— Алло, отдел кадров? Мне бы Сергея Николаевича… на минутку.
— Сергей Николаевич… Широков?
— Да, он.
— Женщина, он у нас не работает.
— В смысле… не работает? Он сейчас на смене.
— Нет. Он уволился. Два месяца назад.
У Нины в руке ложка остановилась над кружкой. Кофе уже остыл, сверху плёнка. Она машинально подцепила её и стряхнула в раковину, будто это важнее всего.
— Вы ошиблись, — сказала она. Голос получился ровный, как у людей, которые звонят не туда. — Он каждый день уходит. В семь сорок.
— Ошибиться сложно. Приказ есть. Хотите, дату скажу?
— Скажите.
— Третьего ноября.
Нина посмотрела на календарь на холодильнике. На нём в клеточку были вписаны чужие дела: «молоко», «аптека», «Люда звонила», «квитанции». И ещё, мелко: «Серёга премия? спросить». Там же, рядом с тем самым третьим ноября, стояла галочка и слово «работа». Она тогда провожала его как обычно.
— А… а он куда… — Нина поймала себя на этом «куда», будто речь о ребёнке из школы. — То есть, он увольнялся сам или…
— Сам. Заявление. Отработка. Всё по правилам.
— И вы… вы ему расчёт…
— Вы кто ему?
— Жена.
— Понимаю. Но я вам ничего… у нас порядок.
Нина услышала, как на том конце кто-то позвал женщину по имени, и та уже отвлекалась.
— Скажите, — быстро, пока связь не оборвали, — а он… после увольнения к вам приходил?
— Нет. Всё. До свидания.
Гудки были обычные. Не торжественные, не траурные. Просто гудки. Нина держала телефон у уха ещё секунд десять, потом положила на стол, рядом с хлебницей.
Первой мыслью было: «Наверное, там новый секретарь, перепутали Сергея». Второй: «Смешно. Приказ есть».
Она подняла кружку, глотнула — и сразу поставила. Горько. Не от кофе.
Телефон лежал молча. Нина ткнула в экран: Сергей. «Муж». У неё так и было записано, без фамилии, без сердечек. Нажала.
Гудок. Второй.
— Да? — голос Сергея был ровный. Он всегда так отвечал, будто ему мешают.
— Ты где?
— На работе.
— Я только что звонила к тебе.
Пауза была короткая, но в неё влезло всё: кухня, раковина, плёнка на кофе, календарь, третье ноября.
— Ты куда звонила?
— Туда. В отдел кадров.
— Зачем?
— Мне нужна справка. В поликлинике требуют. Про работу.
— Ну… — он как будто искал в кармане мелочь. — Я занят сейчас. Потом.
— Сергей, мне там сказали, что ты уволился.
Опять пауза. На фоне что-то шумело, как будто телевизор громко, или люди в помещении говорят.
— Нин, не начинай, — сказал он наконец. — Я перезвоню.
— Подожди.
— Я сказал, перезвоню.
И отключился.
Нина посмотрела на телефон, как на кусок чего-то сломанного. Хотелось позвонить ещё раз, и ещё, и добиться, чтобы он сказал нормальными словами: «Да, уволился» или «Там глупец». Но она знала Сергея: если он решил замолчать, его не вытащишь. Он будет говорить про пробки, про начальника, про «потом».
Она встала и пошла к окну. За стеклом было серо, и к четырём вечера уже темнело так, будто не день, а вечная поздняя осень, которая забыла уйти. Во дворе кто-то волок санки без ребёнка.
Нина вспомнила третье ноября. Тогда она ругалась с замком на входной двери — он заедал, ключ приходилось крутить с усилием, как будто дверь обижалась. Сергей торопил: «Ну быстрее, Нин». Она ему: «Смазать надо». Он отмахнулся.
Третье ноября. Уволился. А она мазала замок.
Она вернулась к столу и стала раскладывать на нём вещи, как перед проверкой: паспорт, полис, бумажки из поликлиники, квитанции. Всё, что было под рукой, вдруг стало казаться частью ответа.
