Никогда прежде я не испытывала такого душевного тепла во время разговора. Каждая минута общения с Эриком была наполнена искренностью и неподдельным интересом. Мне не приходилось притворяться, натягивать улыбку или делать вид, что мне интересно — нет, я действительно впитывала каждое его слово, каждую историю, каждую мелочь.
Когда мы договорились встретиться вечером, а день посвятить своим делам, моё сердце забилось чаще. От одной мысли о предстоящей встрече внутри всё трепетало, словно тысячи бабочек запорхали в груди. Этот мандраж, этот трепет — они были такими приятными, такими волнующими, что я не могла сдержать улыбку.
Меня охватило странное, но восхитительное желание- сделать что-то приятное для Эрика. Не из чувства долга за его откровенность, не в благодарность за помощь по дому, а просто так. Потому что он стал важен для меня, потому что я хотела порадовать его от всего сердца.
Идея пришла неожиданно, словно сама собой. Я вспомнила записи Элис о том самом идеальном вечере — с тёплым светом, вкусной едой и уютной атмосферой. И тогда я поняла — я хочу создать именно такой вечер для Эрика.
Решив обратиться к магии, я села, закрыла глаза и попыталась настроиться на то самое состояние, о котором писала Элис — «магия как разговор». Но на этот раз всё было иначе. Раньше я использовала магию для себя, для решения своих проблем. Теперь же я хотела создать что-то прекрасное для другого человека.
Я начала с малого — с создания атмосферы. Достала самые красивые свечи, которые только смогла найти в бабушкиных запасах. В нашей семье всегда уделяли особое внимание свечам — было что-то волшебное и таинственное в том, чтобы сидеть при их мягком свете по вечерам.
Свечи оказались настоящими произведениями искусства — красные, с золотыми вкраплениями, скрученные в изящный жгут. Предки действительно знали толк в красоте. Шепотом я попросила их зажечься:
– Тёплым, приглушённым светом, как закат в лесу.
Свечи дружно вспыхнули, но вместо ожидаемого тёплого света комната озарилась ярко-зелёным сиянием, словно я оказалась в лаборатории безумного профессора. Я поспешно задула их и махнула рукой. Ну что ж, для первого такого вечера сойдут и обычные лампы. От них тоже исходил неяркий свет, так что атмосфера не была полностью испорчена.
Подумав о еде, я решила не рисковать с заклинаниями. Вместо этого заказала ужин из того самого китайского ресторана, где Эрик брал нам еду после праздника урожая. Правда, тот ужин не случился — он так и остался стоять на крыльце, пока прожорливые собаки не учуяли аппетитные ароматы и не утащили пакеты.
Но я всё же решила немного поэкспериментировать с чаем. Взяла самый ароматный травяной сбор, который нашла на полке со специями. Держа руки над чайником, прошептала:
— Пусть будет вкусным, уютным, согревающим душу.
Чайник закипел мгновенно, выпустив струю пара, которая пахла… идеально. Яблоком, корицей и чем-то неуловимо домашним, что невозможно было описать словами. Маленькая победа! На моём лице вновь засияла улыбка.
Я оглядела комнату, которая постепенно преображалась под моими руками. За окном сгущались сумерки, создавая идеальный фон для предстоящего вечера. Каждая деталь, казалось, находила своё место в этой новой, особенной истории, которая только начинала создаваться.
Время текло медленно, словно мёд, и с каждой минутой моё волнение нарастало. Но это было приятное волнение — такое, от которого замирает сердце.
Я накрыла на стол белоснежную скатерть, расшитую золотыми нитями в виде изящных цветов. Представила, как красиво это будет смотреться со свечами — настоящая сказка! Расставила блюда, наполнила изысканный голубой заварник ароматным чаем.
По комнате разливались восхитительные ароматы, постепенно вытесняя запах гари от старого котла и пыли. Всё было почти готово — оставалось лишь создать идеальную атмосферу.
Быстро пролистала дневник до нужного заклинания — «тихая музыка ветра». Сконцентрировалась, представила нежные, едва уловимые, мелодичные переливы. Глубоко вдохнула и произнесла слова заклинания.
И тут началось самое неожиданное.
Воздух в комнате затрепетал, но вместо нежной мелодии из углов, из-под дивана, из самой толщи воздуха полились звуки. Это были не тихие переливы, а полноценная, громкая и ужасно фальшиво исполняемая на губной гармошке мелодия «Yesterday» The Beatles! Где-то фальшивило, где-то сбивалось, но музыка продолжала играть с упорством неудержимого паровоза.
Я застыла в полном ужасе, не понимая, как исправить эту магическую катастрофу. Только собралась искать другое заклинание, как в дверь постучали. Исправить что-либо было уже поздно.
