– Алёна, подойди-ка сюда, – голос свекрови прозвучал непривычно устало.
Я отложила телефон и прошла на кухню. Валентина Петровна сидела за столом, перед ней лежал исписанный мелким почерком лист.
– Вот, держи, – она протянула мне бумагу. – Я завтра утром уезжаю к Галине Михайловне на выходные. Тут всё, что нужно сделать по дому.
Я взяла листок и пробежала глазами. Разобрать антресоли. Перебрать крупы в кладовке. Вымыть окна. Постирать шторы. Генеральная уборка всех комнат.
– Валентина Петровна, но... – я растерянно посмотрела на неё. За три года совместной жизни свекровь ни разу не доверяла мне серьёзную уборку. Максимум – протереть пыль или помыть посуду.
– Что "но"? Справишься. Не маленькая, – она поднялась, придерживаясь за стол. – Устала я после праздников. Мне отдохнуть надо.
– Конечно, я всё сделаю, – поспешила заверить я. – Просто неожиданно. Вы обычно сами...
– Обычно сами, обычно сами, – проворчала она. – Пора уже и тебе хозяйкой становиться. Сергей завтра в ночную смену, так что не отвлекайся. И смотри мне – всё по списку.
Она ушла к себе, а я осталась стоять посреди кухни с листком в руках. Почерк свекрови был чёткий, учительский – она много лет проработала завучем, прежде чем выйти на пенсию.
Вечером Сергей вернулся с завода усталый, но довольный.
– Премию обещают за декабрь, – сообщил он, снимая куртку. – Как день прошёл?
– Твоя мама дала мне список дел на выходные. Уезжает к подруге.
– Мама уезжает? – он удивлённо поднял брови. – Редкий случай. Ну и хорошо, отдохнёт.
– Серёж, а почему она раньше не доверяла мне уборку? Я же не первый год здесь живу.
– Да ладно тебе, – он обнял меня. – У мамы свои заморочки. Привыкла всё сама контролировать. Радуйся, что доверяет.
Утром Валентина Петровна действительно уехала. Я видела в окно, как она села в такси с небольшой сумкой. Посмотрела на список – работы было много.
Начала с антресолей. Туда годами складывали вещи, которые жалко выбросить, но и пользоваться ими никто не собирался. Старые журналы, коробки из-под обуви, какие-то свёртки.
В дальнем углу нашла потрёпанную картонную коробку, перевязанную бечёвкой. Развязала, открыла. Внутри – документы. Много документов.
Технический паспорт на квартиру. Свидетельство о праве собственности. И... договор дарения. Я присела прямо на пол, разглядывая бумагу.
"Я, Петров Иван Николаевич, дарю принадлежащую мне на праве собственности трёхкомнатную квартиру... дочери Петровой Тамаре Ивановне..."
Тамара? Но мы же с Сергеем здесь живём. Посмотрела на дату – десять лет назад. За год до нашего знакомства с Сергеем.
Позвонил телефон. Сергей.
– Как дела? Справляешься?
– Серёж, я тут на антресолях документы нашла...
– Какие документы?
– На квартиру. Там договор дарения на имя Тамары.
Пауза.
– А, это старые бумаги. Выброси их.
– Как выброси? Это же документы на квартиру!
– Алён, не забивай голову. Старые это дела. Давай вечером поговорим, мне на планёрку пора.
Он отключился. Я сидела на полу среди разбросанных вещей и чувствовала, как внутри поднимается тревога. Что значит "старые дела"? Почему квартира оформлена на Тамару?
Спустилась с антресолей, аккуратно сложила документы обратно в коробку. Решила продолжить уборку – может, найду ещё что-нибудь.
В кладовке среди банок с соленьями обнаружила папку с квитанциями. Коммунальные платежи за последние годы. Все – на имя Тамары Ивановны Петровой.
Мы платим за чужую квартиру? Или как?
Звонок в дверь прервал мои размышления. На пороге стояла Елизавета Андреевна, соседка снизу. Невысокая полная женщина с добрым лицом.
– Алёночка, я пирог с капустой испекла. Много получилось, может, возьмёте?
– Спасибо, Елизавета Андреевна. Проходите на кухню, чай попьём.
Она прошла, оглядывая квартиру.
– Уборку затеяли? Валентина-то Петровна где?
– К подруге уехала на выходные.
– Надо же! – соседка всплеснула руками. – Уехала? Вот это новость. А я думаю, что это она вчера с чемоданчиком...
Поставила чайник, нарезала пирог. Елизавета Андреевна устроилась за столом.
– Как хорошо, что Валентина Петровна наконец решилась, – вдруг сказала она. – Столько лет мучилась с этой ситуацией.