В поликлинике, если не принесёшь справку, тебя просто отправляют назад. Нина уже была там вчера. Очередь, злые лица, кто-то ругался из-за талона. Ей сказали: «Надо справку с места работы мужа о доходах семьи». Она удивилась: «А при чём тут он?» Ей: «При том. Порядок».
Она тогда пришла домой и спросила Сергея спокойно:
— Серёж, мне справка нужна.
Он сказал:
— Завтра принесу.
И всё.
Нина полезла в его куртку. Не потому что «проверять», а потому что куртка висела в коридоре, и она всегда вытаскивала из карманов всякий мусор: фантики, чеки, бумажки. Сергей терпеть не мог, когда у него в карманах что-то копится, но и сам не выкидывал.
В правом кармане была мелочь, две гайки и чек. Нина развернула. Магазин электроники. Сумма — не огромная, но неприятная. И дата: двадцать первого декабря. То есть недавно. Она прочитала название товара — какой-то «модем».
«Зачем ему модем? У нас интернет дома есть».
В левом кармане — бумажка, сложенная вчетверо. Не письмо, просто распечатка. Нина развернула и увидела сверху крупно: «График платежей». Ниже — таблица, суммы, даты. Внизу — название организации, похожее на банковское, но она такого не знала.
Она положила бумажку на стол и смотрела на неё, пока глаза не начали цепляться за цифры. Платежи — каждую неделю. Небольшие, но частые.
Сергей никогда не любил кредиты. Он говорил это гордо, как будто это его личная заслуга: «Я не из тех, кто в кабалу». И тут — график.
Нина взяла телефон и открыла приложение банка. У неё была только пенсия мамы, которую она помогала получать, и свой небольшой доход от подработки — она иногда шила соседкам, подшивала брюки, перешивала шторы. Сергей за последние месяцы стал давать деньги на продукты как-то странно: то ровно, то меньше, то вообще: «Потом». Она списывала на то, что у него «премии задержали».
Она пролистала переводы. В ноябре и декабре было несколько снятий наличных в один и тот же день недели. Суммы совпадали с теми, что в графике.
Нина почувствовала, как у неё в голове включается хозяйственный режим: не плакать, не гадать, а собрать картинку.
Только картинка была такой, что руки начали мешать. Она потянулась к кружке, а та оказалась пустой.
В дверь позвонили.
Нина вздрогнуть себе запретила — просто пошла и открыла. На пороге стояла соседка Люда, в пуховике и с пакетом.
— Нин, ты дома? Я тебе мандарины взяла. Там акция. И… ты чего такая?
Люда говорила быстро, как всегда, и без спроса зашла на кухню.
— Да нормально, — сказала Нина.
Люда поставила пакет и вдруг уставилась на бумажку на столе.
— О. Это что, кредит?
— Не знаю, — честно сказала Нина.
Люда подняла брови:
— Не знаешь? Нин, ты чего.
Нина хотела сказать: «Не лезь», но не сказала. Ей почему-то было легче, что кто-то ещё видит эти цифры, не только она.
— Я позвонила на его работу, — сказала Нина и услышала, как её голос становится сухим. — Мне сказали, что он уволился два месяца назад.
Люда замолчала. Даже пакет перестал шуршать.
— Так… — протянула она. — А он где тогда шляется?
— Он говорит, что на работе.
— Ты ему что?
— Сказала. Он отключился.
Люда села, как будто ноги устали. Потом сказала тихо:
— Нин, ты только… ты аккуратно. Мужики, когда без денег, они…
— Не надо, — оборвала Нина. — Я не маленькая.
Люда подняла руки, мол, молчу. Но через секунду всё равно добавила:
— Может, он просто… ну, стыдно ему.
Нина посмотрела на график платежей.
— Стыдно — это когда один раз соврал. А тут… два месяца.
Люда пожевала губу.
— Слушай… а у вас дача на кого?
Нина напряглась.
— На меня. А что?
— Да так. Просто спрашиваю.
Нина поняла, что Люда не «просто». Люда уже что-то видела в жизни, и вопрос про дачу не возник бы от скуки.
— Люд, ты знаешь что-то?
— Нин, не знаю. Но… Серёга твой вчера у нотариуса был.
— У какого ещё нотариуса?
