Восемь тысяч рублей. Три месяца откладывать по чуть-чуть. Один синий дорогой детский костюм. И одна фраза сестры, после которой Виола поняла: хватит.
Телефон вибрировал уже пятый раз подряд. Виола стояла посреди детской, прижимая к груди этот самый костюм — тот, что Данил ещё ни разу не надевал, — и читала сообщения.
«Ну ты чего молчишь?» «Мама говорит, ты всегда такая была» «Диме он нужнее, у нас денег нет на такое»
Виола выключила звук и села на детскую кровать, которую они с Кириллом три месяца выбирали в интернете, сравнивая отзывы и цены. Эту квартиру они взяли в ипотеку сразу после свадьбы — однушку на окраине, зато свою.
Родители Кирилла помогли с первоначальным взносом, и теперь каждый месяц они отдавали банку ровно треть общего дохода.
Каждую копейку считали. Каждую.
А началось всё три года назад, когда сестра Саша позвонила и сказала тем самым голосом — немного жалобным, немного требовательным:
— Слушай, твой Данилка уже вырос из комбинезона зимнего? Отдашь моему Диме?
Виола тогда даже обрадовалась. Зачем вещам лежать без дела? Комбинезон был хороший, почти новый — Данил носил его всего одну зиму. Она постирала и сложила в пакет.
— Только я заеду через неделю, ладно? — сказала Саша. — А то у Витьки машина в ремонте.
Виола сама повезла пакет через весь город. Два часа в общественном транспорте в один конец. Саша с Витей снимали квартиру в новостройке на севере — далеко от метро, зато дёшево.
Витя работал экспедитором, Саша сидела дома с Димкой — он был на полтора года младше Данила — и подрабатывала маникюром на дому.
— Ой, спасибо! — Саша схватила пакет, заглянула внутрь. — А сапоги?
— Сапоги Данил ещё носит.
— А, ну ладно. Потом отдашь.
Потом отдашь. Эта фраза повисла в воздухе — лёгкая, почти незаметная. Виола тогда не придала ей значения.
Через полгода Саша позвонила снова.
— Виол, там у Данила куртка была такая, синяя, с капюшоном. Помнишь? Ты её в прошлом году покупала. Отдашь?
Виола нахмурилась, листая в памяти вещи сына.
— Саш, он её ещё носит. Она ему впритык, но ещё сезон точно походит.
Пауза.
— А зачем впритык носить? Купишь новую. Тебе же несложно.
Виола работала стоматологом в частной клинике. Работа кропотливая, нервная, но платили неплохо. Кирилл трудился инженером на теплоэлектростанции — сменный график, ночные дежурства, зато стабильно. Они не бедствовали. Но и лишних денег не водилось.
— Саш, я не могу каждый сезон покупать новые куртки.
— Ой, да ладно тебе. Ты ж у нас зарабатываешь нормально. А мы с Витькой еле концы с концами сводим.
Еле концы с концами. При этом Саша каждый месяц выкладывала в соцсети фото из новых кафе и ресторанов. «Семейный выход», подписывала она. «Балуем себя».
Виола тогда промолчала. Отдала куртку. Данил проходил остаток осени в старой ветровке и тёплой кофте, а новую куртку они купили только к зиме — со скидкой, в интернет-магазине.
Постепенно это стало системой.
Саша звонила или писала примерно раз в два месяца. Джинсы, футболки, кроссовки, шапки, варежки. Виола отдавала — сначала охотно, потом с нарастающим раздражением.
Однажды Кирилл спросил:
— Слушай, а где синие штаны Данила? Те, с карманами на коленках?
— Отдала Саше.
— Так он же их только два раза надел!
— Она сказала, Диме нужнее.
Кирилл посмотрел на неё — долго, внимательно. Потом сказал негромко:
— Виол, это уже не помощь. Ты для неё как бесплатный склад.
Бесплатный склад. Фраза засела в голове, как заноза.
***
В мае Данилу исполнялось семь. Выпускной из детского сада. Виола готовилась к этому дню три месяца — откладывала понемногу, выбирала, сравнивала. Нашла идеальный костюм: тёмно-синий велюр, белая рубашка, бабочка в тон. Данил примерил и смотрел на себя в зеркало с таким восторгом, что у Виолы защипало глаза.
