Найти в Дзене
Оксана Сибирь

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА

Я зажгла по дому свечи, Свет сочельника в ночи, В одинокий синий вечер, Говорю себе - Молчи! Помолчи о том, что было, Всё что было, не вернёшь. Время быстро растворило, Унесло в колючий дождь. Но рождественские свечи Обогреют ночи мрак. Есть у каждого тот вечер, Когда кажется - Всё так! Предначертано веками, Судеб, пущенных в дома, Заметёнными снегами, Вековые закрома. Ты подумаешь несмело, Может смело,но не суть. Покрывалом снежно белым, Намела Оксана муть. Это просто тихий вечер, В Рождество приятна грусть. Догорают тихо свечи, Догорят и улыбнусь! Я сегодня у причала Встречу сказку Рождества. Эта сказка про начало, Про истоки торжества. Сказка В ту ночь мир затаил дыхание. Даже ветер, обычно такой озорной, притих среди холмов Вифлеема. Небо, тёмное-тёмное, стало тяжёлым от звёзд — их было так много, что казалось, вот-вот посыплется серебряная пыль. В старой пещере, где от дыхания овец стоял лёгкий пар, лежала Мария. Она только что укачала Младенца, спеленала Его в мягкую тка

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА

Я зажгла по дому свечи,

Свет сочельника в ночи,

В одинокий синий вечер,

Говорю себе - Молчи!

Помолчи о том, что было,

Всё что было, не вернёшь.

Время быстро растворило,

Унесло в колючий дождь.

Но рождественские свечи

Обогреют ночи мрак.

Есть у каждого тот вечер,

Когда кажется - Всё так!

Предначертано веками,

Судеб, пущенных в дома,

Заметёнными снегами,

Вековые закрома.

Ты подумаешь несмело,

Может смело,но не суть.

Покрывалом снежно белым,

Намела Оксана муть.

Это просто тихий вечер,

В Рождество приятна грусть.

Догорают тихо свечи,

Догорят и улыбнусь!

Я сегодня у причала

Встречу сказку Рождества.

Эта сказка про начало,

Про истоки торжества.

Сказка

В ту ночь мир затаил дыхание. Даже ветер, обычно такой озорной, притих среди холмов Вифлеема. Небо, тёмное-тёмное, стало тяжёлым от звёзд — их было так много, что казалось, вот-вот посыплется серебряная пыль.

В старой пещере, где от дыхания овец стоял лёгкий пар, лежала Мария. Она только что укачала Младенца, спеленала Его в мягкую ткань и положила в ясли — кормушку для скота, наполненную душистым сеном.

В пещере было темно, лишь слабый свет фонаря отбрасывал трепетные тени. И тут случилось чудо. Задремавший вол, большой и добрый, медленно открыл глаза и тихонько выдохнул тёплое облачко. Оно поднялось к потолку пещеры и превратилось в крошечное, едва заметное облачко-звёздочку. Она замерцала мягким, молочным светом.

Мария улыбнулась, а Младенец, словно почувствовав новый свет, приоткрыл кулачок.

— Смотри, — прошептала звёздочка овцам и ослику. — Он спит. И во сне видит всех нас.

— Кого? — тихо проблеял ягнёнок, прижимаясь к матери.

— Каждого. И царя в его дворце, и пастуха на холме, и рыбу в самой глубокой реке, и вот этого паучка в углу. Он видит всех и любит. Сейчас, пока Он спит, Его любовь, как тёплое покрывало, растекается по всему миру.

И правда, странное тепло вдруг наполнило пещеру. Оно было не от огня, а от тихой, безмерной радости. Ледяные сосульки у входа запотели, а паук, не боявшийся больше холода, сплёл за ночь сверкающую паутинку — свою маленькую гирлянду для Младенца.

В ту же ночь пастухи, которым явились ангелы, нашли эту пещеру по свету той самой, домашней звёздочки. Они вошли, смущённые и счастливые, и принесли с собой запах зимнего поля и овечьей шерсти. Они не сказали ни слова, только смотрели, и сердце каждого наполнялось тем самым тихим теплом.

А утром, когда первые лучи солнца позолотили холмы, волшебство не исчезло. Оно просто растеклось по земле и осталось в ней навсегда. Оно прячется в аромате мандаринов, в мерцании свечи на подоконнике, в желании обнять близких просто так. И в тишине звёздной ночи, если очень внимательно прислушаться, можно услышать лёгкий шепот:

«Не бойтесь. Я с вами. Люблю вас всех».

-2
-3