— В нашем районе, на Садовой. Я туда с внучкой ходила, доверенность делала. Стою, очередь. А он выходит из кабинета, быстрый такой, и папка у него… плотная. Я ему: «О, Серёжа, привет». А он… — Люда помолчала, вспоминая. — Он сказал: «Да, привет», и всё. Глаза мимо.
Нина стояла у стола и вдруг поняла, что ей холодно, хотя батареи грели нормально.
— Нотариус… — повторила она. — Папка…
Она посмотрела на вешалку в коридоре. У Сергея была ещё одна сумка, чёрная, рабочая. Он её не давал трогать, потому что «там документы». Сумка обычно стояла в прихожей, но сегодня её не было.
— Он где сейчас? — спросила Люда.
Нина набрала Сергея снова. Гудок.
— Да, — ответил он быстро, будто ждал.
— Ты когда будешь дома?
— Позже.
— Мне надо с тобой поговорить.
— Нина, я же сказал…
— Серёж. Ты был у нотариуса?
На этот раз пауза растянулась. На фоне стало тише, словно он отошёл куда-то, чтобы его не слышали.
— Ты с ума сошла?
— Я спрашиваю.
— Нет.
— Люда тебя видела.
— Люда? — в голосе у него мелькнуло что-то неприятное, как сквозняк из подъезда. — Ты с соседками теперь обсуждаешь?
— Я с соседками не обсуждаю. Я пытаюсь понять, что происходит в моём доме.
— В твоём? — он усмехнулся коротко. — Хорошо сказала.
Нина сжала телефон так, что пальцы побелели, и сама удивилась, что они вообще на это способны.
— Сергей, — сказала она тихо. — Ты уволился?
Он выдохнул, и Нина услышала этот выдох прямо в динамике, как будто он рядом.
— Да. Уволился.
— Почему ты мне не сказал?
— Не надо мне сейчас…
— Два месяца, Сергей.
— У меня свои причины.
— Какие?
— Не по телефону.
— А как? Ты домой вообще приходить собираешься?
Он замолчал. Потом сказал:
— Я приду. И поговорим. Только ты… не лезь туда, куда не надо. Поняла?
Нина медленно положила телефон на стол. Люда смотрела на неё, не спрашивая — уже всё поняла по её лицу.
— Он сказал «не лезь»? — уточнила Люда.
Нина кивнула.
— Нин… — Люда понизила голос. — Сумку его видела?
— Нет.
— Может, он унес.
Нина шагнула в коридор и открыла шкаф, где лежали старые папки с документами. Она знала, где что: свидетельство о браке, документы на дачу, на квартиру, старые квитанции, которые она хранила «на всякий случай».
Папка с дачей была на месте. Но в ней не хватало одного листа — копии свидетельства о собственности. Нина точно знала: она всегда лежала сверху, чтобы не рыться. А сейчас сверху лежали квитанции и какой-то старый план участка, а копии не было.
Нина вытащила всё на пол, стала перебирать, как будто лист мог спрятаться между страницами сам.
Люда стояла в дверях кухни и тихо сказала:
— Нин, это уже не про стыдно.
Нина не ответила. Она нашла в папке след: прозрачный файлик был пустой. Значит, лист вынули аккуратно. Не случайно.
В этот момент в замке провернулся ключ. Тот самый заедающий замок хрустнул, дверь дёрнулась, будто её толкнули плечом.
Нина подняла голову. Люда отступила на шаг.
Дверь открылась, и на пороге появился Сергей. В куртке, с той самой чёрной сумкой. Лицо усталое, серое. И слишком спокойное.
— Вы тут… — начал он и увидел документы на полу. — А, ясно.
Нина встала. Медленно. Не потому что боялась, а потому что ноги вдруг стали чужими.
— Где копия на дачу? — спросила она.
Сергей поставил сумку на табуретку, не снимая куртки.
— Зачем тебе?
— Я спросила.
Он посмотрел на Люду, потом на Нину.
— Люда, — сказал он ровно, — выйди.
Люда не двинулась.
— Серёж, — сказала Нина, и голос у неё неожиданно стал совсем спокойным, — ты сейчас выйдешь ты. С сумкой. И поедешь обратно к своему нотариусу.
