Проснулась я от того, что Андрей трясёт пустую бутылку из-под «Шато Марго» прямо над моим лицом.
— Где вино? — голос у него был странный. Тихий. Слишком тихий.
Вот и началось.
Я потянулась, села на кровати. В горле пересохло — вчера после его слов о диете я так и не выпила воды. «Похудей, корова!» — эти слова до сих пор звенели в ушах.
— Продала, — сказала я просто.
Андрей поставил бутылку на тумбочку. Медленно. Аккуратно.
— Всю коллекцию?
— Всю.
Он сел на край кровати. Руки у него дрожали.
— Это было... это двенадцать лет... Я каждую бутылку...
— Знаю.
Как же хорошо говорить односложно. Никаких объяснений, никаких оправданий.
А теперь расскажу, как до этого дошло.
...
Вчера вечером я стояла на кухне и резала огурцы для салата. Обычный четверг, обычный ужин. Андрей пришёл с работы злой — опять что-то не заладилось с проектом.
Сел за стол, посмотрел на мою тарелку.
— Сколько ты там нахватала макарон?
Я глянула. Обычная порция. Грамм сто пятьдесят, не больше.
— Нормально же.
— Нормально? — Он встал, подошёл ко мне. — Посмотри на себя в зеркало. Когда последний раз на весы вставала?
В желудке что-то сжалось. Не от голода — от предчувствия.
— Андрей, при чём тут...
— При том! — Он схватил мою тарелку и высыпал макароны обратно в кастрюлю. Треть порции оставил. — Хватит. С завтрашнего дня — диета. Строгая.
Я смотрела на жалкие макаронины на дне тарелки.
— Ты что делаешь?
— То, что должен был сделать давно. — Он открыл холодильник, достал замок. Обычный велосипедный замок. — Похудей, корова! А потом поговорим.
Щёлкнул замком на дверце холодильника.
Я стояла с вилкой в руке и смотрела, как мой муж запирает еду.
От меня.
От своей жены.
Пальцы онемели. Вилка упала на пол — звонко, как колокольчик.
— Ты спятил? — прошептала я.
— Наоборот. Впервые за долгое время делаю правильную вещь. — Он повесил ключ на шею, спрятал под рубашку. — Завтрак, обед, ужин — всё через меня. Буду контролировать каждый кусок.
Ноги подкашивались. Я опустилась на стул.
— Андрей... мы же семья...
— Именно поэтому я это и делаю. — Он наклонился, поднял вилку. Аккуратно положил в мойку. — Я не могу больше смотреть, как ты себя убиваешь.
А как же смотреть, как ты меня убиваешь? Это ничего?
Он ушёл в комнату, включил телевизор. Как будто ничего не произошло.
А я осталась на кухне. Одна. С тарелкой из трёх макаронин.
Сердце стучало где-то в горле. Руки тряслись.
Он запер холодильник. От меня. От взрослой женщины.
Встала, подошла к холодильнику. Потянула за ручку — замок не поддался. Крепко держал.
Значит, серьёзно.
Вернулась к столу. Съела свои три макаронины. Медленно. Тщательно пережёвывала каждую.
А что, если не есть совсем? Пусть посмотрит, к чему приводят такие игры.
Но желудок уже ныл. И это только начало.
Легла спать голодной. Первый раз за много лет.
Проснулась среди ночи от урчания в животе. Пошла на кухню — авось что-то найду в шкафчиках.
Ничего. Все крупы, консервы, даже чай — всё было в холодильнике или в морозилке. А замок висел на месте.
Постояла в темноте, прислушиваясь к своему организму.
Вот она, твоя диета, Андрей. Вот что ты со мной делаешь.
Но злость была какая-то холодная. Не взрывная. Обдуманная.
Вернулась в спальню. Тихонько достала ноутбук.
Зашла на сайт аукционов.
«Шато Марго» 2010 года. Бордо. Состояние отличное.
Фотографировать пошла в подвал. Андрей храм там свою коллекцию — двадцать четыре бутылки элитного вина. Каждую покупал со знанием дела, читал про неё статьи, рассказывал мне историю.
Жаль только, что историю нашей семьи он читать не умеет.
Выставила всё. По одной бутылке. С описанием, с годом выпуска.
К утру пришло шесть предложений.
Согласилась продать покупателю, который брал всю коллекцию сразу. За наличные.
Встретились в обед. Мужчина лет пятидесяти, очень аккуратный. Пересчитал каждую бутылку, проверил этикетки.
— Отличная коллекция. Ваш муж знает толк в винах.
— Знал, — поправила я.
Деньги получила сразу. Большую часть отнесла адвокату — хороший семейный юрист недёшево стоит. Остальное положила на свой счёт.
На случай, если понадобится съёмная квартира.
