— Мы еще даже не муж и жена, а ты уже хочешь забрать мою квартиру, Юра?
Я стояла на кухне с кружкой чая в руках и смотрела на своего жениха, который минуту назад казался мне самым близким человеком. А теперь сидел за столом с каким-то новым, незнакомым выражением лица.
— Лен, ты всё неправильно понимаешь, — он потер переносицу. — Я просто хочу, чтобы мы были защищены оба. Понимаешь? Это нормальная практика.
— Нормальная? — я поставила кружку на стол резче, чем хотела. — Ты предлагаешь мне за месяц до свадьбы переписать мою однушку на твою маму. Как это нормально?
— Не переписать, а оформить дарение с правом пожизненного проживания для тебя, — поправил он, и я заметила, как старательно он подбирает слова. Как будто репетировал. — Это совсем другое.
— Для меня это одно и то же, — я села напротив него. — Квартира перестанет быть моей. Станет Галины Петровны.
— Моя мама не выгонит тебя на улицу, если ты это имеешь в виду.
— А если мы разведемся?
Юра поморщился:
— Мы же любим друг друга. Зачем сразу о разводе?
— Затем, что ты зачем-то предлагаешь странные схемы до свадьбы, — я обхватила руками кружку, хотя чай уже остыл. — Объясни мне нормально. Зачем моя квартира твоей маме?
Он вздохнул и откинулся на спинку стула:
— Хорошо. Слушай. У меня есть бизнес, правильно?
— Ну да. Автосервис.
— Два автосервиса, — поправил он. — И скоро будет третий. Бизнес — это всегда риски. Кредиты, поставщики, налоговая. Всякое бывает.
— И что?
— И если что-то пойдет не так, могут забрать всё совместно нажитое имущество. Понимаешь? Твоя квартира после свадьбы станет общей. А если она будет оформлена на маму, то защищена.
Я молчала, переваривая услышанное.
— Юра, но это же моя квартира. Единственная. Я восемь лет ипотеку платила.
— Именно поэтому её и надо защитить! — он наклонился ко мне через стол. — Лен, я не хочу, чтобы из-за каких-то проблем с бизнесом ты осталась без жилья. Наоборот, я забочусь о тебе.
— Заботишься, переписывая мою квартиру на свою маму?
— На время, — он взял меня за руку. — Просто на время, пока дела не стабилизируются. Потом всё вернем обратно.
— А если не вернете?
— Лена, ну ты же знаешь мою маму. Она адекватная женщина.
Я знала Галину Петровну три года. Приятная, улыбчивая, всегда с пирогами. Но почему-то сейчас мне вспомнилось, как она полгода назад говорила по телефону с подругой: "Квартира должна быть записана правильно, Тань. Чтобы потом никаких претензий".
— Юра, а почему ты только сейчас об этом заговорил? За месяц до свадьбы?
— Потому что только сейчас юрист мне всё объяснил, — он пожал плечами. — Я сам не знал этих тонкостей.
— Какой юрист?
— Ну, наш семейный юрист. Мама попросила его проконсультировать нас по поводу брачного договора.
— Стоп, — я высвободила руку. — Брачного договора? Мы об этом не договаривались.
— Лен, это нормально в наше время, — Юра говорил таким тоном, будто объяснял ребенку, почему небо голубое. — Все обеспеченные люди заключают брачные договоры.
— Мы не обеспеченные люди, Юра. У меня ипотечная однушка, у тебя бизнес с кредитами.
— Именно поэтому нам и нужна защита.
Я встала и подошла к окну. За окном темнело, включались фонари. Через месяц я должна была стать женой этого человека. Платье уже купили. Ресторан забронировали. Приглашения разослали.
— Юра, я правильно понимаю: ты хочешь, чтобы я отдала свою квартиру твоей маме, подписала брачный договор, и всё это за месяц до свадьбы?
— Не отдала, а оформила, — он подошел сзади, обнял за плечи. — И брачный договор — это не страшно. Там просто прописано, что у кого остается в случае развода.
— А что у меня останется? Если квартира будет на твою маму записана?
Он помолчал:
— Ну... формально она будет на маме, но ты же в ней жить будешь. Пожизненно. Это прописано.
— То есть я буду жить в квартире, которая мне не принадлежит?
— Лен, не утрируй.
Я развернулась к нему:
— Я не утрирую. Я пытаюсь понять логику. Моя квартира уходит твоей маме, а что в обмен?
— Как что? Защита! Ты будешь защищена от всех рисков бизнеса.
— А ты защищен от рисков брака, — вырвалось у меня.
Юра нахмурился:
— Это что значит?