Сергей чуть усмехнулся, но усмешка не дошла до глаз.
— Ты не понимаешь, во что лезешь.
— А ты понимаешь, что ты сделал?
Он расстегнул молнию сумки и достал папку. Толстую, новую. Положил на стол.
— Вот, — сказал он. — Раз уж устроили тут… семейный совет. Смотри.
Нина подошла. Открыла папку. Первый лист был с крупным заголовком, который она прочитала по слогам, потому что мозг не хотел принимать смысл сразу: «Согласие супруга на совершение сделки…»
Нина подняла глаза на Сергея.
— Какой сделки?
Сергей посмотрел на неё так, будто она мешает ему закончить работу.
— Продажу, Нина. Продажу дачи.
Нина не стала перечитывать. Она и так поняла. Бумага была свежая, без заломов, как из принтера сразу в файл. Слова чужие, канцелярские. Но смысл простой.
Люда стояла у стены, пальцами теребила ручку пакета с мандаринами. Сергей не снимал куртку. Как пришёл с улицы, так и застыл, будто сейчас опять уйдёт.
— Продажу дачи, — повторил он. — И не надо делать лицо. Это не трагедия.
Нина кивнула, как будто согласилась, хотя внутри всё было занято другим: где он вообще взял эти бумаги и почему он уверен, что может вот так, без разговора, распорядиться.
— Ты мне скажи, — тихо сказала Нина. — Ты её уже продаёшь или только собираешься?
— Собираюсь. — Сергей махнул рукой. — Там покупатель есть. Нормальные люди. Деньги сразу.
— Какие деньги? — Нина посмотрела на него в упор. — Куда они пойдут?
Сергей взял папку обратно, пролистал, как будто проверял, всё ли на месте. Не глядя на Нину, сказал:
— На закрытие.
— Чего закрытие?
— Долгов.
Люда шагнула вперёд.
— Серёж, ты что, вляпался?
— Люда, я тебя просил, — сказал он уже резче. — Вообще не твоё.
— Это её дача, — Люда кивнула на Нину. — И её дом. Она имеет право знать, куда ты её дачу тащишь.
Сергей наконец посмотрел на Нину нормально, без усмешки.
— Нина, выйди с Людой на кухню. Я тебе объясню. Без цирка.
Нина не двинулась.
— Нет. Ты объясняй при ней. Мне так спокойнее.
Сергей помолчал. Потом снял куртку и повесил на крючок. Движение было слишком аккуратное, как у человека, который заранее репетировал, как будет вести себя дома.
— Хорошо, — сказал он. — При ней так при ней.
Он сел на табуретку, положил ладони на колени. Пальцы были сухие, ногти коротко обрезаны. Нина вдруг вспомнила, что раньше он всегда грыз ногти, когда нервничал. Сейчас не грыз. Значит, держит себя.
— Я уволился, потому что… — начал он и запнулся, будто слово не подходит. — Потому что там всё. Кончилось.
— Что кончилось? — Нина не дала ему разогнаться. — Работа или твои сказки?
— Работа. — Сергей раздражённо вдохнул. — Сокращение. Мне предложили место хуже. Я не пошёл. Всё.
— И ты два месяца ходил “на работу”? — Нина сказала это спокойно, почти бытовым тоном. — Куда ходил, Серёж?
— Туда, куда надо, — ответил он. — Не тебе решать.
Люда фыркнула.
— Туда, куда надо. Красиво. А деньги откуда?
Сергей бросил на неё взгляд.
— Сбережения были.
— Какие сбережения? — Нина даже не повышала голос. — Мы в прошлом году крышу на даче делали. Там всё ушло. Какие сбережения?
Сергей потер переносицу, как будто голова болела.
— Я подрабатывал.
— Где?
Он поднял глаза.
— Нина, я не обязан отчитываться по каждому шагу. Я пытался вытащить нас.
— Нас? — Нина кивнула на бумагу. — Вот это “нас”?
Сергей выдохнул.
— Да. Нас. Потому что если я не закрою это до конца месяца, нам всем будет очень неприятно.
— Нам? — Нина пристально посмотрела. — Мне-то что? Это твои долги. Ты их набрал. Ты и закрывай.
