Я стояла у входа в банкетный зал и делала вид, что ищу кого-то в толпе. На самом деле я пыталась вспомнить, как зовут невесту.
Катя? Кажется, Катя. Или Карина. Коллега из отдела закупок, мы виделись раза три за полгода. Она пригласила весь офис, потому что так было проще, чем выбирать. Я пришла, потому что так было проще, чем отказать.
Гости толпились у дверей, обнимались, смеялись. Я не узнавала никого. Ни одного лица. Ладно, может, они со стороны жениха.
– Вы тоже не знаете, кто женится?
Я обернулась. Рядом стоял мужчина – за сорок, в сером пиджаке поверх простой рубашки, без галстука. Широкие ладони с тёмной полоской у ногтей – въевшееся машинное масло, такое не отмывается до конца.
– Понятия не имею, – призналась я. – А вы?
– Меня невеста пригласила. – Он чуть поморщился. – Чинил ей машину три недели назад. Она сказала – приходите на свадьбу, будет весело. Я не смог отказать.
– Вы что, правда пришли на свадьбу к клиентке?
– Я правда не умею говорить «нет».
Он улыбнулся – сдержанно, одним уголком рта. Голос низкий, говорил медленно, с паузами, будто обдумывал каждое слово.
– Глеб.
– Вера.
Мы пожали друг другу руки. Его ладонь была сухой и тёплой.
***
Внутри зала было громко, ярко и много – много золота, много цветов, много людей. Столы стояли буквой «П», в центре – место для танцев, над ним – арка из белых роз.
Я всё ещё не видела ни одного знакомого лица.
– Вам туда! – Девушка в форменном фартуке махнула в сторону дальнего стола. – Места для гостей невесты – справа.
Глеб посмотрел на меня.
– Вы тоже со стороны невесты?
– Я… да. Наверное.
Мы сели рядом. Вокруг рассаживались люди – шумные, весёлые, с бокалами в руках. Кто-то хлопал Глеба по плечу: «Рады видеть!» Он кивал и улыбался. Я делала то же самое.
– Вы кем приходитесь невесте? – спросила меня женщина слева, румяная, в платье с блёстками.
– Коллега, – сказала я. – По работе.
– А, понятно! Лариска говорила, что пригласила девочек с работы.
Лариса. Невесту звали Лариса.
Я почувствовала, как холодеет под ложечкой. Лариса. Не Катя. И не Карина.
Я работала с Катериной из закупок. Она выходила замуж сегодня. В другом ресторане.
Я достала из сумочки приглашение – прямоугольник плотной бумаги с золотым тиснением. Посмотрела на адрес.
«Ресторан "Белая Акация", ул. Садовая, 24».
Я была в ресторане «Белая Азалия», на Садовой, 42. Два квартала отсюда, по той же улице.
Я сидела на чужой свадьбе.
***
– Что случилось? – шёпотом спросил Глеб.
Я молча показала ему приглашение. Он прочитал. Посмотрел на меня. Снова на приглашение.
– Вы шутите.
– Мне не до шуток.
Он фыркнул. Потом закрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос.
– Простите. Простите. Это… Это невероятно.
– Это катастрофа.
– Это лучшее, что я слышал за последние три года.
Я хотела обидеться, но не смогла. Что-то в его лице – может, эти морщинки у глаз, может, то, как он смотрел, – что-то делало невозможным злиться на него.
– Мне надо уйти, – сказала я.
– Зачем?
– Я здесь случайно. Никто меня не знает. Это чужая свадьба.
– И что? – Он пожал плечами. – Меня тоже никто не знает. Я здесь потому, что не умею говорить «нет» женщине с пробитым радиатором. Мы оба чужие. Какая разница?
Румяная женщина слева обернулась:
– Вы такая милая пара! Давно вместе?
Глеб поднял бровь. Я встретила его взгляд.
– Три года, – сказал он.
Я поперхнулась шампанским.
***
Следующий час мы врали. Слаженно, почти синхронно, будто репетировали много лет.
– Познакомились случайно, – говорил Глеб.
– На заправке, – добавляла я.
– Она не могла разобраться с пистолетом.
– Он помог.
