После того как истерика прошла, я так и осталась сидеть, прислонившись к двери. Моё сердце билось глухо и тяжело, словно камень, падающий в бездну. Каждый удар отзывался болью в рёбрах, будто кто-то методично сжимал их ледяными пальцами.
Наступившая после ухода соседей тишина была густой и тяжёлой. Она заполнила каждый сантиметр дома — просочилась через разбитые окна, заглушила скрип половиц, заставила умолкнуть даже эхо моих рыданий.
В воздухе висел запах гари и разлитого зелья — приторный, удушающий. Он напоминал о катастрофе, которую я устроила. О том, как всё пошло наперекосяк, как рассыпались в прах мои мечты о том, что я смогу принести пользу этому городу.
Сомнение в глазах Эрика…
Оно ранило глубже, чем любые слова ненависти. Его взгляд, полный неуверенности, был страшнее, чем ярость десятка мистеров Дженкинсов. В нём читалось не просто разочарование — там была страх. Эрик видел во мне не просто неудачницу. Он увидел монстра: опасного, непредсказуемого, неуправляемого.
И самое ужасное — я и сама начала в это верить.
Каждый нерв в моём теле звенел от осознания собственной беспомощности. Руки дрожали, а в горле стоял ком, мешавший дышать. Я с трудом сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разлетались, как испуганные птицы.
Я двигалась по первому этажу словно во сне. Взгляд скользил по мурлыкающим растениям — они смолкли, свернув листья, словно чувствуя моё отчаяние. Их стебли поникли, будто и они были измотаны этой катастрофой.
Я остановилась у разбитого окна, глядя на улицу сквозь осколки стекла. Фонари отбрасывали неровный свет на мостовую, а ветер гнал по тротуарам обрывки бумаг. Где-то вдалеке слышался гул голосов — люди всё ещё обсуждали случившееся.
По паркету тянулись тёмные полосы , следы маслянистой гадости были на стенах. Они выглядели как уродливые шрамы от моего самого чудовищного провала.
Словно в тумане, я взяла дневник Элис. Поднялась на чердак, где воздух больше не пах тайной и наследием. Теперь он был пропитан пылью и поражением. Щёлкнула выключателем, села на один из сундуков.
Кожаный переплёт дневника, который ещё недавно казался проводником в новый мир, теперь обжигал пальцы. Я смотрела на изящные росчерки пера, на мудрые, простые слова о магии как о разговоре. О связи с миром, о гармонии…
—Я не умею разговаривать, — прошептала я потрескавшимися губами, и голос мой прозвучал хрипло и надломленно. — Я могу только ломать.
Слёзы текли по лицу, оставляя чистые дорожки на грязной коже. Они капали на страницы дневника, размывая чернила. Но я не рыдала — меня накрыло тихое, беспросветное отчаяние, выжигающее всё внутри.
Я сидела в полумраке чердака, окружённая призраками своих надежд. Каждая вещь здесь словно насмехалась надо мной, напоминая о том, кем я могла быть — и кем стала.
Я спустилась вниз, ноги так и оставались ватными, а в голове царила странная пустота. На антресолях нашла старый, потрёпанный чемодан — тот самый, с которым приехала сюда. Он хранил запах моей прошлой жизни, моего бегства от проблем.
Механически, без всяких мыслей, я начала складывать вещи. Свитера, в которых любила прятаться, укутываясь в их мягкое полотно, словно в кокон. Джинсы, купленные в порыве оптимизма — те, что обещали новую жизнь, новые начинания. Книги, не связанные с магией, — те самые, которые когда-то казались мне спасением, отдушиной от бесконечных экспериментов и заклинаний.
Каждое движение было медленным, приглушённым, словно я уже была призраком в этом доме, который когда-то надеялась сделать своим. Пальцы дрожали, а дыхание сбивалось, будто каждый шаг давался через силу.
Проходя по комнатам, я собирала разбросанные частички себя, той Дианы, которая наивно верила, что можно начать всё с чистого листа. Чистый лист оказался испачкан моими собственными ошибками, моими неудачами, моими страхами.
На полу валялись обрывки газет и чеков, пустые склянки, рассыпанные травы. Всё это напоминало руины некогда амбициозных планов. Каждая вещь кричала о провале, о том, как грандиозные мечты разбились о реальность.
Я избегала даже взгляда в сторону полок с баночками ингредиентов. Яркие этикетки, когда-то вызывавшие восторг, теперь казались насмешкой. Не смотрела на медный котелок, который казался мне таким величественным, таким обещающим. Он стоял в центре плиты, потускневший, покрытый налётом.
Магия была не моим путём. Это был путь Элис — лёгкий, естественный, полный уверенности.
А я — жалкая пародия, оскверняющая её наследие своим неумелым прикосновением.
«Он не для таких, как ты», — слова Марты, которые тогда казались мне ядовитыми стрелами зависти, теперь звучали как горькая, но единственно верная истина. Я была не для этого места. Не для Эрика, который смотрел на меня теперь с сомнением в глазах. Не для магии, которая отвергла меня так же безжалостно, как и раньше.