Сергей усмехнулся.
— Ты думаешь, так работает? “Твои — ты и закрывай”? Ты в каком мире живёшь?
Нина не ответила. Она наклонилась к папке, вытащила из файла лист с графиком платежей, который нашла в кармане куртки, и положила рядом.
— Вот это, — сказала она. — Это что?
Сергей чуть напрягся. Не дернулся, не вскочил. Но плечи стали жёсткими.
— Откуда?
— Неважно. Что это?
Он посмотрел и тихо сказал:
— Это займ.
— У кого?
Сергей промолчал.
— У банка? — Нина не отпускала. — Или у этих… которые пишут мелко и потом добавляют сверху?
— Нина…
— Я спрашиваю, — она подняла руку и показала пальцем на суммы. — Почему тут каждую неделю? Почему ты снимал наличные? Почему ты мне молчал?
Люда сказала, глядя на Сергея:
— Ты в такие истории не лез. Ты всегда говорил, что это для глупец.
Сергей резко встал. Табуретка скрипнула об пол.
— Хватит! — он сказал это громче, чем нужно, и сразу сам себя остановил. Потом тише: — Хватит. Я не для удовольствия.
Нина подняла глаза:
— Для чего?
Сергей молчал. Потом полез в сумку и достал ещё один лист. Копию, судя по виду. Положил на стол.
— Вот, — сказал он. — Смотри. Договор.
Нина взяла. Она не всё понимала, но увидела цифры. Сумма была такая, что у неё в голове сразу всплыли: дача, машина, да и квартира, если по-честному.
— Ты сошёл с ума, — сказала Нина ровно. — Это кто тебе дал столько?
Сергей снова сел, будто ноги перестали держать.
— Мне не дали. Я… я взял.
— На что? — Нина сказала это тихо. — На что ты взял такие деньги?
Сергей поджал губы.
— Не задавай этот вопрос.
Люда посмотрела на Нину, потом на Сергея.
— Серёж, если это что-то… ну… — она запнулась. — Если ты кому-то проиграл, так и скажи.
Сергей резко поднял голову.
— Я не играю. Я не глупец.
Нина почувствовала, как её начинает злить не сумма. Не дача. Его тон. Это вечное “я лучше знаю”, хотя он уже ничего не знает, кроме как прятаться за словами.
— Тогда что? — Нина поставила договор обратно на стол. — На что?
Сергей долго молчал. Потом сказал, глядя в сторону:
— На проект.
Люда прыснула, но быстро замолчала, увидев лицо Нины.
— Какой проект?
— Не смейся, — сказал Сергей Люде. Потом Нине: — У меня был шанс. Реальный. Заработать. Быстро.
— Быстро, — повторила Нина. — И поэтому ты уволился и два месяца ходил неизвестно куда.
Сергей ткнул пальцем в стол:
— Потому что надо было ездить. Встречи, бумаги, люди.
— Какие люди? — Нина не отпускала. — Как их зовут?
Сергей посмотрел на неё так, будто она задаёт глупые вопросы ребёнка.
— Нина, ты всё равно не поймёшь.
— Пойму, — сказала Нина. — Если ты скажешь.
Он снова полез в сумку, достал визитку и бросил на стол. Там было имя и номер. И слово “консультант”.
Нина взяла визитку. Бумага дешёвая, шрифт кривоватый. Никаких адресов, только телефон и имя: “Виталий”.
— Это кто?
— Человек, который меня вывел, — сказал Сергей.
— Куда вывел?
— На людей. На договор. На деньги.
Люда тихо сказала:
— Ага. “Консультант”. Серёж, ты себя слышишь?
Сергей снова вспыхнул.
— Да отстаньте вы! Я пытался сделать как лучше. Для семьи. Для нас.
Нина посмотрела на него и вдруг вспомнила: модем. Чек из магазина. Сумма небольшая, но странная. Он явно что-то ставил, подключал, прятал. Не дома, иначе Нина бы увидела провода. Значит, где-то ещё.
— Где ты жил эти два месяца? — спросила она.
Сергей замолчал.
— Сергей.
— Я не жил. Я просто… — он запнулся. — Я ночевал дома.
