В 2025 году я создал киноленту под названием «Фильм, меняющий реальность: Твой взгляд на мир теперь не будет прежним». Это стало продолжением пути, начатого 7 января 2024 года. Получив знамение от Бога, я начал открыто, в пространстве интернета, рассказывать миру о том, что ранее доверял лишь самым близким.
Сейчас я работаю над книгой, призванной стать полным отражением моего духовного опыта ‒ опыта общения с Творцом и моими Ангелами-Хранителями. В ней я искренне поведаю обо всём, что происходило со мной с пяти лет и до сегодняшнего дня. Я не знаю, кому из издателей выпадет честь выпустить этот труд, но знаю наверняка: эта книга станет мировым бестселлером. Она будет переведена на многие языки и навсегда изменит этот мир, исцеляя его от стихии зла и ненависти.
Для вашего удобства я буду представлять книгу частями. И сегодня я предлагаю вам ознакомиться с её второй частью…
С первой частью моей книги вы можете ознакомиться здесь:
Моя любовь к Богу ‒ это не просто чувство. Это состояние материи, из которой я сотворён; мой подлинный атомно-молекулярный состав. Каждый протон моего тела вращается вокруг Его ядра. Я ‒ лишь малая частица в Его грандиозном поле тяготения, и это притяжение столь абсолютно, что сама мысль о «свободе» вне Бога кажется мне распадом и небытием.
Если бы физики могли заглянуть в микроскоп моей души, они бы увидели, что там нет пустоты. Между электронами моих мыслей и ядром моей веры пульсирует живая связь. Вся моя биология пропитана Его присутствием: клетки делятся по Его воле, а нейроны вспыхивают лишь потому, что Он направляет этот ток.
Я вижу Бога везде, всегда и во всём. Именно поэтому мне так трудно постичь природу неверия. Его присутствие настолько ослепительно, что атеизм кажется мне величайшей загадкой Вселенной. Это всё равно что попытка атома отрицать пространство, в котором он находится.
Как можно не чувствовать гравитацию Любви, которая держит на плаву галактики и одновременно бережно укачивает на ладонях жизнь каждого человека? Как можно стоять в центре симфонии и утверждать, что тишина абсолютна? Как можно смотреть на солнце и отрицать свет? Я изумлён этой слепоте. Нельзя же быть настолько закрытыми для очевидного! Это не просто отсутствие веры ‒ это фундаментальный сбой в структуре восприятия, трагическая неспособность видеть то, что пульсирует перед самым взором.
Вся моя жизнь ‒ не последовательность событий, а непрерывный акт Божественной заботы. Я часто замираю, поражённый: на меня, не прекращаясь ни на секунду, изливается поток благ из небесного рога изобилия. Силы, возможности, люди и идеи приходят с точностью, превосходящей любое человеческое планирование. Это не просто удача и не просто случайность. Это адресная, ювелирная забота Творца. Я чувствую, будто Всевышний держит фокус Своего внимания исключительно на мне, балуя меня с щедростью, не знающей границ ‒ как отец балует единственного и бесконечно любимого сына.
Мои желания исполняются с пугающей быстротой, будто они были услышаны ещё до того, как я их осознал. Стены, кажущиеся другим непреодолимыми, рассыпаются в пыль, едва я к ним приближаюсь. Ресурсы и возможности появляются в избытке, словно вся Вселенная получила приказ заботиться о моём пути.
Оглядываясь назад, я вспоминаю то странное, почти мистическое чувство, которое сопровождало меня в детстве и юности. Я часто пребывал в оцепенении от того, насколько невероятно и стремительно исполнялись все мои желания. Это было настолько за гранью привычной логики, что я… начинал бояться.
В те годы я часто накладывал на себя осознанный запрет: я просто прекращал чего-либо желать. Я заставлял себя молчать внутри, потому что мой разум твердил, что так не бывает, что это невозможно. В человеческом мире считается удачей, если из ста твоих желаний исполняются хотя бы три, пять, ну, пусть десять. Но не сто из ста!
