Ивана Кондратьевича Ветровкина, сухопарого мужчину с седыми бакенбардами и безоправными очками на утином носу, я видел много раз. Он мой неизменный попутчик в поездках по служебным делам из одного города в другой. Он может быть и вашим попутчиком, если возьмёте билет и сядете в поезд, курсирующий между Олябьевым и Вездольским лугом. Ветровкин – завсегдатай на этой скучной равнине, где станции, как сёстры-близнецы, поражают своим однообразием.
Впервые я встретил его года три назад в плацкартном вагоне. Тогда он ещё не выглядел столь беспокойным, хотя в его манерах и обрывчатых фразах уже прослеживалась гражданская неуверенность.
– За счастьем еду! – торжественно сообщил он мне, снимая новенькое кашемировое пальто и поправляя шёлковый галстук.
– Куда же? – спросил я.
– На Восток, – значительно ответил он. – Там вся сила, ум и богатство истории. Стыдно, знаете ли, жить в эдаком болоте, – Ветровкин указал в окно, за которым виднелись лохматые кочки и неуютный промозглый пейзаж, – когда на другой стороне света люди испытывают гордость за себя и государство, не позволяя насмехаться над собой и обеспечивая достойную жизнь.
Я понимающе кивнул и вновь уткнулся в книгу. Таких попутчиков я видел немало, а так как сам поездил по миру, чужие фантазии давно не представляли для меня интереса.
– За нашу страну стыдно, – не унимался Ветровкин, и его голос слезливо задрожал. – Не будь я любящий её сын – в отличие от большинства, заметьте, – может и не реагировал бы так остро. Но, верите, уснуть ночами не могу. Всё думаю, думаю: почему же мы так слабы и неказисты? Всё вроде есть, а весь мир над нами потешается.
– Кто же потешается? – поинтересовался я.
Ветровкин радостно оживился, точно ждал момента открыть истину.
– Да вот же, читайте! – и подсунул мне телефон с новостями. – На Востоке такого не потерпели.
Я вежливо отклонил телефон, сославшись на усталость, а через станцию вышел.
Но каково же было моё удивление, когда спустя месяц, возвращаясь обратно той же дорогой, в вагоне я вновь встретил Ветровкина.
– Позвольте, – обратился я к нему с удивлением, – в прошлый раз, когда мы виделись, вы ехали на Восток, а теперь едете обратно?
– А, – зло махнул рукой небритый и осунувшийся Ветровкин. – К чёрту этот Восток! Запад – вот где сила, ум и богатство истории. Хорошо, что не доехал и успел перескочить на обратный поезд, а то бы опять промахнулся, как с нашей страной, и в лужу сел. Знаете, ведь никакой разницы между нами оказывается нет. А Запад! О, вы слышали, что там происходит, как он ведёт свои дела? Не чета нам с Востоком.
На этот раз попутчик пробудил моё любопытство, и я поинтересовался:
– Откуда вы так осведомлены обо всём на свете?
– А вот откуда! – Ветровкин с намёком продемонстрировал засаленный телефон с треснувшим экраном. – Новости читать надо, и аналитику! Восток только внешне благополучен, подноготная же его черна и позорна. С ним никто в мире серьёзно не считается. Запад – реально уважаемый субъект. Технологии, комфорт, почтение...
Я неопределённо кивнул, а Ветровкин вдруг спросил:
– А вам разве стыдно не бывает?
– Я, знаете, новостей почти не читаю, – ответил я уклончиво. – Если только по работе.
Ветровкин скривил гримасу, а я вскоре сошёл с поезда. В третий раз мы встретились через полгода. От былого лоска в Ветровкине не осталось и следа. Он даже постарел за это время.
– Вы?! – изумился я. – Всё на Запад едете и никак не доедете? Вас что-то задержало?
– Я уже раз десять туда-обратно пересаживаюсь! – огрызнулся Ветровкин. – Все деньги прокатал. Даже часы продал, – тут он наклонился и зашептал, вращая дикими глазами: – Понимаете, на Западе сила, но на Востоке теперь тоже сила. Технологии и там, и там летят ввысь. Только рвану на Запад – бац, а Восток уже впереди. Поеду на Восток, а в новостях сообщают, как Запад обошёл Восток на повороте... Замотался совсем!
Я посочувствовал Ветровкину и предупредил, что скоро на этой линии запускают новый скоростной поезд, над которым я работал, и тогда метаться между Востоком и Западом станет непросто. Услышав эту новость, Ветровкин почему-то расстроился.