– С какой ситуацией? – я насторожилась.
Соседка смутилась.
– Да так, сболтнула. Не обращайте внимания.
– Елизавета Андреевна, пожалуйста, скажите. Это касается квартиры?
Она посмотрела на меня внимательно.
– А вы разве не знаете? Ой, наверное, не стоило мне...
– Я нашла документы. Квартира оформлена на Тамару.
Соседка вздохнула.
– Знаете, Алёночка, я тут с основания дома живу. Иван Николаевич, царство ему небесное, хороший был человек. Только вот перед смертью... Сергей тогда того... выпивал сильно. Без работы сидел. Отец и решил квартиру Тамаре отписать. Она замужем была уже, обеспеченная.
– Но мы же здесь живём...
– Так Тамара разрешила. Мать с братом не выгонишь. Только вот официально... Ладно, мне пора. Спасибо за чай.
Она поспешно ушла, оставив меня одну с роем мыслей. Значит, мы живём в квартире Тамары? На птичьих правах? И все об этом знают, кроме меня?
Продолжила уборку машинально. Мыла окна и думала. Вытирала пыль и вспоминала. Как свекровь всегда дёргалась, когда я предлагала что-то переставить. Как говорила: "В этом доме каждая вещь на своём месте". Теперь понятно – не её это дом.
К вечеру половина списка была выполнена. Устала, прилегла на диван. Проснулась от звонка в дверь.
На пороге стояла Тамара с мужем Николаем.
– Привет, – золовка улыбнулась натянуто. – Мама просила кое-что забрать из кладовки. Зимние вещи.
– Проходите, – отступила я в сторону.
Они прошли. Тамара направилась к кладовке, увидела разобранные полки.
– Ты уборку делаешь?
– Да, Валентина Петровна список оставила.
Тамара напряглась. Быстро прошла к антресолям, заметила сдвинутые коробки.
– Ты там тоже убирала?
– Да. А что?
– Ничего, – она отвернулась, но я успела заметить тревогу в её глазах. – Мам... она сама решила, когда вам рассказать.
– О чём рассказать? О том, что мы живём в твоей квартире?
Николай, до этого молча стоявший в коридоре, кашлянул.
– Тамара, может, пойдём? Вещи в другой раз заберём.
– Нет, – Тамара решительно повернулась ко мне. – Раз уж начали... Да, квартира моя. Папа переписал её на меня десять лет назад. Сергей тогда... был в сложной ситуации.
– Почему мне никто не сказал? Три года живу и не знаю!
– А что бы изменилось? Вы живёте, мы не возражаем. Мама присматривает за квартирой.
– Но это же... это неправильно! Мы должны платить аренду или...
– Не нужно ничего, – Тамара устало махнула рукой. – Мы с Колей обеспечены, своя квартира есть. А выгнать мать с братом... Какая я после этого буду?
Они ушли, так и не взяв вещи. Я осталась стоять посреди коридора. В голове не укладывалось. Три года прожить и не знать, что живёшь в чужой квартире.
Сергей вернулся под утро. Я не спала, ждала.
– Серёж, нам нужно поговорить.
Он тяжело опустился на кухонный стул.
– Знаю. Тамара звонила.
– Почему ты не рассказал? Почему все молчали?
Он долго молчал, потом заговорил тихо.
– Что было рассказывать? Что я десять лет назад был никем? Пил, работу потерял, отец на меня рукой махнул? Квартиру Тамаре отписал, чтобы я её не пропил?
– Но ты изменился! Работаешь, не пьёшь...
– Это сейчас. А тогда... Отец умер, так и не простив. Тамара могла нас выгнать, но не стала. Разрешила жить. Мама все эти годы порядок поддерживает, за квартирой следит. А я... я просто живу в долг у сестры.
В его голосе было столько боли, что у меня сжалось сердце.
– Почему мама решила именно сейчас всё открыть?
– Не знаю. Может, устала от тайны. Может, решила, что пора.
Утром в дверь позвонили. На пороге стоял высокий седой мужчина.
– Виктор Иванович Семёнов, ваш сосед сверху. Можно войти?
Мы с Сергеем переглянулись. Впустили.
– Я знаю, неловкая ситуация, – начал он. – Но Валентина Петровна просила меня зайти. Я нотариус, десять лет назад оформлял дарственную на эту квартиру.
– Зачем вы пришли? – спросил Сергей напряжённо.
– Валентина Петровна хочет, чтобы всё было честно. Она знала, что вы найдёте документы, Алёна. Специально оставила их на видном месте.
– Но зачем?