— Это значит, что если мы разведемся, у тебя будут твои сервисы, твои счета, и еще моя квартира на твою маму. А у меня — ничего.
— У тебя будет право проживания!
— В чужой квартире, — я прошла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали. — Юра, ты понимаешь, как это звучит? Ты предлагаешь мне остаться вообще без имущества.
— Я предлагаю построить семью на доверии!
— На доверии? — я чуть не расхохоталась. — Доверие — это когда не нужны никакие договоры и переоформления. А ты предлагаешь мне довериться настолько, чтобы отдать последнее.
Он сел обратно за стол, провел рукой по волосам:
— Лена, я не ожидал такой реакции. Мама сказала, что ты умная девушка и всё поймешь.
— Мама сказала, — я присела напротив. — Значит, это была её идея?
— Мы вместе обсуждали.
— Когда?
— Ну... последние пару недель.
— Две недели вы обсуждали, как забрать мою квартиру, и мне ни слова?
— Не забрать, блин! — он повысил голос. — Защитить! Когда ты поймешь разницу?
— Я понимаю разницу, — я говорила тихо, но четко. — Разница в том, кому принадлежит собственность. Сейчас она моя. После твоей схемы — ничья не моя.
— Она будет в семье!
— В твоей семье. Я пока не жена. Ты сам напомнил в начале разговора.
Юра замолчал. Посмотрел на меня так, будто впервые увидел:
— Лен, я не понимаю, почему ты так сопротивляешься. Если мы любим друг друга, какая разница, на кого оформлена квартира?
— Если какая разница нет, давай оставим на меня, — парировала я.
— Но тогда она не будет защищена!
— От кого? От твоих кредиторов?
— От любых проблем!
Я встала:
— Знаешь, что мне кажется? Мне кажется, что ты защищаешь не меня. Ты защищаешь себя и свою маму от меня.
— Это абсурд.
— Правда? А если завтра твой бизнес прогорит, что будет с этой квартирой?
— Ничего не будет. Она на маме.
— Вот именно. Она на маме. И я не смогу её продать, чтобы поддержать нас. Не смогу взять под неё кредит. Не смогу ничего. Потому что она не моя.
— Зачем тебе её продавать?
— Мало ли зачем! — я почувствовала, как закипаю. — Это моя собственность, Юра. Моя. Я её заработала. Я восемь лет платила по тридцать тысяч в месяц. Вставала в шесть утра, работала на двух работах. И теперь ты хочешь, чтобы я просто так это отдала?
— Не отдала...
— Заткнись уже со своим "не отдала"! — я не выдержала. — Называй как хочешь, но результат один: квартира перестанет быть моей. И будет у твоей мамы.
Он молчал, смотрел в стол.
— Юра, ответь честно, — я села, заставила себя говорить спокойно. — Если бы у тебя была такая же квартира, ты бы переписал её на мою маму?
— Это другое.
— Почему другое?
— Потому что у меня бизнес. Мне надо думать о рисках.
— А мне не надо? Мне не надо думать о том, что будет, если мы разведемся? Или если ты умрешь?
— Лена!
— Что "Лена"? Это жизнь, Юра. Всякое бывает. И в такой ситуации я останусь в квартире, которая принадлежит твоей маме. Ты представляешь, как это?
Он помолчал, потом тихо сказал:
— Мама не выгонит тебя.
— Может, и не выгонит. Но я буду жить на её милости. В тридцать пять лет, после восьми лет ипотеки, я буду жить на милости у свекрови.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, — я покачала головой. — Я просто наконец начинаю понимать, что происходит.
Юра поднял голову:
— И что же происходит?
— Происходит то, что твоя мама очень правильно всё продумала. Женишься ты на девушке с квартирой, а в случае развода эта квартира останется в вашей семье. Чистенько. Юридически грамотно.
— Ты сейчас серьезно думаешь, что мы тебя разводим ради квартиры?
— А что мне думать?
Он встал резко, стул скрипнул:
— Знаешь что, Лена? Может, нам правда не стоит жениться. Если ты мне так не доверяешь.
— Вот именно, — я тоже встала. — Если ты мне доверяешь, зачем нужны все эти схемы? Поженимся, будем жить, вести общее хозяйство. Зачем отдельно мою квартиру куда-то переписывать?
— Я же объяснил! Для защиты!
— Для защиты твоих интересов, — поправила я. — Не моих.
Мы стояли по разные стороны стола и смотрели друг на друга. Я впервые за три года увидела в его глазах что-то холодное. Расчетливое.
— Лен, ты сейчас всё портишь, — он говорил медленно, будто я туго соображаю. — Мы же договорились пожениться. Я люблю тебя. Ты вроде меня любишь. Зачем ты устраиваешь скандал из-за формальности?
