Телефон завибрировал в половине седьмого утра.
— Лена? Это Петрович. Слушай, насчёт Игоря... я не знаю, что у вас там случилось, но...
Я смотрела, как Денис собирает вещи в спальне. Руки у него дрожали. На полу валялись носки, которые он вчера швырнул в меня.
— Петрович, всё нормально. Просто скажи ему, что с сегодняшнего дня он свободен.
— Но Лена, он же...
— Свободен, — повторила я и положила трубку.
Денис обернулся. Лицо серое, глаза красные.
— Кто звонил?
— С работы твоей.
Он замер с футболкой в руках.
— Что сказали?
Я взяла Сашкину куртку с комода. Мятая, вчера он её бросил прямо на пол, когда мы вернулись с мороза. Куртка пахла улицей и страхом.
— Что ты уволен.
— ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! — голос сорвался в крик. — У тебя нет права!
Я застегнула куртку на молнию. Ровно, не торопясь.
— Могу.
Надо было вчера подумать, дорогой. Надо было.
...
Вчера в семь вечера я чистила картошку на борщ.
Нож скользил привычно, кожура падала в миску тонкими завитками. Саша делал уроки за столом, сопел над прописями. Мой восьмилетний упрямец выводил букву за буквой, высунув кончик языка.
— Мам, как правильно — «расти» или «рости»?
— Расти, солнце. Через «а».
Денис пришёл в половине восьмого. Хлопнул дверью, бросил сумку на пол. Я услышала, как он открыл холодильник, потом шкаф. Звон стакана.
— Ужин будет? — крикнул он из кухни.
— Через полчаса!
— А щас что пожрать есть?
Саша поднял голову от тетради.
— Мам, а почему дядя Денис так говорит?
Потому что он хам, — подумала я. И я дура, что вышла за него.
— Пиши, не отвлекайся.
Денис появился в дверях с бутылкой пива. Лицо уже красное. Значит, не первая.
— Опять ребёнок за столом? Я дома отдыхать хочу, а тут школа.
— Саша, иди в свою комнату.
— Мам, мне же уроки доделать...
— СКАЗАЛА, ИДИ!
Голос получился резче, чем хотела. Сын вздрогнул, собрал тетради и выбежал. Дверь хлопнула.
Денис усмехнулся.
— Во. Так сразу и надо было.
Я поставила кастрюлю с картошкой на плиту. Включила газ. Синие язычки вспыхнули под дном — ровно, спокойно. Как всё должно было быть в этом доме.
— Денис, мы говорили. Саша делает уроки в гостиной, потому что у него нет нормального стола.
— А чего это он должен весь дом занимать? Пусть на кровати пишет.
Я молчала. Резала морковку кубиками. Нож стучал по доске — так, так, так.
— И вообще, — Денис делал глотки всё чаще, — заколебал уже этот недоросль. Приходишь домой, а тут ребёнок ползает, шумит.
Так.
Так.
Так.
— Не можешь к матери его отправить?
Нож остановился.
— К какой матери, Денис?
— Ну к бабке его. Пусть там живёт. А то мне от собственной жены внимания не дождаться.
Мой сын никого не должен видеть чаще, чем меня.
Я взяла луковицу, начала снимать шелуху. Руки не дрожали. Странно. Внутри всё горело, а руки спокойные.
— Саша остаётся здесь. Это его дом.
— Чей дом? — Денис поставил бутылку на стол так, что пена побежала по горлышку. — Кто квартиру снимает? Кто за коммуналку платит?
— Ты.
— Во! Тогда я и решаю, кому здесь жить.
Луковица развалилась на прозрачные пластинки. Глаза защипало.
Не от лука.
— А если он не уйдёт?
Денис встал, подошёл ближе. Пахло пивом и тем одеколоном, который он покупал в переходе.
— Уйдёт. Вместе с тобой.
Я подняла голову. Посмотрела ему в глаза.
— Ты сейчас о чём?
— О том, что заколебали вы меня оба. Я думал, жену беру, а получается — детский сад на шее.
Кастрюля булькала на плите. Картошка варилась. Вода кипела и брызгала на конфорку — шипело, как злая кошка.
— Денис, ты пьяный. Давай завтра поговорим.
