Дверь закрылась за нами, отрезая от внешнего мира. Снаружи остались ветер, кружащиеся в прощальном медленном вальсе опавшие листья и мой одинокий чемодан — символ несостоявшегося побега. Внутри дома царил совершенно иной мир. Здесь пахло страхом, пеплом и горьким послевкусием моего провала.
Я стояла посреди гостиной, всё ещё дрожа от пережитого напряжения. Моя рука была зажата в тёплой и уверенной руке Эрика. Он не отпускал меня, словно боялся, что я снова растворюсь в своём отчаянии или всё же сбегу. Второй рукой он уже набирал сообщение стекольщику — в такую погоду оставаться без стёкол в окнах было бы настоящим испытанием на прочность.
Оглядываясь по сторонам, я с ужасом осознавала масштабы катастрофы. Мой дом, некогда величественное строение с дорогой отделкой, теперь напоминал декорации к фильму ужасов. Стены были испачканы маслянистыми разводами, пол усыпан осколками и мусором, а воздух пропитан запахом гари.
Моё наследие было осквернено моими собственными руками. Я чувствовала себя предательницей. Элис доверила мне этот дом, а я превратила его в грязное, полуразрушенное здание. Мне было невыносимо стыдно. Это моё единственное жильё, которое я должна была оберегать и заботиться о нём, а я не только всё испортила, но и хотела сбежать, оставив всё как есть и даже не попытавшись исправить содеянное.
— Прости меня, — прошептала я, обращаясь к дому, надеясь, что он услышит мои извинения. Затем подняла глаза на Эрика. Сомнения терзали меня — стоило ли доверять ему после вчерашнего? Но у меня больше не было вариантов. Я не справлюсь с такими масштабными проблемами в одиночку.
— Так, — сказал Эрик, и его голос прозвучал удивительно деловито и спокойно. Это был не тот легкомысленный тон, к которому я привыкла. Это был голос человека, берущего ситуацию под контроль. — Первым делом мы выясним, что пошло не так. Покажи мне всё, что ты использовала.
Он повёл меня на кухню, и я с ужасом увидела, насколько разрушена была комната. Я будто не видела масштабов катастрофы прошлой ночью. Повсюду валялись осколки посуды, на стенах остались следы копоти, а пол был усыпан странными чёрными хлопьями. Взгляд моего спутника, привыкшего к чертежам и расчётам, выхватывал детали, которые я в панике не замечала.
— Это было только в этой комнате или везде? — спросил он, указывая на тонкий слой странной пыли, покрывающей пол.
— Т-только здесь, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Волна вырвалась отсюда.
— Хорошо, — кивнул он, словно это была хорошая новость. — Значит, эпицентр здесь. Покажи ингредиенты.
Я молча указала на баночки, на удивление всё ещё стоявшие на полке.Они выглядели безобидно, но я боялась к ним прикоснуться. Было страшно, что, почувствовав мою магию, стеклянные ёмкости взорвутся снова, и отделаться лёгким шоком уже не получится.
Эрик подошёл к полке, не отпуская моей руки, и начал осторожно, словно сапёр, осматривать их. Он не был магом, но его логика была острым инструментом, способным разрезать узлы даже самых запутанных магических загадок.
— Они… выглядят нормально, — сказала я слабо, голос дрожал. — Я всё проверила. Всё по рецепту.
— Рецепт — это одно, — возразил он, внимательно изучая каждую баночку. — А содержимое — другое. Ты их нюхала? Трогала? После того, как всё случилось? Может, ты что-то перепутала?
Я отрицательно покачала головой. Меня тошнило от одной мысли прикоснуться к этим ингредиентам снова. И от мысли, что я была настолько глупой, чтобы варить зелья и полагаться только на подписи, не проверяя содержимое баночек.
В воздухе витал металлический привкус, а в носу щипало от едкого запаха. Каждая мышца в теле была напряжена, но Эрик оставался спокойным, его присутствие давало мне силы держаться.
К моему удивлению, Эрик абсолютно спокойно взял одну из банок — с той самой «корицей». Его пальцы осторожно открутили крышку, и он поднёс баночку к лицу. Его лицо мгновенно сморщилось от отвращения.
— Я, конечно, не маг, — произнёс он, — но это не тот ингредиент. Это пахнет… плесенью и гнилью. И землёй. Здесь насыпана не корица…
Я смотрела на него с широко раскрытыми глазами, не в силах поверить. Не может быть! К оставшимся травам от Элис я сама докупала эти травы и специи — всё было свежим и качественным! Я не могла ошибиться! Тем более если речь идёт о корице, которую я обожала добавлять в какао и кофе!
Эрик взял другую банку, с «лепестками подсолнуха». Он растёр щепотку между пальцами, и мелкие крошки осыпались на стол, серой пылью. Но вместо медового аромата лета в нос ударил запах пыли и химической горечи.
— Диана, — сказал он тихо, но очень серьёзно, — эти ингредиенты испорчены. Или… подменены.
