Готовя рождественский стол, я щедро намазываю икру на промасленный хлеб.
Вспоминается голос старших, обучающих девочку науке новогодних бутербродов. Мазать надо пореже, пусть икринки ложатся тонюсенько, но без пробелов. Чтобы масленичных лакун не оставалось на хлебе - то дурной тон последей стадии.
Сколько таких бутербродов можно наделать из одной банки - на столько ты и хозяйка. Самые лучшие умудряются полные блюда на разных концах стола.
Улыбаюсь воспоминаниям. Ещё мазнула, погуще.
Дальше тут могло бы идти обобщение, как среда куёт нашу личность в смысле достатков и дефицитов, но серьезно, я не думаю, что количество съеденной икры на нас хоть как-то влияет. Что тогда, когда я могла посчитать количество икринок, что сейчас, когда ем ложками - это всё та же самая я без малейших изменений.
Сейчас сделать к какому-нибудь столу такие тонкие наши перестроечные бутерброды, думаю, было бы более чем стильно. Много икры вообще-то не полезно.
Влияет не реальный опыт наличия и нехватки, а то, что мы о нём думаем.
Как мы чувствовали себя в связи с тем, что кто-то тогда мазал как я сейчас, когда мы мазали тонко.
Нас меняет то, что предписано думать по этому поводу.
Насколько можно расслабиться и отдыхать со своим тонким слоем икры, пока у кого-то он толстый.
Расслабиться в своей кухне, пока кто-то в отеле на Мальдивах.
Радоваться в своих джинсах прошлого сезона, пока кто-то закутывается в театре в боа.
Поцеловать ребенка, который закончил с тройками не императорскую гимназию.
Вдохнуть морозный воздух в обычном дворе.
Вдохнуть. Воздух.
Это и есть то, что влияет.
Каждый вдох.