— Да не пьяный я! — Он замахнулся рукой, задел полотенце на крючке. — Трезвый как стёклышко! И вижу всё прекрасно — живёшь ты за мой счёт, ребёнок твой жрёт мою еду...
— Хватит.
— ...а толку никакого. Ни в постели, ни в доме. Одни проблемы!
— Хватит, сказала.
— НЕ ХВАТИТ! —
Бутылка с грохотом покатилась по полу.
— НЕ ХВАТИТ! Будешь слушать!
Саша выглянул из своей комнаты.
— Мама, что случилось?
— Иди к себе, — сказала я тихо.
Но Денис уже развернулся к нему.
— А ТЫ ЧЕГО ВЫСУНУЛСЯ? Сказали — в комнату, значит сиди там!
— Не кричи на моего сына.
— На ТВОЕГО? — Денис повернулся ко мне. Лицо перекосило. — А мне что, спрашивать надо, как в собственном доме себя вести?
Саша вышел в коридор совсем, встал рядом со мной.
— Мам, а почему дядя Денис злится?
— ДЯДЯ ДЕНИС! — рычал мой муж. — ДЯДЯ! Вот именно! Никто я вам не родственник! НАДОЕЛИ!
Кастрюля переворачивалась. Вода шипела, заливая конфорки.
— Денис, остановись.
— НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ! — Он схватил Сашу за плечо. — Вы мне ОБА НАДОЕЛИ! Понял? ТЫ И ТВОЙ СЫН — ОБУЗА!
Мир замер.
Саша смотрел на него снизу вверх. Большими глазами. И губы дрожали.
Обуза.
Мой ребёнок — обуза.
— Собирайтесь, — Денис толкнул Сашу в сторону. — Чемоданы в руки и вон! ОБА!
— Мам...
— БЫСТРО СКАЗАЛ!
Саша заплакал. Тихо так, почти без звука. Только плечи дёргались.
Я посмотрела на мужа. На его красное лицо, на мокрую рубашку, на руки, которые толкали моего сына.
И вдруг стало очень тихо. Внутри, снаружи — везде.
— Хорошо.
— Что хорошо? — Денис не понял.
— Хорошо. Мы уходим.
Я взяла Сашкину куртку с комода.
— Солнце, одевайся.
— Мам, а куда мы?
— Пока не знаю. Одевайся.
Натянула сыну куртку, застегнула молнию. Руки двигались сами собой. Спокойно, медленно.
Он назвал моего ребёнка обузой.
Мой отец тридцать лет строил свою фирму.
А этот кретин даже не знает, на кого работает.
Денис стоял и смотрел, как я завязываю Саше шарф.
— Ты... реально собираешься уйти?
— Ты же просил.
— Да я не... то есть...
— Саш, ты готов?
Сын кивнул. Глаза красные, но слёз больше нет.
Вот так. Мой мальчик уже учится не плакать при чужих.
— Лен, подожди, — Денис протянул руку. — Я же не всерьёз...
— Всерьёз.
Я открыла дверь. Ноябрь ударил в лицо холодом и ветром. В подъезде было темно, лампочка давно перегорела.
— ЛЕНА!
Дверь захлопнулась.
Мы стояли на площадке, и Саша прижимался к моему боку.
— Мам, а мы правда больше не придём?
— Не знаю пока.
Знаю. Но не так, как ты думаешь.
На улице мы поймали такси. Я назвала адрес гостиницы в центре.
— Мам, а почему мы в гостиницу?
— Переночуем там. А завтра решим.
В номере Саша сразу упал на кровать. Устал. Я укрыла его одеялом, поцеловала в лоб.
— Спи, солнце.
— Мам, а я правда обуза?
Сердце сжалось.
— Ты лучшее, что у меня есть.
Когда он заснул, я достала телефон. Полночь. Но Петрович всегда не спит допоздна.
— Лена? Что случилось?
— Петрович, привет. Скажи, Игорь Леонидович завтра будет в офисе?
— Твой отец? Конечно. А что?
— Нужно поговорить с ним.
— О чём?
— О Денисе Кротове. Он работает у нас электриком.
Петрович помолчал.
— Лена, этот парень... он же твой муж?
— Был.
— Понятно. Что с ним не так?
— Расскажу завтра. Папе.