– Она сказала «спасибо» и уехала.
– Он догнал на светофоре.
– Попросил телефон.
Гости умилялись. Они верили каждому слову.
Я ловила себя на том, что тоже почти верю. Что мы действительно познакомились три года назад. Что он правда догнал меня на светофоре. Что я правда дала ему номер.
Что всё это – правда.
***
В зале стало жарко. Я вышла на террасу – остыть, собраться с мыслями.
Глеб появился следом.
– Сбегаете?
– Думаю.
– О чём?
Я прислонилась к перилам. Внизу был двор – клумбы, фонари, припаркованные машины. Обычный вечер обычного дня. Где-то в двух кварталах отсюда была свадьба, на которой меня ждали. Или не ждали. Я сомневалась, что кто-то заметил моё отсутствие.
– О том, что я делаю на чужой свадьбе с чужим человеком, притворяясь его девушкой.
– Это странно?
– Это абсурд.
– Может быть. – Он встал рядом, тоже облокотился на перила. – Но вам не скучно. Признайтесь.
Я не ответила. Он был прав.
Четыре года без отношений. Четыре года рабочих будней, тихих вечеров, сериалов под ужин, одиночества, которое я называла «комфортом» и «личным пространством». Четыре года я была собой – сдержанной, осторожной, правильной.
Сегодня я была кем-то другим. И это было… хорошо?
– Вы давно одна? – спросил Глеб.
– Это личный вопрос.
– Мы полтора часа притворяемся парой. Думаю, личные вопросы допустимы.
Я помолчала.
– Четыре года.
Он кивнул.
– Я развёлся три года назад. Долго думал, что это временно. Что встречу кого-то. Потом понял – не временно. Просто… так.
– Так – это как?
– Работа, дом, работа. Иногда пиво с напарником. Иногда кино. Чаще – сон.
– Звучит знакомо.
– Знакомо – это плохо. – Он повернулся ко мне. – Это значит, что мы оба застряли.
Я хотела возразить, но не нашлась.
– Пойдёмте обратно, – сказал он. – Кажется, скоро будут конкурсы.
***
Тамада была женщиной неопределённого возраста – могло быть пятьдесят, могло быть шестьдесят, – с голосом, который без микрофона перекрывал музыку.
– Дорогие гости! Сейчас будет конкурс для самых романтичных пар!
Я почувствовала, как Глеб напрягся рядом.
– Не смотрите на меня, – сказала я.
– Она смотрит на нас.
Тамада и правда смотрела. Улыбалась. Шла к нашему столу.
– Вот эта прекрасная пара! – Она ткнула микрофоном в нашу сторону. – Вы же вместе, да? Я видела, как вы держались за руки!
Мы не держались за руки. Ни разу.
– Мы… – начала я.
– Идёмте-идёмте! – Тамада уже тянула Глеба за рукав. – Конкурс называется «Как вы познакомились». Расскажете вашу историю – и посоревнуетесь с другими парами!
Я обернулась к Глебу. Он поймал мой взгляд.
Уйти сейчас – значит привлечь внимание. Признаться – испортить чужой праздник. Сесть и молчать – невозможно, тамада уже объявляла наши имена.
– Ладно, – шепнул Глеб. – Импровизируем.
***
Нас вывели в центр зала. Ещё две пары стояли рядом – молодожёны со свадьбы (настоящие, в отличие от нас) и пожилая пара, родители невесты.
– Правила простые! – объявила тамада. – Каждая пара рассказывает историю своего знакомства. Зал голосует аплодисментами. Победители получают приз!
Первыми были родители невесты. Они рассказали про студенческую вечеринку, про танцы, про то, как он провожал её до общежития пешком через весь город, потому что последний автобус ушёл.
Зал умилялся.
Потом – молодожёны. Познакомились в Тиндере, первое свидание в кофейне, он опоздал на двадцать минут, она уже собиралась уходить.
Зал смеялся.
Потом – мы.
Глеб взял микрофон. Посмотрел на меня. Я кивнула – давай.
– Мы познакомились случайно, – начал он. – Я работал, она приехала на заправку.