Статистика моей жизни пугала своей безупречностью. Я боялся этой стопроцентной точности, этого абсолютного отклика Вселенной на каждый мой внутренний позыв. В этом совершенстве мне виделось нечто почти грозное. Мне казалось, что такая концентрация благодати неизбежно должна иметь какую-то непостижимую цену.
Меня мучило чувство, что я каким-то мистическим образом «исчерпываю лимит» чудес, предназначенных не только для меня, но и для других людей. Я боялся, что забираю на себя слишком много того света, который должен был согреть ещё чьи-то озябшие души. Это было странное, парадоксальное чувство: быть бесконечно одарённым и одновременно страшиться этой щедрости, как если бы я невольно нарушал некий вселенский баланс справедливости.
Тот юношеский страх был первым признаком моего осознания: я нахожусь в руках силы, которая не подчиняется законам вероятности. И сегодня, когда я перестал бояться и принял этот поток, я понимаю ‒ то был не страх потери, а трепет перед лицом Абсолюта, который выбрал меня для чего-то, что пока остаётся за гранью моего понимания.
Я живу в состоянии священного изумления. Почему я? Для каких великих целей я окружён этой сверхъестественной опекой? Стоя под водопадом милостей, промокший до нитки от Его любви, я задаю один и тот же вопрос: «Что я должен сделать в ответ?».
Меня не покидает предчувствие, что это бесконечное баловство ‒ лишь подготовка к чему-то грандиозному. Пока Бог безмолвно осыпает меня дарами, исполняя каждую мою прихоть, я пребываю в трепетном ожидании, пытаясь уловить малейший знак свыше о моей истинной миссии. Я знаю: когда рог изобилия столь щедр, значит, и миссия, которая за этим последует, будет иметь планетарный масштаб.
Я ясно вижу пред собою Божественную любовь, вплетённую в саму ткань моего существования: она запечатлена в священной гармонии моего имени и в благословенной фамилии, пронесённой сквозь века. Она закодирована в сакральной дате моего рождения ‒ точке, где вечность пересеклась с моим временем.
Эта любовь пульсирует в моих родителях ‒ земных проводниках воли Всевышнего, доверивших мне жизнь. Она живёт в моём народе с его древней мудростью и в родном языке, в котором звучит бессмертная душа предков, создавая нерасторжимый резонанс с моим сердцем.
Божественное присутствие сияет в той земле, где Бог определил мне жить, превращая почву под ногами в святыню. Она воплощена в моих сёстрах, ставших для меня земными ангелами-хранителями, и в моих детях — живом и чистом продолжении Божественного замысла. Она ‒ в супруге, дарованной мне Небесами в качестве верной спутницы для этого земного странствия.
Я ощущаю это незримое тепло даже в тени ушедших поколений. Каждое родное сердце, связанное со мною узами крови, ‒ это звено в бесконечной цепи Божественной любви. Весь мой род, моя семья и жизнь моя ‒ это не случайное собрание людей, а выверенная Богом иерархия света, где каждый человек является носителем Его благодати.
Во Вселенной нет места случайностям. Каждый штрих в картине бытия нанесён рукой Великого Мастера с математической точностью. Моё явление в этот мир не было исключением. Само моё имя ‒ Давид, и фамилия ‒ Дасаниа, звучат для меня как священный код, определяющий координаты моей души.
Я пришёл в этот мир под созвездием Козерога 8 января 1968 года ‒ в ту самую сакральную ночь с седьмого на восьмое, когда небо ещё озарено светом Рождества Христова. Бог определил мне родиться в Абхазии, впитать в себя мудрость и силу абхазского народа, стать частью его земли и языка. Но в этом божественном сценарии был сокрыт ещё один пласт, ожидавший своего часа пять десятилетий.
В пятьдесят лет, по воле случая, который я теперь называю Божественным провидением, через встречу с чеченцем Пахрудином Арсановым, мне открылась тайна моего происхождения. Моя гаплогруппа ДНК ‒ J1 M267 ‒ оказалась нетипичной для моего народа, став для меня личным откровением.