— Мам, какой я красивый! Прям как папа, когда на работу идёт!
Кирилл даже сфотографировал его. Выложил в семейный чат: «Наш будущий выпускник готов ко взрослой жизни!»
Мама написала: «Какой красавец!»
Саша написала: «Ого, дорогой костюмчик!»
Виола не обратила внимания. А зря.
Через две недели мама позвала всех на семейный ужин. «Давно не собирались, соскучилась», — объяснила она. Мама жила одна в двухкомнатной квартире — той самой, где они с Сашей выросли. После развода родителей отец уехал в другой город, квартира осталась маме.
Виола приехала с Данилом и Кириллом. Саша — с Витей и Димкой. Стол был накрыт, пахло жареной картошкой и котлетами.
Разговаривали ни о чём — погода, цены, ремонт дороги у маминого дома. Дети играли в комнате. Всё было мирно.
А потом Саша сказала:
— Слушай, Виол. У Димки через три недели день рождения. Мы хотим в развлекательный центр пойти, там батуты, аттракционы, всё такое. — Она помолчала, крутя вилку в пальцах. — Отдашь костюм тот? Ну, синий, велюровый?
Виола не сразу поняла.
— Какой костюм?
— Да тот, что Даниле на выпускной купила. Диме в самый раз будет. Он уже сына твоего по росту догнал.
Виола медленно опустила вилку на тарелку.
— Саш, выпускной тоже двадцать седьмого. В десять утра.
— Ну и что? Надень ему брюки какие-нибудь с рубашкой. Выпускной в садике — подумаешь, событие. Там же дети маленькие, им без разницы, кто в чём. А у Димки день рождения, гости придут, фотографироваться будем.
Виола посмотрела на сестру — та говорила это совершенно серьёзно. Выпускной её сына — ерунда. А день рождения племянника — вот это важно.
— То есть мой ребёнок должен пойти на свой выпускной в чём попало, чтобы твой пошёл на батуты в его костюме?
— Да какая разница! У вас там утренник на час, и всё. А у нас праздник на полдня с гостями!
— Я на этот костюм три месяца откладывала. Специально на выпускной.
— Ну вот видишь, ты можешь себе позволить. А мы пятнадцать тысяч за бронь отдали, на костюм уже не хватает.
Саша отложила вилку. Её лицо изменилось — стало обиженным.
— Тебе жалко? Родной сестре жалко?
Кирилл кашлянул. Витя сосредоточенно изучал содержимое своей тарелки. Мама молчала.
— Мне не жалко. Мне обидно, что ты даже не спрашиваешь — ты требуешь. Как будто всё, что у нас есть, автоматически становится твоим.
— Я НЕ ТРЕБУЮ! Я прошу! Нормальные сёстры делятся!
Нормальные сёстры.
Виола встала из-за стола. Руки дрожали, но голос оставался ровным.
— Нормальные сёстры не просят отдать вещи, из которых ребёнок ещё не вырос. Нормальные сёстры не считают чужой кошелёк. И нормальные сёстры говорят «спасибо» за то, что им отдают, а не «давай ещё».
Никто не шевелился. Даже детский смех из соседней комнаты куда-то пропал.
Мама наконец подала голос:
— Виола, ну что ты, в самом деле. Это же просто вещи. Саше тяжело, у них денег меньше, чем у вас. Могла бы и поделиться.
— Я делюсь. Три года делюсь. Я отдала ей зимний комбинезон, куртки, штаны, футболки, шапки, обувь. Я возила это всё через весь город. Я покупала Данилу новое, когда старое ещё можно было носить — потому что «Диме нужнее». — Виола повернулась к матери. — Мам, ты хоть раз сказала Саше, что она могла бы сама что-то купить? Хоть раз?
Мама опустила глаза.
— Ты старшая. Ты должна помогать.
— Я ПОМОГАЮ! Но помощь — это когда добровольно. А когда требуют — это уже не помощь.
Саша вскочила.
— Знаешь что? Ты просто жадная! Всегда такой была! У тебя всё есть — квартира, муж нормальный, работа! А мы с Витькой крутимся как можем! И ты не можешь паршивый костюм отдать! — Саша всхлипнула. — Я когда с Данилкой сидела, пока ты на курсы ходила, — я что-то просила? Я три месяца к вам через весь город моталась! А теперь мне нельзя попросить?