— Это не формальность, Юра. Это моя квартира.
— Которая после свадьбы станет нашей!
— Но ты хочешь сделать её не нашей, а вашей с мамой.
Он сжал челюсти:
— Ты не понимаешь.
— Я прекрасно понимаю, — я прошла в прихожую, достала его куртку. — Вот твоя куртка. Иди домой, Юра. Подумай.
— О чем подумать?
— О том, зачем ты женишься. На мне или на моей квартире.
Он взял куртку, стоял в дверях:
— Значит, ты отказываешься?
— От чего? От свадьбы или от того, чтобы отдать квартиру твоей маме?
— Одно без другого не получится.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось:
— То есть это ультиматум?
— Это условие, — он натянул куртку. — Мама не даст благословения, если ты не согласишься.
— Мама не даст благословения, — повторила я. — Юре тридцать восемь лет, а мама не даст благословения.
— Не надо сарказма.
— А что надо? Послушания? Покорности?
Он открыл дверь:
— Надо понимания. Надо, чтобы ты думала о семье, а не только о себе.
— Я думаю о семье, — я шагнула к нему. — Я думаю о том, что в нормальной семье не отжимают квартиры до свадьбы.
— Никто не отжимает!
— Тогда оставь всё как есть, — я устала кричать. Устала объяснять. — Поженимся без всех этих договоров и переоформлений. Просто поженимся.
Он стоял на пороге, смотрел на меня:
— Я позвоню завтра.
— Не звони, — я прислонилась к косяку. — Позвони, когда решишь, что важнее: я или квартира.
— Это нечестно.
— Нечестно — это предлагать будущей жене остаться без собственности за месяц до свадьбы, — я начала закрывать дверь. — Спокойной ночи, Юра.
Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной, медленно сползла на пол. Хотелось плакать, но слез не было. Было только странное облегчение.
Телефон зазвонил через десять минут. Галина Петровна.
— Леночка, что случилось? Юра приехал расстроенный.
— Здравствуйте, — я взяла трубку. — Мы поговорили о квартире.
— И что? — в её голосе появились стальные нотки. — Юра мне объяснил всё?
— Объяснил.
— Ну и в чем проблема? Это же для твоей же пользы, деточка.
— Галина Петровна, я не подпишу дарственную.
Пауза.
— Лена, ты понимаешь, что делаешь?
— Понимаю.
— Ты ставишь под угрозу свою свадьбу из-за каких-то формальностей!
— Это не формальность, — я говорила ровно, спокойно. — Это моя квартира. Я её заработала.
— Никто не говорит, что не заработала! Но в браке надо думать об общих интересах!
— Об общих или о ваших с Юрой?
— Лена, не грубите мне!
— Я не грублю. Я просто не понимаю, почему ваши общие интересы требуют отдать мою квартиру.
— Да не отдать! — Галина Петровна повысила голос. — Господи, ну что за глупая девочка! Я тебе по-хорошему объясняю: это защита! Юра в бизнесе, у него могут быть проблемы. Кредиторы могут забрать всё совместное имущество!
— Но если квартира на вас, они не смогут?
— Правильно!
— А если мы разведемся?
Молчание.
— Что? — наконец спросила она.
— Если мы с Юрой разведемся, что будет с квартирой?
— Ну... она будет на мне.
— То есть я останусь ни с чем?
— У тебя будет право проживания!
— В вашей квартире.
— Ну да.
— Галина Петровна, вы хотите, чтобы я в тридцать пять лет жила в чужой квартире на вашей милости?
— Леночка, да о каком разводе ты говоришь! Вы же любите друг друга!
— Тогда зачем эти схемы?
— Это не схемы, это предусмотрительность! — она явно начинала злиться. — Ты молодая, глупая, не понимаешь, как жизнь устроена. А я прожила шестьдесят лет, знаю, что к чему!
— И что к чему?
— А к тому, что собственность должна быть в правильных руках! Чтобы какая-то девушка потом не отсудила всё, если что!
Вот оно. Наконец-то правда.
— То есть я — "какая-то девушка", которая может всё отсудить?
— Я не это имела в виду...
— Имели. Именно это, — я встала с пола, прошла на кухню. — Спасибо, что наконец честно сказали. Теперь всё понятно.
— Ничего тебе не понятно! — Галина Петровна уже кричала. — Ты портишь сыну жизнь своими тараканами! Он хотел на тебе жениться, обеспечить тебя, а ты устроила скандал!
— Обеспечить меня моей же квартирой?
— Наглая! — прорвало её. — Думаешь, ты такая умная? Сейчас без квартиры останешься и без мужа! Кому ты нужна в тридцать пять лет?!
Я положила трубку.