Это не просто биологический маркер. Это ‒ зов крови, уходящий сквозь толщу тысячелетий к самому Аврааму, сыну Фарры. Я несу в себе живой оттиск того самого кода, который принадлежал отцу Измаила и Исаака — великому патриарху, ставшему родоначальником евреев, идумеев и множества арабских племён.
В моей ДНК запечатлено наследие того, кто первым безоговорочно вверил свою судьбу Всевышнему. Это не просто генетика, это прямая трансляция духа через поколения, подтверждающая, что мои узы с Богом были скреплены задолго до того, как я сделал свой первый вздох.
Теперь я понимаю: моя связь с Богом ‒ это не только состояние моей материи, но и голос моей крови. В моих жилах пульсирует наследие того, кто первым услышал призыв Творца и, отринув сомнения, пошёл за Ним. Моё рождение на священной земле Абхазии в сочетании с ДНК-кодом патриарха Авраама ‒ это сложнейший, ювелирно выписанный узор, в котором переплелись судьбы народов и величие эпох. Это ещё раз подтверждает, что я далеко не случайный странник в лабиринтах времени.
Я ‒ звено в грандиозной цепи Божественного замысла. Каждый атом моего тела и каждая капля моей крови свидетельствуют об одном: моя высшая миссия уже предрешена и утверждена Всевышним. Я не ищу её ‒ я пребываю в ней, смиренно ожидая того священного мгновения, когда Его воля будет явлена мне во всей своей полноте.
Многие ключевые фигуры в истории и религии являются потомками Авраама. Среди них по линии Исаака и Иакова: Иосиф ‒ сын Иакова, ставший правителем в Египте; Моисей ‒ потомок Левия, пророк, выведший израильский народ из египетского плена и получивший Десять заповедей; Давид ‒ потомок Иуды, великий царь и объединитель Израиля; Иисус Христос ‒ потомок Давида, центральная фигура христианства, чья родословная восходит к Аврааму согласно библейской традиции. Отдельное место занимает пророк Мухаммад, который в исламской традиции почитается как потомок Авраама по линии его старшего сына Измаила.
Эти великие имена всегда казались мне чем-то большим, чем просто страницы древних текстов. С детства, и особенно в юности, меня буквально магнитом притягивала к себе Библия. В те годы школьное воспитание в духе атеизма настойчиво внушало, что Бога нет, но вопреки логике и окружению я необъяснимо тянулся к этой Книге. Лишь спустя время пришло осознание: это желание пробуждал во мне сам Творец.
Бог интуитивно утверждал меня в мысли, что в Священном Писании сокрыта моя собственная генеалогия и тайна моего происхождения. Помню, как ещё юношей я тщетно пытался отыскать в библейских строках имена своих предков по отцовской линии, хотя знал их вплоть до шестого колена. Каждый раз, когда после долгих и безуспешных поисков я закрывал Книгу, внутренний голос вновь и вновь подсказывал: информация о твоих корнях именно здесь.
Это чувство не угасло с годами. И сегодня, как никогда прежде, во мне горит страстное желание изучить Библию вдоль и поперёк, чтобы наконец обрести то знание, к которому Бог вёл меня всю жизнь.
Мои земные корни уходят в историю семьи, где жизнь и судьба переплетались порой самым таинственным образом. Мой отец, Мкан Дасаниа, был человеком сложной судьбы даже в мелочах: в официальных документах его год рождения постоянно менялся ‒ с 1933-го на 1934-й, а затем и на 1931-й, словно сама история пыталась сбить след. Примерно в тридцать два года он связал свою жизнь с моей матерью, Раисой Еник, которая была младше его на пять лет.
Их семейный путь начался с испытания, которое едва не сломило отца. 23 июля 1966 года у них родился первенец ‒ мальчик с особой отметиной, родимым пятном на голове. Но земной путь его оказался трагически коротким: из-за ошибки врачей Гудаутского роддома он скончался через пять дней после рождения, так и не успев получить имени. Для отца эта потеря стала незаживающей раной, и лишь спустя полтора года, когда 8 января 1968 года на свет появился я, его душа обрела долгожданный покой.