— Два раза в неделю, — спокойно сказала Нина. — Ты думаешь, я не считала? Ты приходил поздно, ел и ложился. А утром — “на работу”. И постоянно с этой сумкой.
Люда тихо сказала:
— Нин, у них там, наверное, офис. Снимают где-то.
Сергей посмотрел на Люду, и в этом взгляде было что-то неприятное, как будто она ему мешает договориться.
— Люда, ты не понимаешь. Это не “они там”. Это серьёзно. Я был почти на финише.
Нина взяла лист “Согласие супруга” и подняла его.
— И на финише ты решил продать дачу без разговора.
— Не без разговора. Я пришёл говорить, — Сергей раздражённо кивнул на документы на полу. — А тут уже раскопки.
— Потому что ты вытащил копию, — сказала Нина. — Я не в шкаф полезла из любопытства. Я увидела, что в папке пустой файл.
Сергей сжал губы.
— Нина, мне нужно, чтобы ты подписала. И всё. Через две недели мы закроем этот займ. А дальше я найду работу. Нормально всё будет.
Нина медленно положила бумагу на стол.
— “Нормально” у тебя уже было. Два месяца.
Сергей наклонился вперёд.
— Ты не понимаешь масштаба. Если я не внесу платёж, там… — он осёкся, подбирая слова. — Там начнутся проблемы.
— Какие проблемы? — Нина посмотрела ему в лицо. — Конкретно.
Он не ответил. Только провёл ладонью по колену, как будто стирал невидимую крошку.
Нина вдруг поняла, что он боится. Не её, не Люды. Кого-то другого. И этот страх делает его не сильнее, а глупее.
— Ты взял деньги у людей, которые не ждут, — сказала Нина. — Поэтому ты и не говорил мне. Поэтому ты и у нотариуса. Поэтому дача.
Сергей резко поднял голову:
— Не надо умничать.
— Я не умничаю. Я жить хочу спокойно, Сергей. У меня мама, у меня давление. Мне не нужен твой “проект”.
Люда тихо сказала:
— Нин, может, пусть он… ну… пусть продаст. Чтобы отвязаться.
Нина повернулась к ней.
— Люд. А завтра что? Квартира? А потом что ещё?
Люда замолчала. Она и сама понимала, что это не про дачу.
Сергей вдруг сказал:
— Ты так говоришь, как будто я специально.
Нина посмотрела на него.
— А как ещё? Ты меня поставил перед фактом. Ты мне врал каждый день. Я звонила на работу, потому что справка нужна, понимаешь? Справка. Не “проверить”. И мне сказали, что ты уволился третьего ноября. Третьего, Серёж. А я в этот день замок мазала, потому что он заедал. И думала: ну, как всегда, муж на работе, всё нормально.
Сергей поморщился.
— Не надо драму.
— Это не драма, — Нина показала на бумагу. — Это ты.
Сергей резко встал и пошёл к окну. Постоял, глядя во двор. Там уже почти темно, хотя ещё не поздно. Он сказал спиной:
— Мне сегодня звонили.
Нина напряглась.
— Кто?
Сергей помолчал. Потом:
— Виталий.
— И?
— Сказал, что надо закрывать. Срочно. Иначе они… — он снова проглотил конец фразы. — Короче, не тянуть.
Нина подошла ближе к столу, взяла визитку “Виталий”. В голове щёлкнуло: если есть номер, можно позвонить. Не ему просить, а выяснить.
Она уже потянулась к телефону, но Сергей обернулся и увидел визитку у неё в руках.
— Не звони, — сказал он быстро. — Не надо. Ты только хуже сделаешь.
— Хуже кому? — Нина подняла на него глаза. — Тебе?
— Нам. — Сергей сделал шаг к ней. — Нина, послушай. Ты подпишешь, мы продадим, закроем, и всё. Я тебе клянусь, я больше…
— Не клянись, — перебила Нина. — Ты уже клялся, когда говорил “принесу справку”.
Он стиснул челюсть.
— Ты хочешь, чтобы нас потащили по судам? Чтобы везде бегать? Ты этого хочешь?
— Не пугай меня, — сказала Нина. — Я не ребёнок. И словом “суды” ты меня не возьмёшь.