Домой вернулась к вечеру. Андрей сидел на кухне с кружкой чая.
— Где была?
— По делам.
Он кивнул на замок.
— Ужинать будешь?
Как великодушно. Позволяет поужинать.
— Буду.
Открыл холодильник. Достал йогурт. Один. Нежирный.
— Это всё?
— На сегодня достаточно.
Я взяла йогурт. Холодный пластиковый стаканчик обжигал пальцы.
Или это руки горят от злости?
Съела молча. Андрей смотрел, как я ем. Каждую ложку контролировал взглядом.
— Завтра взвешиваемся, — сказал он. — Посмотрим на результат.
Лёг спать довольный собой. А я лежала и слушала, как он сопит рядом.
Интересно, что он скажет, когда узнает про вино?
Почему-то мне было совсем не страшно. Наоборот — спокойно. Как будто я наконец-то сделала то, что нужно.
Он хочет контролировать? Отлично. Я тоже могу.
...
И вот мы сидим на кровати. Он с пустой бутылкой в руках.
— Зачем? — спрашивает он. Голос дрожит.
— Нужны были деньги.
— На что? У нас есть сбережения...
— На адвоката.
Тишина. Долгая, густая тишина.
Андрей поставил бутылку на пол. Руки у него тряслись сильнее.
— Какого адвоката?
— Семейного.
— Лен... — Он потянулся ко мне. — Лена, давай поговорим. Я не хотел...
— Хотел. — Я отодвинулась. — Вчера очень хотел. Когда замок вешал.
Он смотрел на меня, как на чужую.
— Это же... это была забота. О твоём здоровье.
Забота. Интересное слово.
— Понятно, — сказала я. — А моя продажа — тоже забота. О своём будущем.
Встала с кровати. Ноги не дрожали. Руки тоже. Всё тело было спокойным, уверенным.
— Лена! — крикнул он. — Стой!
Но я уже шла в ванную. Умыться, почистить зубы.
Как обычно. Как будто ничего не изменилось.
А на самом деле изменилось всё.
Из ванной услышала, как он спускается в подвал. Потом — долгое молчание. Потом — глухой удар. Наверное, кулаком по стене.
Вернулся через полчаса. Лицо серое.
— Ты продала всё. Даже «Романе-Конти».
— Даже.
— Это было... — Он сел на диван, уронил голову в руки. — Пятнадцать лет я собирал коллекцию.
— А я пятнадцать лет была твоей женой. — Подошла к окну. — Пока ты вчера не решил стать моим надзирателем.
— Я просто...
— Ты запер от меня еду. — Повернулась к нему. — Мой муж повесил замок на холодильник и сказал мне «похудей, корова». Это нормально?
Он поднял голову. Глаза красные.
— Я был не прав. Понимаю. Но зачем же так...
— А как? — села напротив него. — Поговорить по-хорошему? Ты вчера готов был слушать?
Молчал.
— Или ты думал, что я буду молча терпеть? Радоваться твоей заботе?
— Лен...
— Не Лен. — Голос у меня был ровный. Даже удивительно ровный. — Вчера была Лен. А сегодня — женщина, которая продаёт имущество, чтобы оплатить развод.
Последнее слово повисло в воздухе.
Развод.
Вот оно, произнесено.
Андрей вцепился в подлокотники дивана.
— Ты не можешь. Мы же...
— Можу. — Достала из сумочки визитку адвоката. — Уже подала заявление.
Он взял визитку. Читал, как приговор.
— Из-за одного разговора? Из-за глупости?
Из-за глупости?
Во мне что-то щёлкнуло. Как тот замок вчера на холодильнике.
— Андрей, — сказала я очень тихо. — Ты считаешь глупостью то, что унизил свою жену? То, что запер от неё еду?
— Я хотел помочь...
— Заткнись.
Он моргнул. Видимо, не ожидал.
— Просто заткнись. И послушай внимательно. — Встала, подошла к нему вплотную. — Я взрослая женщина. Мне тридцать два года. Я зарабатываю деньги, плачу налоги, принимаю решения. И я не позволю никому — даже мужу — обращаться со мной, как с неразумным ребёнком.
Голос не повышался. Не срывался. Каждое слово — как камешек. Твёрдо и точно.
— Ты вчера решил, что имеешь право контролировать, что я ем. Решил за меня, что мне нужно худеть. Назвал меня коровой. — Наклонилась к нему. — А сегодня удивляешься, что у твоих решений есть последствия.
Андрей сидел, не шевелясь.
— Но это же...
— Это что? — Выпрямилась. — Не то же самое? Ты решаешь за меня — я решаю за твоё вино. Ты контролируешь мою еду — я контролирую своё будущее. Справедливо.
— Лена, пожалуйста...