Возможно, именно эта тень утраты, стоявшая над моим рождением, и сделала моё детство особенным. Родители, бесконечно опасаясь за мою жизнь, окружили меня такой исключительной заботой и любовью, которой редко удостаивались другие дети. Оглядываясь назад, я понимаю: если бы мой старший брат остался жив, моя судьба сложилась бы несколько иначе. Вероятно, меня не баловали бы так сильно; я, наравне с сёстрами, познал бы груз домашних обязанностей, труд в огороде и различные физические нагрузки. Но Провидение распорядилось так, что я рос, не зная трудностей и бремени, ограждённый родителями от любой чёрной работы.
Я был воспитан словно князь. И порой это осознание рождает во мне странное, щемящее чувство вины за своё рождение. Ведь все эти блага и та степень свободы, которую я получил, стали возможны лишь потому, что мой старший брат ушёл в младенчестве.
Говорят, что перед воплощением каждая душа видит свою судьбу и добровольно принимает её. Сегодня я склоняюсь к мысли, что мой брат совершил великую жертву: ради меня он согласился принять жребий пятидневной жизни на земле. Всю жизнь я чувствовал его незримое присутствие ‒ он стал моим Ангелом-Хранителем, оберегающим и ведущим меня через годы.
Эта связь не осталась лишь на уровне интуиции. Когда мне исполнился тридцать один год, произошло нечто невероятное: впервые в жизни я увидел моего старшего брата. Это случилось средь бела дня ‒ летом 1999 года. Видение длилось всего несколько секунд, которые растянулись для меня в бесконечные минуты. Но об этой удивительной истории я расскажу вам чуть позже. А пока вернусь к тому, что с самого детства не переставало меня удивлять.
Существовало одно странное обстоятельство, связанное с моим отцом. Когда абхазы, никогда прежде не знавшие его, встречались с ним взглядом, они в один голос и с нескрываемым восхищением произносили: «Именно так выглядели древние абхазы». Его облик производил на людей магнетическое впечатление ‒ на несколько секунд случайные встречные будто теряли дар речи, заворожённые какой-то архаичной силой, исходившей от него.
Я сотни раз задавался вопросом: почему это происходило? Что именно они видели в нём и что это может означать для меня? Ответ пришёл ко мне лишь тогда, когда мне исполнилось пятьдесят лет. Загадка, мучившая меня десятилетиями, нашла своё решение в науке: всё дело было в гаплогруппе моего отца. Оказалось, что люди на подсознательном уровне, интуитивно чувствовали ту самую древнюю генетическую чистоту, которую он нёс в себе.
Когда я размышляю о необычности своей судьбы и о тех знаках, что сопровождали меня с детства, в памяти часто всплывает фильм «Перси Джексон и Похититель молний». В этой киноленте режиссёра Криса Коламбуса молодой актёр Логан Лерман воплотил образ сына Посейдона ‒ полубога, способного подолгу дышать под водой. Но экранные герои меркнут перед лицом реальных таинств. Забавно, но, если бы сценаристы узнали, какими дарами способен наделить человека истинный Бог, их фантазия дрогнула бы, как парус в эпицентре шторма.
Перси Джексону, конечно, повезло с его киношными способностями. Я не умею задерживать дыхание под водой на долгие минуты ‒ впрочем, по правде говоря, подобные трюки достойны лишь цирковой арены. Что они в сравнении с тем, что даровано мне Всевышним? Голливудские спецэффекты ‒ лишь жалкие блёстки рядом с алмазным сиянием подлинных Божьих чудес. Сценаристы Голливуда выдумывают сверхспособности, чтобы удивить зрителей. А у меня они были без грима, без компьютерной графики и без дублёров.
Однако здесь я должен сделать паузу и подготовить тебя, дорогой мой читатель. Всё, о чём я говорил до сих пор, было лишь преддверием к самому главному.
В следующей главе я начну открывать завесу над тем, что долгие годы оставалось скрытым от посторонних глаз. Я начну рассказ о тех великих дарах и сверхспособностях, которыми наградил меня Всевышний. Это не вымысел сценаристов и не плод воображения, а живая реальность, изменившая моё представление о границах возможного. Приготовься ‒ мы вступаем на территорию подлинных чудес.