственные интересы.

Критика фильма, по сути, выглядит как столкновение взглядов разных поколений на то, что допустимо в отношениях.