Виола помнила те три месяца. Помнила и то, что за это время Саша съела у них продуктов на половину зарплаты и «одолжила» десять тысяч, которые так и не вернула. Но сейчас это прозвучало бы мелочно.
— Паршивый? Этот «паршивый» костюм стоит восемь тысяч. Я откладывала на него три месяца.
Саша осеклась.
— Сколько?..
— Восемь тысяч. Но тебе же всё равно, да? Тебе же нужнее.
Они уехали в тот вечер раньше всех. Данил спал на заднем сиденье, обхватив руками плюшевого динозавра. Кирилл вёл машину молча. Потом сказал:
— Ты правильно сделала.
— Мне так не кажется.
— Почему?
— Потому что мама теперь будет звонить и говорить, что я обидела родню.
— А раньше родня не обижалась, когда ты ей вещи отдавала?
Виола не ответила. За окном мелькали фонари, рекламные вывески, тёмные окна домов. Она думала о том, как в детстве всегда уступала Саше — последнюю конфету, лучшее место у телевизора, новые карандаши. «Ты старшая, ты умнее, ты должна понимать».
Она понимала. Тридцать два года понимала.
Хватит.
На следующий день Виола сфотографировала три пакета детских вещей и выложила объявления на сайте продаж. Цены поставила символические — хотелось, чтобы вещи ушли быстро.
Саша написала через три дня.
«Ты что, продаёшь Данилины вещи?!» «Там же куртка демисезонная, я её хотела для Димы» «Как ты можешь?!»
Виола ответила коротко: «Мне нужны деньги на новые вещи для Данила. Если хочешь — можешь купить. Цена в объявлении».
Саша прочитала и замолчала на неделю.
***
Потом позвонила мама. Долго говорила о том, что сёстры должны поддерживать друг друга, что Виола ведёт себя неправильно.
— Мам, — перебила Виола, — когда Саша последний раз поддержала меня?
— В смысле?
— В прямом. Когда она что-то сделала для меня? Помогла с чем-то? Подарила что-то Данилу? Когда?
Мама молчала.
— Я не помню, — наконец сказала она.
— Вот и я не помню. Потому что этого не было.
***
Выпускной в садике прошёл чудесно. Данил стоял на сцене в своём синем костюме, читал стихи, получал грамоту. Виола фотографировала и плакала — но это были хорошие, лёгкие слёзы.
Кирилл обнял её за плечи и шепнул:
— Самый красивый выпускник.
— Конечно.
После праздника они втроём пошли в кафе — есть мороженое и пиццу. Данил болтал без умолку, рассказывая про друзей, про подарки, про то, как воспитательница сказала, что он молодец.
Виола смотрела на сына и думала: этот момент — только наш. Не нужно делить его ни с кем.
Саша не поздравила племянника. Ни сообщения, ни звонка.
Зато через месяц прислала фото Димки в новом нарядном костюме. Подпись: «Сами купили».
Виола прочитала и усмехнулась. Обида? Может быть. Но почему-то этой «обидой» Сашино молчание не выглядело.
***
Сейчас прошло уже полгода. Данил пошёл в первый класс. Виола по-прежнему продаёт вещи, из которых он вырастает — быстро, пока Саша не успевает «попросить».
Саша по-прежнему обижена. Они видятся у мамы на праздниках, вежливо здороваются, обмениваются дежурными фразами.
Но требований больше нет.
И вот что удивительно: Виола не чувствует себя виноватой. Она чувствует себя... легче.
Кирилл говорит: «Ты наконец перестала быть банком добровольных пожертвований».
Мама говорит: «Вы обе упрямые, как ваш отец».
А Виола думает: может, это и есть взросление? Научиться говорить «нет» без извинений. Научиться ценить своё время, свои деньги, свои усилия. Научиться любить родных — но не в ущерб себе.
Синий костюм до сих пор висит в шкафу Данила. Немного тесноват, но пока налезает. На день рождения он наденет его ещё раз.
Потому что это ЕГО костюм.
***
Иногда внешне всё нормально, а внутри — напряжение.
Канал «Будни без стресса» — короткие тексты про усталость и право жить спокойнее. Минута, и внутри становится чуть теплее.