На пороге стоял Эрик. В его руках была бутылка красного вина. Услышав «музыку», он замер на пороге, а его брови медленно поползли вверх от изумления. В его глазах читалось не осуждение, а искреннее удивление и, кажется, даже веселье.
Я замерла, чувствуя, как краска приливает к щекам. Этот вечер и правда обещал быть незабываемым..
— Это… новый твой проект? — перекрикивая оглушительную гармошку, спросил Эрик с едва сдерживаемой улыбкой. — Авторская аранжировка?
— Это… должно было быть иначе, — простонала я, отступая и позволяя ему войти. Моё лицо пылало от стыда, а сердце колотилось как сумасшедшее.
Он переступил порог, огляделся по сторонам. Его взгляд скользнул по накрытому столу, по зеленоватому свету свечей (которые, кстати, снова зажглись сами собой!), и наконец остановился на моём покрасневшем от смущения лице.
И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Вместо того чтобы рассмеяться или развернуться и уйти, он поставил бутылку вина на стол, повернулся ко мне и… начал дирижировать! С абсолютно серьёзным видом, словно перед ним был настоящий оркестр, он кивал на особенно «удачные» пассажи фальшивой мелодии.
Я смотрела на него, и паника, которая только что сжимала моё сердце, начала медленно таять. Неловкость, смущение — всё растворялось в этом нелепом, но таком искреннем моменте.
— Знаешь, — произнёс он, когда гармошка издала особенно пронзительную визгливую ноту и наконец умолкла, — мне кажется, Маккартни бы одобрил. Такая… блюзовая интерпретация.
Я не смогла сдержать фырканье, и напряжение окончательно растаяло.
— Идеальный уютный вечер, — вздохнула я, качая головой. — Как в книжке. Только книга явно была с браком.
— Мне нравится, — искренне сказал Эрик, подходя ближе к столу. — Без брака было бы скучно. У всех идеальные вечера, а только у нас — с саундтреком на губной гармошке.
Мы сели за стол. Чай оказался настоящим чудом — ароматным, согревающим душу, именно таким, каким я его представляла. Еда была вкусной, а атмосфера… особенной. И уже не имело значения, звучала ли в фоне скрипка или губная гармошка, горят ли свечи или обычные лампы.
Мы говорили обо всём на свете. Я не старалась казаться остроумной, а он — идеальным. Эрик рассказал о своей работе (оказалось, он архитектор!), а я поделилась своими безуспешными попытками разобраться в бабушкиных записях.
*****
В какой-то момент Эрик перестал говорить. Он просто смотрел на Диану, впитывая каждую черточку её лица, каждое движение. Смотрел, как она оживлённо жестикулирует, рассказывая о своих неудачах с заклинанием для вязания, как её щёки розовеют от смеха над собственными промахами, как веснушки на её носу кажутся особенно яркими в зеленоватом свете свечей.
И в этот момент что-то изменилось в его душе. Это не было внезапным озарением — нет, это было тихое, постепенное осознание, которое пришло вместе с ароматом яблочного чая, с теплом, разливающимся по комнате, с нелепыми звуками фальшивящей гармошки, всё ещё эхом отдающимися в его сознании.
Он смотрел на эту неидеальную, смешную, колючую и совершенно искреннюю девушку, и понимал — он влюбляется. Не потому что она была какой-то особенной ведьмой или красавицей. Не потому что она обладала магическими способностями. А потому что с ней он мог быть просто собой. Своим настоящим «я», которое годами прятал за маской идеального Эрика.
Его сердце билось чаще, когда он наблюдал за ней. За тем, как она морщит нос, когда смеётся, как её волосы слегка растрепались, как она машинально теребит край скатерти, когда волнуется. Всё это было таким настоящим, таким живым.
— Что? — спросила она, заметив его пристальный взгляд.
— Ничего, — улыбнулся он, чувствуя, как тепло разливается внутри. — Просто мне здесь хорошо. Спасибо за вечер.
— Даже несмотря на губную гармошку? — в её голосе прозвучала лёгкая неуверенность, словно она боялась, что всё это было слишком нелепым.
— Особенно с губной гармошкой, — искренне ответил он, глядя ей в глаза.
Когда пришло время прощаться, они не стали назначать следующую встречу. Просто улыбнулись друг другу, и этого было достаточно. В этих улыбках было больше обещаний, чем в любых словах.
Эрик шёл по тёмной улице, и его сердце билось ровно и громко, выстукивая тот самый мотив «Yesterday», который теперь уже не казался ему фальшивым. Теперь эта мелодия звучала в его душе как самая прекрасная музыка.
Несмотря на прохладный ветер и сгустившиеся сумерки, внутри него было тепло. Впервые за долгое время он чувствовал, что жизнь вновь заиграла красками. Что-то изменилось, и это «что-то» было важнее всех его прежних побед и достижений.
Он шёл, улыбаясь своим мыслям, и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему живым.