Любовь в начале почти всегда эгоистична. Мы любим потому, что нам нужно. Нам одиноко, страшно, пусто, и мы ищем того, кто сделает нас счастливее, целее, полнее. Это как голод. Мы хотим «съесть» другого человека, чтобы накормить себя. И это нормально — так устроены люди. Мы все заперты внутри своего «я» и смотрим на мир через его призму.
И поэтому в отношениях часто случается трагедия. Встречаются два таких голодных человека. Каждый надеется, что другой его накормит. Они начинают тихо вести счёт: я тебе столько отдал, а ты мне — меньше. Возникают обиды: «Ты меня не любишь!», что на самом деле значит: «Ты недостаточно хорошо утоляешь мой голод». Такая любовь — сделка. И она либо заканчивается, либо превращается в мучительную борьбу.
Всё меняется не от большой страсти, а от простого и трудного понимания. Когда один из двоих вдруг честно видит в себе этот эгоизм — свою потребность, свой голод. И затем делает шаг: смотрит на партнёра и понимает, что тот — такой же. Там, внутри него, сидит такой же одинокий, голодный, испуганный человек, который тоже хочет любви для себя. Его эгоизм — не зло, а просто его человеческая природа.
И вот в этот момент любовь может преобразиться. Из «я люблю тебя, потому что ты делаешь мне хорошо» она превращается в «я вижу тебя. Вижу твою уязвимость, твой эгоистичный голод — и принимаю это. Я хочу утолить не только свой голод, но и твой». Это уже не инстинкт, а сознательный дар. Не жажда, а желание напоить другого.
Тогда круг разрывается. Два эгоизма, встретившиеся не в борьбе, а в понимании, перестают быть проблемой. Они становятся материалом для чего-то нового. Любовь перестаёт быть способом заполнить пустоту в себе и становится пространством, которое вы строите вместе. Пространством, где можно быть собой — слабым, эгоистичным, нуждающимся — и быть при этом принятым и любимым. Не за подвиги, а просто за то, что ты есть.
Первичный импульс — эгоистичен. Но вся красота и спасение в том, что вместе два человека могут этот импульс преодолеть. Истинная любовь начинается не с восхищения силой другого, а с милосердия к его слабости. И в этом акте двое одиноких пленников строят мост друг к другу. Перестают быть просто «я» и «ты» и создают то, что существует только между ними — «мы». А в этом, возможно, и есть главный смысл.