Словно пелена спала с моих глаз. Я схватила банку с «ягодами боярышника». Они должны были быть тёмно-красными, упругими, с глянцевой поверхностью. Но эти были сморщенными, почти чёрными, и при раздавливании оставили на пальцах липкий, неприятный налёт.
Я смотрела на испачканные пальцы, не в силах поверить в происходящее. Как такое возможно? Я же хранила их в сухом месте, проверяла сроки годности, следила за условиями хранения!
— Но… как? — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я же хранила их… Я…
В голове крутились мысли одна страшнее другой. Кто мог это сделать? Зачем? И главное — когда?
Мой взгляд упал на дневник, который я оставила на столе перед тем как покинуть дом. Кожаный переплёт манил меня, словно старый друг, готовый поделиться секретами. Дрожащими руками я схватила его и начала лихорадочно перелистывать страницы в поисках рецепта злополучного зелья удачи.
И тут меня словно ударило молнией. Несколько дней назад мы с Эриком уезжали за город смотреть на закат. Я тогда… не закрыла дверь на ключ? Нет, я всегда закрывала! Или нет?
Память начала подводить меня, затуманиваясь стрессом. Сознание охватывала паника, сердце колотилось как сумасшедшее. Я пыталась вспомнить тот день поминутно, но всё сливалось в одно размытое пятно. Дни путались между собой, а перед встречами с Эриком я всегда была сама не своя, практически не запоминала, что делаю.
— Кто-то был здесь, — тихо произнёс Эрик. Его глаза стали холодными, расчётливыми. — Кто-то вошёл и подменил твои запасы.
Он отпустил мою руку, но только для того, чтобы начать более детальный осмотр. Его движения были точными, уверенными. Он проверил дверной замок на предмет взлома, внимательно осмотрел механизм, словно пытаясь прочесть в нём историю проникновения. Проверять окна было бесполезно — их осталось не так уж и много после вчерашнего происшествия.
— Ищи что-то необычное, — скомандовал он, не отрывая взгляда от своих исследований. — Что-то, чего тут раньше не было. Или, наоборот, чего-то не хватает.
Ведомая его уверенностью, я заставила себя двигаться. Мои пальцы дрожали, но я заставляла себя быть внимательной. Я чувствовала себя не беспомощной жертвой, а… детективом. Союзником. Как же было приятно осознавать, что я не осталась один на один с этой проблемой. Что рядом есть человек, который не только не отвернулся от меня, но и готов помочь, защитить, разобраться в этой запутанной истории.
Я начала осматривать комнату методично, предмет за предметом. Каждый уголок, каждая щель могла хранить подсказку. Пыль на полках, сдвинутые вещи, малейшие изменения в обстановке — всё могло быть важным.
Эрик тем временем тоже продолжал свой осмотр, его сосредоточенное лицо выражало решимость найти ответы.
Именно я обнаружила изменение. Зайдя в гостиную, я машинально заглянула на полку у камина и замерла. Там, где раньше лежал загадочный камень, теперь зияла пустота.
— Камень… — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Тёмный, с резными рунами. Я нашла его на чердаке и отложила, чтобы изучить. Его нет.
Эрик подошёл ближе, внимательно осмотрел пустое место, провёл пальцем по полке, словно пытаясь уловить следы чужого присутствия.
— Значит, в доме был посторонний, — тихо произнёс он. — Возможно, его подбросили, а потом унесли, чтобы замести следы. Это была не случайность, Диана. Это был саботаж.
Мы стояли друг напротив друга посреди разрухи, но атмосфера между нами полностью изменилась. Отчаяние сменилось ясностью, паника — холодной яростью, а одиночество — крепким, неразрывным союзом.
Эрик снова взял меня за руку. На этот раз его прикосновение было не утешительным, а твёрдым, объединяющим. Он притянул меня к себе, и я прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах — смесь древесного дыма и свежести.
Его губы коснулись моего лба, затем медленно спустились к щеке. Я закрыла глаза, растворяясь в этом моменте. Его руки обхватили мою талию, прижимая ближе, а затем его губы нашли мои.
Этот поцелуй был не страстным, а нежным, полным обещания защиты и поддержки. Я чувствовала, как тает лёд в моём сердце, как возвращается вера в себя и в будущее. Его губы были тёплыми, а прикосновения — бережными.
В этот момент я поняла, что больше не одна. Что рядом со мной человек, готовый стоять до конца, готовый защищать и оберегать. Его взгляд, полный нежности и решимости, говорил больше любых слов.
— Мы найдём, кто это сделал, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Обещаю.
И я поверила. Не потому что Эрик был героем в моих глазах, а потому что он был со мной. Потому что в его глазах я видела не просто симпатию — там была глубокая привязанность и готовность бороться за нас.
— Хорошо, — сказала я, и в моём голосе впервые зазвучала не надежда, а твёрдая решимость. — С чего начнём?
Его улыбка была лёгкой, но полной уверенности. Мы смотрели друг на друга, и я знала — теперь мы справимся с чем угодно. Вместе.