Вы когда-нибудь чувствовали себя редким экспонатом на выставке достижений народного хозяйства, который трогают липкими руками, проверяя на прочность, зубную эмаль и стрессоустойчивость? Именно это специфическое, липкое ощущение накрыло меня в прошлый вторник, когда я переступила порог уютной кофейни в историческом центре города.
Я шла на встречу с Николаем, анкета на сайте знакомств рисовала портрет вполне адекватного мужчины: 32 года, IT-специалист, «любит путешествия, джаз и кошек». В переписке он казался вежливым, хоть и немного пассивным - инициатива исходила преимущественно от меня, но я списала это на скромность технаря. Я ожидала увидеть его одного, возможно, с букетом, возможно, просто с улыбкой. Но реальность превзошла самые смелые сценарии мыльных опер.
Николай был не один. Рядом с ним, занимая, казалось, все свободное пространство за крохотным столиком своей монументальной, подавляющей аурой, восседала женщина лет шестидесяти. Ее прическа, залакированная до состояния пуленепробиваемого шлема, и строгий костюм цвета «мокрого асфальта» не предвещали ничего хорошего.
Первым, абсолютно естественным порывом было развернуться на каблуках и уйти. Сделать вид, что я ошиблась дверью, улицей, городом, да что там - планетой. Но сработал интерес и, честно признаться, нездоровое журналистское любопытство. Я глубоко вздохнула и подошла.
- А вот и она, - громко, на все кафе провозгласила женщина, даже не дав Николаю открыть рот для приветствия. Она окинула меня взглядом, которым обычно опытные патологоанатомы осматривают фронт предстоящих работ или товароведы оценивают лежалый фрукт.
- Ну, присаживайся. Опаздываем на две минуты. Пунктуальность - вежливость королев, но, видимо, не всех. У нас в семье принято уважать чужое время.
Николай виновато улыбнулся, вжал голову в плечи и уткнулся в меню, словно надеясь найти там заклинание невидимости.
- Мама просто решила составить нам компанию, - промямлил он, не поднимая глаз. - Она проезжала мимо по делам.
- Я не проезжала мимо, Николай, не ври, ложь тебя не красит, - жестко отрезала она, постукивая пальцами с массивными кольцами по столу. - Я приехала специально. Ты же знаешь, у тебя совершенно нет вкуса на женщин. Ты вечно выбираешь не тех. Кто-то должен оценить товар, прежде чем ты снова потратишь деньги и душевные силы на ветер.
Она назвала меня «товаром»…
В этот момент во мне умерла вежливая девочка, которую с детства учили уважать старших, уступать место и молчать, когда говорят взрослые. Но вместо того, чтобы устроить базарный скандал или молча уйти, глотая обиду, я решила, что этот вечер перестает быть томным. Если они хотят собеседование, они его получат. Только проводить его буду я, и правила буду устанавливать тоже я.
Я сняла пальто, медленно, демонстративно повесила его на спинку стула, поправила блузку и, глядя прямо в холодные, колючие глаза «мамы» (назовем ее Тамара Петровна), с хищной, но вежливой улыбкой произнесла:
- Отличный подход. Я тоже сторонница жесткого прагматизма. В наше время время - самый ценный ресурс. Раз уж мы решили пропустить этап романтического флирта, узнавания и перешли сразу к деловым переговорам о слиянии активов и создании ячейки общества, у меня тоже есть ряд существенных вопросов к кандидату и его поручителю.
Я достала из сумки блокнот и ручку. Это был чистый блеф, но он сработал безотказно. Их лица вытянулись. Коля замер, а Тамара Петровна на секунду потеряла дар речи.
Финансовая сепарация и квартирный вопрос
Я знала, что бить нужно сразу по больному, по фундаменту. Маменькины сынки (а Коля был классическим, эталонным, музейным экземпляром) часто маскируют свою бытовую несостоятельность под красивые фразы о «семейных ценностях» и «близости с родителями».
- Итак, Николай, - начала я деловым тоном, игнорируя его жалкую попытку подозвать официанта. - Тамара Петровна совершенно справедливо упомянула расходы и риски. Давайте уточним дебет и кредит, чтобы не было сюрпризов. Вы проживаете на чьей территории?
- Ну, мы живем в большой трешке в центре... - начал Коля неуверенно.
- Это квартира мамы? - перебила я, делая пометку в блокноте и подчеркивая ее жирной линией.
- Это наша семейная квартира! - возмутилась Тамара Петровна, чувствуя, что инициатива ускользает.
- Понятно! Значит, юридически недвижимость принадлежит вам, Тамара Петровна. Николай прав собственности не имеет. Коля, следующий вопрос: какова ваша доля в коммунальных платежах, закупке продуктов и бытовой химии? Или вы отдаете маме всю зарплату, а она выдает вам на карманные расходы и проезд?