Из глубин чемодана я достала связку ключей — ключи от старой квартиры в другом городе, которую снимала до приезда сюда. Договор аренды был до конца года — достаточно времени, чтобы прийти в себя, найти работу и новое жильё.
Там не будет мурлыкающих растений, поющих дверей и красивых соседей. Там будет тихо, пусто и безопасно. Там не будет магии. И не будет надежды. Но зато не будет и боли, которая разрывает моё сердце на части.
Я представила свою будущую жизнь: серые будни, привычная рутина, никаких чудес. Ни головокружительных взлётов, ни сокрушительных падений. Только ровный, монотонный путь, где каждый шаг предсказуем и безопасен.
Пальцы дрожали, когда я перебирала ключи. Металл казался холодным и безжизненным — как моё будущее.
Я захлопнула чемодан. Звук замка прозвучал как окончательный приговор, как точка в истории, которая могла бы стать сказкой, но превратилась в кошмар.
В этот момент я поняла, что убегаю не только от проблем — я убегаю от самой себя, от своих мечтаний, от возможности стать кем-то большим, чем просто неудачницей.
Прижалась лбом к прохладной стене, пытаясь сдержать слёзы. Рассвет только начинал окрашивать небо в серые тона, когда я подкатила чемодан к двери. Город ещё спал — лишь первые робкие лучи солнца пробивались сквозь тяжёлые тучи, освещая пустынные улицы. Фонари всё ещё горели, бросая тусклый свет на мостовую, но их сияние казалось призрачным, почти неуместным в этот час.
Я не оставила записки. Не написала сообщения. Что я могла сказать? «Извините за неудобства?» Нет. Это было бы слишком просто, слишком поверхностно для того хаоса, который я создала. Я просто исчезну — как и должна была сделать с самого начала, после того безумного концерта автомобильных сигнализаций, после всех ошибок, которые одна за другой вели меня к этому моменту.
Я обвела взглядом дом — тёмный, молчаливый, полный несбывшихся мечтаний. Разбитые окна, покосившаяся рама, следы магического взрыва на стенах и полу… Всё кричало о провале, о том, как грандиозные планы рухнули под тяжестью реальности.
Я не чувствовала к этому дому ничего, кроме острого стыда и всепоглощающего желания бежать как можно дальше — туда, где меня никто не знает, где прошлое не догонит, где можно будет начать всё сначала.
Глубоко вдохнула холодный утренний воздух, который обжёг мои лёгкие своей свежестью. Пальцы дрожали, а в горле стоял ком, мешающий дышать полной грудью. Где-то внутри теплилась надежда, что бегство принесёт облегчение, но её заглушало чувство собственной беспомощности. Я открыла дверь, и в этот момент время словно замедлилось. Перед глазами промелькнули все моменты, которые я хотела бы забыть: первый день в этом доме, когда я с трепетом распаковывала вещи, мечтая, что здесь начнётся новая жизнь; встречи с Эриком — его улыбка, тёплые руки, вера в меня, которая теперь казалась наивной и неуместной; попытки освоить магию в очередной раз, каждый неудачный эксперимент, каждое разочарование, каждая вспышка надежды, что на этот раз всё получится.
Всё это теперь казалось таким далёким и нереальным, будто происходило не со мной, а с кем-то другим — с той наивной, полной надежд Дианой, которая ещё верила в чудеса.
С трудом сдерживая слёзы, я выкатила чемодан на крыльцо. Его колёса оставляли следы на свежевыпавшей росе, словно прочерчивая линию, разделяющую мою старую и новую жизнь. Я сделала шаг вперёд, чтобы захлопнуть дверь навсегда. Мои пальцы дрожали, поворачивая ключ в замке. Этот звук — металлический щелчок — показался мне громче грома, будто сама судьба скрепляла печатью моё решение.
Оглянулась в последний раз. Дом смотрел на меня пустыми окнами, словно осуждая за бегство. Тёмные проёмы казались глазами, полными укоризны. Ветер колыхал занавески, и мне почудилось, что дом пытается что-то сказать, удержать меня. Но я не могла больше оставаться.
Не могла смотреть в глаза людям, которых обидела. Не могла видеть разочарование в глазах Эрика. Оно врезалось в память, как незаживающая рана: слегка приподнятые брови, сжатые губы, тень недоумения и боли в глубине зрачков.
Слёзы вновь прорвались, стекая по моим щекам холодными дорожками. Я опустила голову и пошла к машине, с каждым шагом отрезая себя от прежней жизни.
Оставляя позади всё, во что верила, к чему стремилась, я чувствовала, как внутри что-то надламывается. Разбиваются мечты, рушатся надежды, сгорают мосты. Но вместе с этим приходило и странное, горькое облегчение: больше не нужно притворяться, бороться, пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям.
Впереди ждала только неизвестность — серая, холодная, но безопасная. Пустота, которая могла стать холстом для новой жизни.