– Затем, что тайное всегда становится явным. Тамара Ивановна готова рассмотреть вопрос о переоформлении части квартиры на вас. Но это должно быть обоюдное решение.
Он ушёл, оставив визитку. Мы с Сергеем молча сидели на кухне.
Вечером вернулась Валентина Петровна. Выглядела она отдохнувшей, но в глазах читалась тревога.
– Ну что, разобрались? – спросила она с порога.
– Зачем вы так, мама? – Сергей выглядел измученным. – Можно было просто рассказать.
– Рассказать? – она усмехнулась. – Я десять лет рассказать не могла. Всё ждала подходящего момента. А его всё не было. Ты то пил, то только-только на ноги встал, то женился... Я боялась всё разрушить.
– И решили вот так, через уборку?
– А как ещё? Сидели бы за столом, я бы сказала: кстати, квартира не наша? Нет. Так хоть не я рассказала. Документы сами за себя говорят.
Позвонили в дверь. Пришла Тамара с Николаем.
– Раз уж все в сборе, – сказала Тамара. – Давайте решать.
Сели за стол. Большой стол в гостиной, за которым когда-то собиралась вся семья.
– Я готова переоформить половину квартиры на Сергея, – начала Тамара. – Но есть условия. Во-первых, выплата половины рыночной стоимости. Можно в рассрочку, я не зверь. Во-вторых, официальное оформление всех бумаг.
– Это справедливо, – кивнул Сергей.
– Погодите, – вмешалась я. – А как же Валентина Петровна? Она тоже должна иметь долю.
Свекровь посмотрела на меня с удивлением.
– Я своё отжила. Мне крыша над головой нужна, и всё.
– Нет, – я покачала головой. – Если уж делать всё по-честному, то по-честному. Треть квартиры – ваша по праву.
Тамара задумалась.
– В принципе, можно и так оформить. Мама, Серёж и я – по трети каждому.
– А после меня – всё вам с Сергеем достанется, – добавила Валентина Петровна.
Обсуждали детали до позднего вечера. Считали, прикидывали, спорили. К ночи пришли к соглашению.
– Знаете, – сказала Валентина Петровна, когда все расходились. – Камень с души свалился. Десять лет молчала, боялась. А оно вон как обернулось – все живы, все при деле.
Когда остались одни, я продолжила уборку. Но теперь это было по-другому. Не задание свекрови, а забота о доме. О нашем будущем доме.
– Алён, – Сергей обнял меня сзади. – Прости, что не рассказал. Стыдно было.
– За что стыдно? За то, что оступился когда-то? Все ошибаются. Главное – ты исправился.
– Мама права была. Надо было раньше всё решить. Но я боялся. Думал, если узнаешь, что у нас ничего нет, уйдёшь.
– Дурак ты, – повернулась к нему. – Я не за квартиру замуж выходила.
Валентина Петровна вышла из своей комнаты.
– Чай будете? И знаешь что, Алёна... Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что настояла на моей доле. Даже Тамара не подумала. А ты – невестка, могла бы и промолчать. Но нет, заступилась. Теперь я точно знаю – дом в надёжных руках. Бери хозяйство, управляй. Твой теперь дом тоже.
Мы сидели на кухне втроём, пили чай и говорили. О будущем ремонте, о том, как переставить мебель, о планах. Впервые за три года я чувствовала себя не гостьей, а хозяйкой.
– Знаете, – сказала я. – Хорошо, что вы уехали и дали мне тот список.
– Не могла больше, – призналась свекровь. – Тяжело с тайной жить. Да и видела я, как ты на квартиру смотришь. С любовью. Знала – не бросишь, разберёшься.
За окном падал снег. Январский, пушистый, чистый. Как новая страница. Завтра понедельник, начнётся оформление документов, визиты к нотариусу, расчёты. Но сегодня мы просто сидели за столом в квартире, которая наконец-то станет по-настоящему нашим домом.
– Кстати, – спохватилась я. – Список-то я не доделала. Шторы не постирала.
– А зачем старые стирать? – махнула рукой Валентина Петровна. – Новые купим. Ты теперь хозяйка, тебе решать.
И в этих простых словах было столько доверия, столько признания, что у меня защипало глаза. Три года ждала этого момента. Оказывается, свекровь тоже ждала. Ждала, когда можно будет сбросить груз тайны и зажить по-новому.
Сергей сжал мою руку под столом. В его глазах я прочитала благодарность и любовь. Мы справимся. Выплатим долю Тамаре, сделаем ремонт, обустроим дом. Наш дом.
А список свекрови я сохранила. На память. О том дне, когда рухнули старые тайны и началась новая жизнь.