Руки тряслись, но внутри была странная ясность. Как будто пелена спала с глаз.
Телефон разрывался. Юра. Снова Галина Петровна. Юра. Незнакомый номер — наверное, кто-то из их родственников. Я отключила звук.
Села за стол, открыла ноутбук. Нашла контакт свадебного организатора, написала: "Здравствуйте, нужно отменить свадьбу. Сколько я теряю из предоплаты?"
Ответ пришел через пять минут: "Добрый вечер! Для уточнения нужно поднять договор. Примерно 60%, так как за месяц. Что-то случилось?"
"Случилось, — написала я. — Жених попросил переписать мою квартиру на его маму."
"Боже мой, — пришел ответ. — Не подписывайте ничего. Хотите, дам контакт юриста?"
"Хочу."
Юрист ответил в тот же вечер. Я описала ситуацию. Он позвонил:
— Лена, вы всё правильно сделали. Это классическая схема. Сначала переоформление, потом свадьба, потом развод. И вы без квартиры.
— Но он говорил про защиту от кредиторов...
— Бред. Если квартира куплена до брака, она ваша личная собственность. Кредиторы мужа к ней не имеют отношения. А вот если переоформите на его маму, то всё — приехали.
— То есть это было...
— Мошенничество, — закончил юрист. — Мягко говоря. В худшем случае — продуманная схема ухода актива. В лучшем — мама перестраховывается на случай развода.
Я сидела с телефоном в руке и смотрела в темноту за окном.
— Спасибо, — прошептала я.
— Берегите себя, — сказал юрист и отключился.
Утром я проснулась от звонка в дверь. Юра стоял с огромным букетом роз:
— Лен, прости. Я всю ночь думал. Давай забудем про этот разговор?
— Забудем про переоформление?
— Ну... давай отложим. После свадьбы решим спокойно.
— Юра, свадьбы не будет.
Он побледнел:
— Что?
— Я вчера всё отменила. Вот список расходов, которые я понесла. Твоя половина — сто двадцать тысяч.
— Лена, ты шутишь?
— Нет. Я вчера разговаривала с юристом. Он сказал, что переоформление квартиры до брака — классическая мошенническая схема.
— Какая схема?! — он вспыхнул. — Ты больная?!
— Нет. Просто прозревшая, — я взяла у него бумагу со списком расходов. — Переведи деньги до конца недели, пожалуйста.
— Я не переведу ни копейки!
— Тогда увидимся в суде, — я начала закрывать дверь.
— Стой! — он вставил ногу. — Лен, ну хорошо, не надо никакого переоформления! Поженимся просто так!
— Нет.
— Почему?!
— Потому что я вчера услышала от твоей мамы, что я "какая-то девушка, которая может всё отсудить". И что мне в тридцать пять лет никто не нужен.
Юра молчал.
— Ты не стал её останавливать, — продолжила я. — Не позвонил сказать, что она неправа. Значит, соглас ен с ней.
— Мама просто нервничала...
— Мама просто показала, как она ко мне относится. И ты тоже. Для вас я не человек. Я — потенциальная угроза вашей собственности, — я убрала его ногу, закрыла дверь.
— Лена! Открой!
— Деньги до конца недели, Юра. Или через суд.
Он стучал еще минут десять, потом ушел.
Прошла неделя. Деньги не пришли. Я подала иск.
Через две недели позвонила Галина Петровна:
— Лена, ну зачем ты судишься? Давай мирно решим.
— Давайте. Переведите сто двадцать тысяч.
— Это же грабеж! За что такие деньги?!
— За платье, ресторан, организатора, фотографа. Всё по чекам.
— Ты же тоже виновата в срыве свадьбы!
— Это вы виноваты, требуя мою квартиру.
— Мы не требовали! Мы предлагали!
— Предложение от которого нельзя отказаться? — я усмехнулась. — Я отказалась. Теперь платите.
Она швырнула трубку.
Суд мы выиграли. Юра с матерью платили частями полгода. Каждый платеж сопровождался угрозами и оскорблениями в сообщениях. Я их не читала, сразу пересылала юристу.
Сейчас прошел год. Я живу в своей квартире. Одна, но со спокойной душой. Недавно узнала, что Юра женился. На девушке без жилья. Интересно, предложил ли он ей тоже защитить несуществующую собственность?
Подруги иногда спрашивают, не жалею ли я. Ведь Юра был неплохим человеком. Зарабатывал хорошо. Мог обеспечить.
Не жалею. Потому что лучше быть одной в своей квартире, чем замужем — в чужой. Лучше остаться без мужа, чем без собственности и без достоинства.
А квартира моя. И останется моей. Чего бы это ни стоило.