Сергей дёрнул плечом, будто ему стало тесно в комнате.
— Подпиши, Нина. Просто подпиши.
Нина взяла ручку со стола. Повернула её в пальцах. Потом положила обратно.
— Нет.
Сергей замер.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— Ты понимаешь, что ты делаешь?
— Понимаю, — сказала Нина. — Я не подписываю то, чего не хочу. И всё.
Сергей шагнул к столу и схватил папку.
— Ты думаешь, что можешь просто сказать “нет” и всё? — голос у него стал выше, но он сдерживался. — Ты вообще понимаешь, что я для тебя делал?
Нина посмотрела на него.
— Ты для себя делал. И прятал от меня.
Люда тихо сказала:
— Серёж, не дави. Она права.
Сергей резко повернулся к Люде.
— Ты вообще закройся! — сказал он. — И выйди, я сказал!
Люда открыла рот, но Нина подняла руку.
— Люд, не надо. Посиди. Мне так лучше.
Сергей тяжело дышал, потом резко успокоился. Это было страшнее, чем крик. Он снова сел.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда так. Я завтра поеду к нотариусу один.
— И что? — Нина не поняла.
Сергей поднял глаза.
— Есть варианты. Ты думаешь, я не найду способ?
Нина почувствовала, как у неё внутри всё холодеет, но лицо осталось ровным.
— Попробуй.
Сергей смотрел на неё долго. Потом сказал:
— Ты сама этого захотела.
Нина встала и пошла в спальню. Не хлопая дверью. Она достала из ящика шкатулку, где лежали документы и старые деньги “на чёрный день”. Там было не так много, но хватило бы на пару месяцев, если экономить. Она взяла паспорт, полис, документы на дачу и на квартиру, сложила в пакет. Не в сумку, а в простой пакет из магазина. Так надёжнее. Видно, что внутри — ерунда.
Когда она вернулась на кухню, Сергей сидел и смотрел в телефон. Люда всё так же стояла у стены. На столе папка была закрыта.
Нина положила пакет рядом с собой.
— Ты куда собралась? — Сергей поднял глаза.
— Никуда. — Нина посмотрела на него. — Я просто теперь буду держать документы у себя. Чтобы ты не бегал по шкафам.
Сергей усмехнулся.
— Ты думаешь, это поможет?
Нина не ответила. Она взяла свой телефон и набрала номер с визитки. Прямо при Сергее.
Сергей вскочил.
— Нина! Не надо!
Она нажала вызов.
Гудок.
Сергей стоял рядом, руки у него были сжаты в кулаки, но он не трогал её. Люда перестала дышать, кажется, вообще.
В трубке щёлкнуло.
— Да, — сказал мужской голос. Обычный. Уставший. — Слушаю.
Нина сказала спокойно, без пафоса:
— Добрый вечер. Это Нина Широкова. Сергей сказал, вы Виталий. Мне нужно понять, что за займ и почему мой муж собирается продавать мою дачу.
Пауза была короткая. Потом голос стал чуть живее.
— Нина Широкова… Понял. А Сергей рядом?
Нина посмотрела на Сергея.
— Рядом.
— Отлично, — сказал голос. — Тогда включите громкую связь. Пусть он тоже послушает. У нас, знаете, с семьёй всегда проще.
Нина нажала на экран. Громкая связь включилась.
Сергей побледнел так, что даже Люда заметила и тихо сказала: “Ох…”
— Виталий, — сказал Сергей и попытался звучать уверенно. — Ты чего…
— Сергей, — перебил голос. — Я тебе что говорил? Без самодеятельности. У тебя срок завтра. И раз жена в теме, хорошо. Нина, вы поймите правильно: ваш муж подписал документы. Теперь вопрос только, чем вы закрываете. Дачей или квартирой.
Нина медленно повернула голову на Сергея.
— Квартирой? — сказала она, и слово вышло сухим, как песок.
Сергей открыл рот, но звука не было.
Из телефона снова раздался голос, спокойный, почти доброжелательный:
— Я завтра в двенадцать буду у нотариуса. Приезжайте оба. И документы на квартиру тоже возьмите. Так быстрее решим.
Конец.***