Это была наша история. Выдуманная, отрепетированная за столом. Мы могли рассказать её за тридцать секунд и отделаться.
Но Глеб не остановился.
– Она стояла у колонки и не могла вставить пистолет. Злилась на себя. Я подошёл помочь. – Он помолчал. – Она сказала «спасибо» – таким голосом, будто я испортил ей день.
Зал рассмеялся. Я почувствовала, как краснею.
– Я уехала, – сказала я в микрофон. – Думала, что больше никогда его не увижу.
– Я тоже так думал. – Глеб смотрел на меня. – А потом не смог выбросить из головы. Три дня вспоминал её лицо.
Это было враньё. Но голос его звучал так, будто каждое слово – правда.
– Он догнал меня на светофоре, – сказала я. – Через три дня. На том же перекрёстке.
– Я приезжал туда каждый вечер. Час стоял и ждал.
Зал затих. Кто-то из женщин прижал ладонь к груди.
– Он спросил, можно ли позвонить, – продолжала я. – Я сказала – нет.
– Она сказала – нет, – повторил Глеб. – И уехала. А я подумал: всё, это конец.
Я сглотнула. Горло сжалось.
– Но я вернулась, – сказала я. – На следующий день. На тот же перекрёсток. Сама не знаю зачем.
– Она вернулась. – Глеб улыбнулся. – И я понял: иногда люди возвращаются.
Тишина. Несколько секунд – полная тишина.
Потом – аплодисменты. Громче, чем родителям невесты. Громче, чем молодожёнам.
Женщина в первом ряду вытирала слёзы. Румяная соседка по столу кричала «браво». Кто-то свистел.
Мы стояли в центре зала – двое чужих людей с выдуманной историей – и зал аплодировал нам.
***
Мы вернулись за стол молча.
Я не могла смотреть на Глеба. Не могла понять, что только что произошло.
– Это было… – начал он.
– Не надо.
– Вера.
– Я сказала – не надо.
Он замолчал. Налил мне воды. Пододвинул стакан.
Я выпила залпом.
– Это была выдумка, – сказала я. – Просто выдумка.
– Я знаю.
– Тогда почему…
Почему я почти плакала? Почему сердце билось так, будто я пробежала марафон? Почему его слова – враньё, чистое враньё – звучали как самое честное, что я слышала за последние четыре года?
Глеб молчал. Смотрел на свои руки – широкие ладони с тёмной полоской у ногтей.
– Когда я говорил про три дня на перекрёстке, – сказал он тихо, – я думал о том, как ждал звонка от жены. После развода. Три месяца ждал. Приходил домой, смотрел на телефон. Думал – может, передумает. Может, вернётся.
Я молчала.
– А когда вы сказали, что вернулись на перекрёсток, – продолжал он, – я подумал: вот бы кто-то вернулся. Ко мне. Хоть раз.
Музыка играла, гости танцевали, кто-то кричал «горько» – всё это было далеко, в другом мире.
Здесь, за этим столом, были только мы. Двое чужих людей, которые рассказали друг другу правду под видом выдумки.
***
Я достала приглашение из сумочки. Развернула. Посмотрела на адрес.
«Ресторан "Белая Акация", ул. Садовая, 24».
Пять минут отсюда. Свадьба коллеги. Люди, которых я знаю. Торт, который я помогала выбирать. Место за столом с моим именем.
– Вам пора? – спросил Глеб.
– Наверное.
– Понимаю.
Он не пытался удержать. Не уговаривал. Просто смотрел – спокойно, без ожиданий.
Я сложила приглашение пополам. Потом ещё раз. И ещё.
Убрала обратно в сумочку.
– Нет, – сказала я. – Не пора.
***
Мы танцевали.
Не помню, как это произошло – кажется, заиграла медленная песня, и он просто подал мне руку. Я взяла. Мы вышли на площадку, и он положил ладонь мне на талию – осторожно, почти невесомо.
Он пах мылом и чем-то металлическим – машинным. Не противно, просто… честно. Как он сам.
– Я не умею танцевать, – сказал он.
– Я тоже.
– Тогда просто постоим.