Утром в половине седьмого зазвонил телефон.
— Лена? Это Петрович. Слушай, насчёт Игоря...
Я смотрела, как Денис собирает вещи в спальне...
— У меня есть право! — Денис бросил футболку в сумку. — Ты не можешь просто так взять и...
— Могу.
Я подошла к окну. На улице дворник мёл жёлтые листья. Размеренно, без спешки. Работа у него такая.
— Лена, ну давай поговорим по-человечески...
— Ты вчера сказал, что мы с сыном — обуза.
— Да я не то имел в виду! Я был пьяный!
— Имел.
Я обернулась. Посмотрела на него.
— Знаешь, кто владелец фирмы, где ты работаешь?
— Какой-то Леонидов. А при чём тут...
— Леонидов Игорь Леонидович. Это мой отец.
Денис замер с носком в руке.
— Как... твой отец?
— Обычно. Родил, воспитал, выучил. А когда я в декрете сидела с Сашей, он мне работу в своей фирме дал. Удалённо, чтобы с ребёнком быть.
— Но ты же... ты сказала, что работаешь на дому...
— Работаю. На папиной фирме. Веду всю документооборот.
Денис сел на кровать. Тяжело.
— А почему ты не сказала?
— А зачем? Ты же с самого начала объяснил, что мужчина должен содержать семью. Я решила не мешать твоему мужественному порыву.
В коридоре послышались шаги. Саша проснулся.
— Мам, а мы дедушке сегодня поедем?
— Поедем, солнце. Собирайся.
Денис поднял голову.
— Дедушке? Лена, может, ещё поговорим? Я же не знал...
— Теперь знаешь.
Я взяла Сашкину сумку с вещами.
— Мам, а дядя Денис с нами поедет?
— Нет, солнце. Дядя Денис переезжает.
— Куда?
— Не знаю. Спроси у него.
Денис встал, подошёл ко мне.
— Лен, ну дай шанс всё исправить. Я понял, что был неправ...
— Вчера было время понимать.
— Но я же люблю тебя!
Я остановилась в дверях.
— Людей, которых любишь, обузой не называют.
В подъезде Саша взял меня за руку.
— Мам, а мы больше не будем жить с дядей Денисом?
— Нет, солнце. Не будем.
— А где мы будем жить?
— У дедушки есть свободная квартира. Переедем туда.
— А дядя Денис будет скучать?
Я посмотрела на сына. Серьёзные глаза, чуть припухшие после вчерашних слёз.
— Не знаю. А ты будешь?
Саша подумал.
— Нет. Он кричал на тебя. И на меня тоже.
— Тогда всё правильно.
На улице было солнечно. Ноябрьское солнце, тусклое, но тёплое. Листья под ногами шуршали жёлтые, красные, коричневые.
— Мам, а можно дедушке про вчерашний день рассказать?
— Можно.
— А то, что дядя Денис сказал, что мы обуза?
— Можешь рассказать.
— А дедушка не расстроится?
Я остановилась, присела рядом с ним.
— Дедушка будет рад, что мы к нему переехали. Он давно просил.
— Правда?
— Правда.
Саша улыбнулся первый раз за сутки.
— А там будет мой стол для уроков?
— Будет. Большой, у окна.
— И никто не будет кричать, что я много места занимаю?
— Никто.
Мы дошли до остановки. Автобус подъехал сразу, как будто ждал нас.
В окне я увидела наш дом. На четвёртом этаже горел свет в нашей бывшей квартире. Денис, наверное, собирает оставшиеся вещи.
Интересно, понимает ли он сейчас, что потерял?
Не просто работу.
Семью.
— Мам, смотри, какие облака красивые!
Я подняла голову. Саша прав. Облака плыли по небу пушистые, белые. Как в детстве, когда мы с папой искали в них разные фигуры.
— Похоже на кота, — сказал сын.
— На очень толстого кота.
Мы засмеялись.
Автобус тронулся, и дом остался позади.
Папа встретил нас в своём кабинете. Большой, седой, в строгом костюме. Для всех сотрудников — Игорь Леонидович, грозный начальник. Для меня — просто папа.
— Ну рассказывай, — сел он в кресло напротив.
Саша прижался к моему боку.
— Дедушка, а дядя Денис говорил плохие слова.
