Светлана Дружинина оказалась в тупике. Съемки фильма «Гардемарины, вперед!» уже шли полным ходом, сцены снимались одна за другой, а главной героини все еще не было. Роль Анастасии Ягужинской никак не поддавалась кастингу. Режиссеру нужна была не просто красивая актриса — требовалась женщина с породой, характером и внутренней силой. Компромиссы в такой ситуации были исключены, а время безжалостно поджимало.
Решение пришло неожиданно — почти по-киношному.
Подсказал собственный сын Дружининой, Михаил Мукасей. Он должен был сыграть гардемарина Никиту Оленева, но отказался от роли из-за болезни. Однажды, вернувшись из ВГИКа, он будто между делом обронил:
— Мам, у нас там такая девушка учится… редкой красоты. Настоящая «мочалка».
Сегодня это слово звучит странно, но тогда оно вовсе не было оскорблением. Так называли эффектных, ярких красавиц — под впечатлением от популярного в те годы «Мочалкина блюза». Имя той самой «мочалки» было простым и запоминающимся — Татьяна Лютаева.
Дружинина отправилась во ВГИК на дипломный спектакль. Зал был переполнен, и режиссеру пришлось больше часа простоять в проходе. Но усталости она не чувствовала. Все внимание было приковано к сцене. Уже через несколько минут стало ясно: поиски закончены.
На следующий день Лютаеву пригласили на пробы и почти сразу утвердили. Для Татьяны это был стремительный и пугающий взлет — она оказалась единственной дебютанткой среди опытных актеров. Волнение выдавало все: дрожащие руки, сбившееся дыхание, скованность движений. Тогда Дружинина взяла процесс под личный контроль — разыгрывала сцены за кадром сама, показывала интонации, мимику, ритм. Лютаевой оставалось лишь повторить. И она справлялась.
С партнером Татьяне тоже повезло. Шевалье де Брильи играл Михаил Боярский — внимательный, тактичный и очень поддерживающий. Он подсказывал, помогал, успокаивал. Но одна сцена стала испытанием для них обоих.
По сценарию герой Боярского должен был ударить Ягужинскую по щеке. Актер сопротивлялся до последнего — он принципиально не бил женщин даже в кадре. Пытался ограничиться «обозначением» удара. Но Дружинина настаивала: ей нужна была настоящая реакция, настоящая боль.
В итоге пощечина состоялась. На пальцах Боярского были тяжелые кольца, и слезы у Лютаевой хлынули мгновенно — не сыгранные, а живые.
— Великолепно! Вот оно! — кричала режиссер.
Эта сцена вошла в историю, как и сам фильм. «Гардемарины, вперед!» стали оглушительным успехом, а Татьяну Лютаеву сразу назвали «открытием года». Одна-единственная роль сделала ее звездой, а Анастасия Ягужинская — символом красоты, женственности и экранного магнетизма конца 80-х.