Предновогодняя суета закончилась, оставив после себя лишь горький осадок раннего утра первого января.
В гостиной, украшенной гирляндами, пахло хвоей, мандаринами и тишиной. И еще — легким шлейфом её духов, который теперь казался мне самым громким звуком в этом доме.
Моя подруга Алиса всегда была тайной. Не в смысле скрытности — она говорила открыто и много, смеялась звонко, жестикулировала выразительно. Но её одиночество было тем фоном, на котором ярче горела её жизнь. «Мне хорошо с собой», — говорила она, и мы верили. Вернее, я верила.
Новый год мы встречали втроем: я, мой муж Марк и моя подруга, начиная с раннего детства, студенчества и до этой новогодней ночи, Алиса. Это была моя идея — «не оставлять её одну в праздники». Ирония теперь кажется мне слишком утонченной, почти художественной.
Алиса пришла в платье цвета винного осеннего листа — скромно, но так, что нельзя было не заметить под этой скромностью некую вызывающую свободу. Ту самую свободу, которую не могут не замечать мужчины. Её волосы, обычно собранные в небрежный пучок, лежали по плечам тяжёлыми каштановыми волнами. Она принесла с собой бутылку грузинского вина, шампанское, торт собственного приготовления и конфеты. Именно те самые конфеты, которые любит мой муж... . «Чтобы чувствовать себя полезной», — улыбнулась она.
Праздник тек плавно, как шампанское в бокалах.
Мы вспоминали детство, школьные шалости, студенческие годы, смеялись над старыми фотографиями, строили планы на будущий год. Марк был внимателен к Алисе больше обычного — подливал вино, смеялся её шуткам, спорил с ней о книгах. Я наблюдала за этим со спокойствием человека, уверенного в прочности своих берегов, в порядочности своей подруги.
Около трёх ночи я почувствовала усталость. «Ребята, я, пожалуй, прилягу, голова кружится», — сказала я, целуя мужа в щеку и подмигивая Алисе. «Не скучайте без меня».
«Не переживай, дорогая, мы постараемся не скучать», — улыбнулся Марк.
Я заснула под тихий гул их голосов из гостиной. Последнее, что помню — низкий смех Алисы, похожий на звук виолончели.
Утро встретило меня непривычной тишиной. Солнце, пробивавшееся сквозь морозные узоры на окнах, освещало пустую гостиную. На столе стояли три пустых бокала, тарелка с крошками торта и записка.
«Дорогая, Алисе стало плохо, отвез её домой. Вернусь к обеду. Целую, Марк».
Простые слова, аккуратный почерк. Ничего подозрительного. Если бы не одно «но»: сумка Алисы всё ещё лежала на кресле у окна. Маленькая чёрная бархатная сумочка, из которой торчал край ее дорогого шарфика.
Я подошла к окну. На подъездной дорожке чётко отпечатались следы автомобильных шин — узкие, как от её спортивной иномарки, а не от нашего семейного внедорожника.
Часы показывали девять утра. Я налила себе холодного кофе из вчерашней турки и села у окна. Мой мир, такой прочный ещё вчера, теперь состоял из пустого кресла, следов на снегу и бархатной сумочки, которая смотрела на меня как живое существо.
Внезапно я поняла, что не чувствую ни гнева, ни предательства. Скорее, странное восхищение перед дерзостью этого побега. Они уехали на её машине. Значит, это был её выбор, её инициатива. Алиса, всегда такая осторожная в своей одинокости, вдруг решилась на бунт. И Марк… Марк последовал за ней.
Я вспомнила, как они стояли вчера у балконной двери, наблюдая за снегопадом. Между ними было сантиметров пятьдесят, но пространство это казалось заряженным тихим током. Я заметила это, но отмахнулась — новогодняя ночь, вино, атмосфера.
Теперь я понимаю: это не было внезапностью. Это было медленным движением тектонических плит, которое я предпочла не замечать. Их диалоги, затягивавшиеся, когда я уходила в другую комнату. Их взгляды, встречавшиеся поверх голов гостей в те редкие случаи, когда мы бывали в компании. Их общая любовь к японской поэзии и черно-белому кино, которая казалась мне милой случайностью. Интересно, как давно у них отношения и есть ли или мне все это только кажется, или каждый видит только то, что хочет видеть?
Я допила кофе и подошла к сумочке. Не открывая, поставила её на столик в прихожей — там, где Алиса точно увидит её, когда вернётся. А она вернётся. Не за сумочкой — за объяснениями, за попыткой всё обернуть шуткой или, наоборот, трагедией.
Интересно, что они почувствовали, когда выходили вместе в морозное утро? Стыд? Восторг? Ощущение свободы? Марк взял с собой телефон? Я проверила — его телефон стоял на зарядке в спальне. Значит, он отрезал себя от мира. От меня.
Снег за окном продолжал медленно падать, засыпая следы от шин. Я подумала, что сейчас, в это самое мгновение, они могут быть где угодно: в её квартире с видом на реку, в пустом загородном отеле, в машине на трассе, уходящей из города. Мир стал вдруг огромным и полным возможностей — но не для меня. Хотя...
Новый год. Одно мое желание и новая жизнь. Смогу ли я без него? Смогу ли обеспечить сама все то, что имею?
Я позвонила маме, поздравила с Новым годом. Голос звучал ровно, обыденно. «Всё хорошо, мама, Марк ещё спит». Ложь вышла такой же лёгкой, как снежинки за окном.
Потом я убрала со стола, помыла бокалы, выбросила остатки еды. Дом снова стал чистым, готовым к новой жизни. Какой — я пока не знала.
В два часа дня зазвонил домофон. Я подошла не сразу, давая себе время приготовиться к встрече. Но на экране была не Алиса, а курьер с букетом белых лилий — от Марка. «Прости за утреннюю спешку. Целую. Вернусь к ужину».
Я поставила цветы в вазу. Вначале хотела выбросить, но сдержалась. Это был бы первый шаг. Да-да, не его утренний уход, а именно светы стали бы тем самым шагом. Они нагло стояли в моей любимой вазе и пахли холодом и невинностью.
Только когда начало темнеть, я услышала звук ключа в замке. Марк вошёл один. На щеках у него был румянец от мороза, в глазах — усталость и что-то ещё, что я не могла сразу определить.
«Привет», — сказал он, снимая пальто.
«Привет. Как Алиса?»
«Лучше. Просила передать извинения, что все случилось так внезапно.»
Он подошёл, поцеловал меня в лоб. От него пахло зимой и знакомыми чужими духами.
«Я приготовила ужин», — сказала я, хотя не готовила ничего.
«Спасибо. Я не голоден... мне нужно принять душ.»
Он ушёл наверх. Я осталась стоять в прихожей, глядя на его спину. Между нами теперь лежало целое утро — тихое, снежное, необратимое. И сумочка Алисы, которая всё ещё ждала хозяйку на столике в прихожей.
Интересно, придёт ли она за ней сама? Или мы встретимся случайно, через неделю, месяц, год? И что мы скажем друг другу тогда?
А пока что новогодние праздники только начинались. За окном снова пошёл снег, мягко и бесшумно, как будто пытаясь замести все следы, все ошибки, все неловкие тайны этого первого дня нового года.
Но некоторые следы остаются — не на снегу, а в душе, в пространстве между людьми. И никакой снегопад не способен их скрыть.
Жить! Жить дальше!
Но как? Как правильно поступить? Какой выбор сделать? Нужен ли разговор, вопросы?
А что это даст?