— Какие слова?
— Что мы с мамой... как это... обуза.
Папины глаза сузились.
— Обуза?
— Ага. И ещё кричал, что мы должны уехать из дома.
— Понятно.
Папа встал, подошёл к окну. Руки за спиной. Так он стоял всегда, когда думал о серьёзном.
— Лена, а где сейчас этот... муж твой?
— Собирает вещи. Петрович уже позвонил ему.
— И что он сказал?
— Просил дать шанс всё исправить.
— А ты что ответила?
— Что поздно.
Папа кивнул.
— Правильно.
Саша отошёл к книжному шкафу, разглядывал толстые папки с документами.
— Дедушка, а тут что?
— Работа, внук. Скучная взрослая работа.
— А можно посмотреть?
— Можно.
Папа достал папку с фотографиями строительных объектов. Саша уткнулся в неё, листал, показывал пальцем на краны и экскаваторы.
— Лена, — папа сел рядом, — квартира на Садовой свободна. Двушка, ремонт нормальный. Хочешь — переезжайте сегодня.
— Пап, я не могу просто так...
— Можешь. Это не подарок. Будешь за неё отвечать как управляющая. Официально.
— Управляющая?
— Петрович на пенсию собирается. Кто-то должен его заменить.
Я молчала. Слишком быстро всё менялось.
— А если я не справлюсь?
— Справишься. Ты три года документооборот ведёшь без единой ошибки.
Саша поднял голову от папки.
— А там будет моя комната?
— Будет, — улыбнулся дедушка. — С письменным столом и книжными полками.
— И никто не будет говорить, что я много места занимаю?
— Никто.
— Тогда хорошо.
Папа засмеялся.
— Внук решил. Значит, решено.
Ключи от квартиры он дал через час. Адрес записал на бумажке крупными буквами.
— Мебель есть, посуда есть. Переезжайте когда захотите.
— Спасибо, пап.
— Семья должна держаться вместе.
Мы поехали смотреть квартиру. Второй этаж, окна во двор. Тихо, спокойно.
В детской комнате стоял стол у окна. Широкий, светлый.
— Мам, смотри! — Саша сел на стул, разложил руки по столешнице. — Сюда помещается вся тетрадка!
— И учебник рядом поместится.
— И пенал!
— И пенал.
Я стояла в дверях и смотрела, как сын обживает своё первое личное пространство.
Вот так всё и должно быть.
Ребёнок имеет право на свой угол.
На спокойный дом.
На маму, которая его защитит.
Вечером мы вернулись за вещами. Денис уже ушёл, оставив ключи на комоде. В прихожей валялся окурок.
Саша собирал игрушки, я складывала одежду в сумки. Работали молча, быстро.
— Мам, а мой плюшевый медведь где?
— Посмотри под кроватью.
— Нашёл!
Медведь старый, потёртый. Саша спит с ним с трёх лет.
— А дядя Денис его не выбросил?
— Нет, солнце. Он лежал в твоей комнате.
— А хорошо, что дядя Денис ушёл?
Я остановилась, посмотрела на сына.
— Как тебе кажется?
— Мне кажется, хорошо. Теперь никто не будет кричать.
— Тогда хорошо.
К девяти вечера мы забрали последние вещи. Закрыли дверь на ключ.
В новой квартире Саша сразу лёг спать. Устал от переезда.
— Мам, а завтра я пойду в школу как обычно?
— Как обычно. Отсюда даже ближе.
— А дедушку можно позвать в гости?
— Можно.
— Тогда всё хорошо.
Он заснул через десять минут.
Я села на кухне с чашкой чая. За окном горели фонари, редко проезжали машины.
Телефон молчал.
Денис не звонит.
Наверное, понял окончательно.
Или просто нечего сказать.
На столе лежала папина записка с адресом. Красивый мужской почерк, ровные буквы.
Садовая улица, дом 12, квартира 34.
Наш новый дом.
Без криков.
Без слова "обуза".
Без унижений.
Я допила чай и пошла спать. Завтра первый день новой работы. Управляющая — звучит серьёзно.
Справлюсь.
Должна справиться.
Ради Саши.
За стеной сопел сын, обнимая плюшевого медведя. Спокойно, без вздрагиваний.
Так и должно быть.
