— Саш, ну это как-то не по-человечески. Хоть конфету возьми, а? Мне прямо не по себе.
Я зашёл к Стёпе буквально на десять минут. Обстановка к тому располагала, новогодние выходные, люди только-только начали отходить от салатов к 4 января. Всего лишь хотел завезти пачку нормального крупнолистового чая, который он просил. Думал, обменяемся парой слов в прихожей и я поеду дальше по своим делам.
Стёпка мои планы проигнорировал, даже слушать не стал про «я только обедал» и «у меня ещё дела». Я незаметно для себя снял пуховик и оказался за кухонным столом.
На столе моментально возникла та самая поляна, которую у нас принято накрывать по любому поводу. Холодец, три вида нарезки, салат с майонезом, какие-то соленья. И это при том, что вскоре снова большой Рождественский праздник и, казалось бы, можно поберечь силы.
— Стёпа, я же говорил, что позавтракал плотно, — попытался я вставить слово и пытался не смотреть на гору еды, которую он заготовил.
— Да что ты там ел? Опять свои перекусы в офисе? Ешь нормально, пока горячее, — Стёпа уже вовсю накладывал мне голубцы.
Тот факт, что у меня почти 11 дней выходных и я в офис не ездил, он не учёл.
В тот момент я понял, что спорить бесполезно. Мне казалось, на щедрость это не похоже, обычное нежелание показаться бедным или плохим хозяином. Как будто у Стёпы в голове сидит жёсткая установка, из-за который гость не должен уйти голодным, иначе день прожит зря, а хозяин — никудышный.
Я сидел, жевал этот голубец и вспоминал, как сам иногда пытаюсь накормить Алину с Димой — своих взрослых детей. Правда, я уже давно научился сначала уточнять в телеграме: «Вы голодные? Что приготовить?». Если они говорят «нет», я не достаю сковородку. Еда в доме всегда есть, но я стараюсь решать по ситуации, а не заставлять людей давиться мясом через силу.
Привычка спрашивать заранее формировалась у меня годами, пока я наблюдал, как дети морщатся от излишней опеки.
Когда я всё-таки выбрался из-за стола, в руках у меня оказался пакет с контейнером. Сказать нет невозможно, я же не хочу испортить человеку праздник.
Я шёл к машине и думал о том, почему мы разучились просто разговаривать и при этом не использовать еду как мостик между людьми. Почему нам так страшно просто посидеть за скромненьким столом с чашкой чая, если мы и так уже всё друг другу сказали?
К свой двоюродной сестре, Ирине, я заехал на следующий день. Мы не виделись года три, с тех времён, когда она переехала на другой конец города. Ира всегда славилась тем, что её стол мог прокормить целый пионеротряд, поэтому я подготовился заранее. Ещё по телефону трижды повторил:
— Ира, только чай и сладости. Ничего не готовь, я пообедал и выехал.
Она встретила меня на пороге с каким-то странным выражением лица. Вроде и улыбается, а взгляд колючий.
Мы прошли на кухню, я заметил, что стол подозрительно пустой. Вазочки с сушками не наблюдаю, привычную гору бутербродов будто куда-то спрятали. Только две пустые кружки. Ирина села напротив и сложила руки на груди.
— Ну вот, как заказывал. Только чай, — она произнесла это так, будто я попросил её совершить что-то непристойное.
Я попытался завязать разговор, спросил про её дела и работу. Ирина отвечала односложно. Каждые 5 минут её взгляд невольно падал на пустую столешницу. В воздухе повисла такая неловкая пауза, что я физически почувствовал себя виноватым.
— Саш, ну как-то это не по-человечески, — не выдержала она наконец. — Родной человек пришёл, праздники на дворе, а мы сидим как чужие. Хоть конфету возьми, а? Мне прямо не по себе.
Ирка подскочила к шкафу и начала доставать какие-то коробки, тарелки, нарезку. Заметно, что ей полегчало, как только на столе появилось хоть что-нибудь съедобное. Без этого «костыля» в виде еды нормальное общение у неё просто не клеилось. Ей казалось, что если она меня не кормит, то и говорить нам не о чем.
Она выставила на стол три вида колбасы, сыр и какую-то икру в крошечной вазочке. Видно, что Ира обрадовалась такому повороту.
— Ешь, Саш, — она пододвинула тарелку поближе. — А то сидишь, как в гостях.
— Ир, я же просил. Зачем ты всё это достала? — я честно пытался не брать вилку.
— Перестань. Для меня праздники — это нормальный стол, а не пустые разговоры. Помнишь, как у тёти Вали в области было? Мы же там из-за стола часами не выходили.
Она начала рассказывать про какие-то семейные посиделки 20-летней давности, про чью-то свадьбу в деревне, когда столы ломились от еды три дня подряд. Я слушал и понимал, что для неё такой ритуал — единственный способ почувствовать, что встреча «настоящая».
— Саш, ты хоть попробуй, сама солила, — она смотрела на меня с такой надеждой, что пришлось взять кусок рыбы.
Действительно, вкусно, я честно ей про это сказал.
Однако общение шло вяло, мы перебрасывались дежурными фразами, пока я жевал. Как только тарелка опустела, Ирина заметно расслабилась, но говорить нам стало решительно не о чем. Тем не менее договорились встретиться и провести время в одном из кафе, в которое она давно хотела съездить.
Уверен, там всё пойдёт лучше. Ира любит подобные места.
С Витькой мы договорились встретиться на следующий день в небольшом кафе у метро. Витя работает на заводе, ему 46. Мы не виделись пару месяцев, накопилось о чём рассказать.
В зале было почти пусто, фоном играла какая-то негромкая музыка. Мы заказали по чайнику чая и просто начали разговаривать. Сначала обсудили рабочие дела, потом Витя рассказал про сына, который в этом году вуз оканчивает.
Разговор зашёл о праздниках, когда принесли меню с какими-то спецпредложениями. Витя лениво пролистал страницы и закрыл их.
— Слушай, Саш, я в этом году вообще решил дома гостей не принимать, да и сам ни к кому не хожу в гости, — он отхлебнул чаю. — Мы с женой сразу договорились, что никаких тазиков с едой.
Я вспомнил свои походы к Стёпе и Ирине и невольно улыбнулся.
— Ого, устали от классики? — спросил я.
— Да дело даже не в этом. Селёдка под шубой — это ладно, традиция. Но тратить два дня жизни, чтобы готовить холодец, а потом три дня это всё вместе доедать через силу… Зачем? Стресс-тест для нервов. Мы с Оксаной посчитали, сколько времени на готовку уходит. Лучше в парке погулять или кино посмотреть, чем караулить этот холодец.
Витя говорил спокойно.
Мы просидели так часа полтора. За всё это время к нам никто не подбегал с предложением «попробовать домашненького» и не пытался всучить пакет с едой на дорогу.
Когда пришло время расходиться, мы оплатили счёт и вышли на улицу. В руках у меня не было никаких лишних контейнеров, а в голове — привычного шума от бесконечных застольных разговоров. Я почувствовал такую лёгкость, которую не подарит ни один самый богатый праздничный стол.