— Поздно, Андрей.
Пошла на кухню. Сняла замок с холодильника — вчера ночью нашла запасные ключи в его столе. Замок грохнулся в мусорное ведро.
Громко. Хорошо.
Достала из холодильника всё, что хотела. Хлеб, масло, сыр, колбасу. Сделала огромный бутерброд.
Ела медленно, со вкусом. Каждый кусок был как маленькая победа.
Андрей стоял в дверях и смотрел.
— Что теперь будет? — спросил он.
— Теперь ты будешь жить без коллекции вин. А я — без мужа, который считает меня коровой.
— Я же не со зла...
— Знаешь что? — Допила чай, поставила чашку в мойку. — Не важно, со зла или нет. Важно, что ты это сделал. А я — вот это. — Кивнула в сторону подвала. — И мы квиты.
— Но деньги...
— Потратила на то, что мне нужно. Так же, как ты тратил на то, что нужно было тебе.
Он молчал. Долго. Потом сел за стол, где ещё вчера контролировал мои макароны.
— Сколько стоил адвокат?
— Половину твоих вин.
— А вторую половину?
— Отложила. На съёмную квартиру.
Лицо у него стало совсем серым.
— Значит, решение окончательное?
— Окончательное.
Встал, прошёлся по кухне. Открыл холодильник — теперь уже без замка. Постоял так.
— А если я извинюсь? Если пообещаю...
— Андрей. — Я посмотрела ему в глаза. — Ты вчера назвал меня коровой. Запер от меня еду. Решил контролировать каждый мой кусок. — Помолчала. — Это не то, что можно исправить извинениями.
— Но я же любил тебя...
— Любил? — Я встала, подошла к окну. — Любящие мужья не вешают замки на холодильник.
Он сел обратно. Руки лежали на столе, беспомощные.
— Что мне делать?
— Ничего. — Повернулась к нему. — Жить дальше. Без меня и без вина.
— Лена...
— Хватит. — В голосе появилась усталость. — Хватит, Андрей. Всё уже решено.
Пошла в спальню. Достала из шкафа чемодан.
Пора собираться.
Он пришёл следом. Стоял в дверях, смотрел, как я складываю вещи.
— Ты прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
— Куда?
— К сестре. Пока не найду квартиру.
Упаковала всё самое нужное. Документы, одежду, косметику. Остальное потом заберу.
Андрей всё стоял в дверях.
— Я не понимаю, — сказал он наконец. — Как всё так быстро...
— Не быстро. — Застегнула чемодан. — Ты просто вчера переступил черту. А я сегодня сделала выводы.
— Какую черту?
Я посмотрела на него. Правда не понимает?
— Ты стал решать за меня. Без моего согласия. И унижать меня. Это черта, которую нельзя переступать в семье.
— Но я же...
— Ты хотел, чтобы я похудела? — Взяла чемодан. — Вот тебе результат. Я похудела ровно на одного мужа.
Прошла мимо него к выходу.
— Лена! — окликнул он. — Постой!
Обернулась.
— Что?
— Ну нельзя же так... из-за одного вечера...
Из-за одного вечера.
Поставила чемодан, подошла к нему.
— Андрей, — сказала очень медленно. — Если ты до сих пор думаешь, что дело в одном вечере — значит, ты вообще ничего не понял.
— А в чём дело?
— В том, что ты считал возможным так со мной поступить. — Взялась за ручку двери. — В том, что в твоей голове нашлось место мысли о том, что можно запереть еду от жены и назвать её коровой.
Дверь открылась легко.
— И в том, — добавила я уже с порога, — что ты до сих пор не понимаешь, что именно ты сделал не так.
Вышла и закрыла дверь.
Тихо. Без хлопка.
На лестнице остановилась, прислушалась. Из квартиры не доносилось ни звука.
Наверное, сидит и думает, где найти денег на новую коллекцию вин.
Спустилась вниз. На улице было солнечно. Тёплый весенний день.
Достала телефон, позвонила сестре.
— Юль? Это я. Можно к тебе на несколько дней?
— Конечно. А что случилось?
— Расскажу при встрече.
— Серьёзно что-то?
— Серьёзно. Но правильно.
Повесила трубку. Вызвала такси.
Пока ждала машину, подумала о вчерашнем вечере. О замке на холодильнике. О трёх макаронинах на тарелке.
А сегодня утром этот замок лежит в мусорном ведре.
И Андрей сидит в пустой квартире без жены и без вин.
Справедливо.
Подъехало такси. Водитель помог загрузить чемодан.
— Куда едем?
Я дала адрес сестры и откинулась на сиденье.
За окном проплывал город. Обычный четверг. Обычная жизнь.
Только моя жизнь теперь совсем другая.
И знаете что? Мне это нравилось.