Колик покраснел так густо, что стал сливаться с бордовой обивкой дивана.
- Я... я помогаю по хозяйству... Мама лучше знает, как распорядиться бюджетом...
- То есть, финансово вы не сепарированы, - резюмировала я громко, чтобы слышали за соседними столиками. - Тамара Петровна, вы понимаете, что в случае нашего брака, я планирую немедленный переезд Коли ко мне или на съемную квартиру? Финансовые потоки, которые раньше шли в ваш бюджет, будут полностью перенаправлены на нужды нашей семьи. Вы готовы к потере кормильца или, вернее сказать, «удобного соседа», который оплачивает ваши прихоти?
Тамара Петровна поперхнулась воздухом. Ее лицо пошло красными пятнами.
- Никто никуда не переезжает! Это глупости! У Коли слабая поджелудочная, гастрит, ему нужно специальное диетическое питание, которое умею готовить только я! Никакая жена не будет возиться с паровыми котлетами в пять утра!
Медицинская карта и навыки выживания
Это был подарок судьбы. «Слабая поджелудочная» -классический рычаг удержания сыновей.
- Отлично, переходим к блоку здоровья, - я перелистнула страницу с важным видом прокурора. - Раз уж вы, мама, здесь присутствуете как технический эксперт и главный врач, огласите весь список. Хронические заболевания? Проблемы с потенцией на фоне психосоматики? Наследственность? Алкоголизм в роду? Психические отклонения?
Люди за соседними столиками уже не скрывали интереса. Девушка с ноутбуком перестала печатать, пара у окна забыла про свой десерт. Официант, подошедший принять заказ, застыл с блокнотом, боясь спугнуть момент.
- Как вы смеете! - зашипела мать, переходя на ультразвук. - У нас интеллигентная, профессорская семья! Мы потомственные...
- Интеллигентность не страхует от простатита и комплексов, - парировала я ледяным тоном, не давая ей сменить тему. - Николай, вопрос к вам. Вы умеете сами записываться к врачу через Госуслуги? Вы знаете название своих таблеток? Или мама заходит с вами в кабинет терапевта и рассказывает, где у мальчика болит? А стиральная машина? Вы знаете, чем отличается режим «хлопок» от «синтетики»? Куда заливать кондиционер?
Взрослый, физически здоровый мужчина, который через минуту мог бы стать моим потенциальным партнером, на глазах превращался в перепуганного пятиклассника, которого директор школы отчитывает за разбитое окно, но жалости во мне не было. Была только злость за то, что они тратят мое время.
- Он у меня все умеет! - взвизгнула мать, защищая свое творение. - Но зачем ему это делать, если есть я? Я мать! Жена должна заботиться о муже, создавать уют, а не устраивать допросы! Вы нам не подходите!
- А, так вы ищете не жену, вы ищете сменщицу, - я кивнула, будто разгадала сложнейшую теорему. - Вакансия понятна. Функционал: готовка диетического, стирка, уборка, эмоциональное обслуживание Николая, выслушивание ваших претензий. Что вы предлагаете взамен? Соцпакет? Отпуск? Тринадцатую зарплату? Или только почетное право называться невесткой Тамары Петровны и терпеть ваши визиты?
Границы и финальный диалог
На этом этапе мать уже начала судорожно собирать вещи, хватая сумку. Но я не закончила, у меня был контрольный выстрел.
- И последний, самый важный вопрос, который обычно стесняются задавать. Тамара Петровна, учитывая степень вашего слияния с сыном, вы будете держать свечку? Или просто давать советы по утрам, анализируя звукоизоляцию стен?
Игорь вскочил, опрокинув стул. Грохот привлек внимание всего зала.
- Это уже слишком! Ты ненормальная! Ты больная!
- Я ненормальная? - я рассмеялась, и смех этот был искренним и освобождающим. - Коля, посмотри на себя. Ты привел маму на первое свидание. Ты позволил ей назвать меня «товаром», вещью. Ты сидишь и молчишь, пока две женщины обсуждают твою поджелудочную и твои трусы.
Тамара Петровна, багровая от гнева, уже тянула сына за рукав к выходу, что-то бормоча.
- Пошли отсюда! Хамка! Ноги моей здесь не будет! Я же говорила, в интернете одни профурсетки!
Они вылетели из кафе быстрее, чем пробка из теплого шампанского. Чай так и остался нетронутым, пар сиротливо поднимался над чашками. Официант подошел ко мне, убрал их приборы и с неподдельным уважением произнес: «За счет заведения, мадам. Это было лучше, чем кино. Я бы на вашем месте еще и за моральный ущерб с них взял».