Мы стояли посреди танцующих пар, почти не двигаясь. Его рука на моей талии. Моя рука – на его плече. Вокруг – чужая свадьба, чужие люди, чужой праздник.
И почему-то это было правильно.
– Глеб.
– М?
– Та история. Которую мы рассказали.
– Да?
– Она была… – Я подбирала слово. – Она была ненастоящая.
– Я знаю.
– Но то, что вы говорили. Про ожидание. Про телефон. Это было настоящее?
Он помолчал.
– Да.
– И то, что я говорила. Про возвращение. Это тоже… – Я запнулась. – Я тоже возвращалась. Не на перекрёсток. В другие места. К другим людям. Думала – может, в этот раз получится. Никогда не получалось.
– Почему?
– Потому что я возвращалась к неправильным людям.
Музыка затихла. Мы всё ещё стояли. Я не отпускала его плечо. Он не убирал руку с моей талии.
– Вера, – сказал он. – Можно вопрос?
– Да.
– Вы вернётесь? Сюда. Ко мне. После сегодняшнего вечера.
Я посмотрела на него. На лицо с морщинками у глаз. На руки с тёмной полоской у ногтей. На этого чужого человека, который за один вечер стал ближе, чем люди, которых я знала годами.
– Да, – сказала я. – Вернусь.
***
Свадьба заканчивалась. Гости расходились, молодожёны фотографировались у арки, тамада собирала реквизит.
Мы сидели за столом – последние из гостей.
– Мне понравилась наша история, – сказал Глеб.
– Выдуманная?
– Она уже не совсем выдуманная.
Он достал телефон.
– Продиктуйте номер.
– Зачем?
– Чтобы не стоять три дня на перекрёстке.
Я улыбнулась. Продиктовала. Он набрал номер – в сумочке раздалась мелодия.
– Теперь у вас есть мой, – сказал он. – На случай, если захотите вернуться.
– Я уже вернулась.
– Вернитесь ещё раз. Завтра. На ужин.
– Это приглашение?
– Это просьба. – Он помолчал. – Я не умею приглашать. Разучился.
– Я тоже разучилась принимать приглашения. – Я положила руку на его ладонь. – Но говорю – да.
***
Мы вышли из ресторана вместе. На улице было тепло – майский вечер, сирень цвела в палисадниках, где-то лаяла собака.
– Вас проводить? – спросил Глеб.
– Нет. Я вызову такси.
– Тогда до завтра.
– До завтра.
Он не ушёл. Стоял и смотрел.
– Что? – спросила я.
– Ничего. Просто… – Он покачал головой. – Просто странно. Утром я не хотел идти на эту свадьбу. Думал – зря согласился. Потерянный вечер.
– А сейчас?
– А сейчас думаю – это лучшее, что случилось за три года.
Я шагнула к нему. Взяла за руку – за ту самую, с тёмной полоской у ногтей. Сжала.
– Вы знаете, – сказала я, – на той свадьбе, на настоящей – там был конкурс «Как вы познакомились». Точно был. У моей коллеги свадьба по шаблону, она обожает конкурсы.
– И?
– И я бы сидела одна. Смотрела, как другие рассказывают свои истории. Думала бы – у меня такой никогда не будет.
– А теперь?
– А теперь есть.
Такси подъехало. Я открыла дверь, села. Опустила окно.
– Глеб.
– Да?
– Спасибо за вечер.
Он улыбнулся.
– Спасибо, что вернулись.
***
В такси я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
В сумочке лежало приглашение – сложенное вчетверо, ненужное. Свадьба коллеги давно закончилась. Я её пропустила. Мне было всё равно.
Телефон пискнул. Сообщение от неизвестного номера.
«Это Глеб. На случай, если забудете, как меня зовут».
Я улыбнулась. Ответила:
«Не забуду. Вы тот, кто три дня стоял на перекрёстке».
Ответ пришёл через минуту:
«А вы – та, кто вернулась».
Я смотрела в окно. Город проплывал мимо – огни, витрины, люди. Обычный вечер обычного дня.
Только уже не совсем обычный.
Потому что иногда люди возвращаются. И иногда – к правильным людям.
Сегодня я ошиблась адресом.
Но, кажется, пришла именно туда, куда нужно.