После похорон отца Екатерина осталась в квартире одна, пытаясь справиться с горем и убрать после поминок. Она всегда была той, кто держал семью на себе, особенно в последние годы, когда отец болел и нуждался в постоянном уходе. Брат Алексей появился только на церемонию, а теперь, когда люди разошлись, он сразу взялся за старые обиды, словно смерть отца открыла дверь для всех накопившихся претензий. Екатерина чувствовала, как внутри всё сжимается от его слов, но старалась держаться, мою посуду и вытирая слёзы.
— Зря ты все эти годы за ним утки выносила, даже своей семьей не обзавелась, — бросил Алексей, стоя в дверях кухни и глядя на сестру с упреком. — Наследник-то я, а ты здесь никто. На что ты вообще рассчитывала? Я не понимаю. Думала, отец забыл твоего крутого парня, простил тебя? Нет, такое не забудешь никогда.
Екатерина продолжала мыть тарелки и стаканы, то и дело проводя рукой по лицу, чтобы смахнуть слёзы, которые не переставали течь. Она по-настоящему любила отца, ухаживала за ним долго и преданно, меняя белье, готовя еду, вызывая врачей по ночам, но его уход всё равно ударил как обухом, оставив пустоту внутри. А брат уже полез в дела, не дав даже отдышаться.
— Хватит, Лёш, — отозвалась она, не поднимая глаз от раковины. Для неё эти слова были как нож в сердце. — Его только что похоронили, люди едва разошлись, а ты уже такое несёшь, наследство делишь. Дай хоть немного времени пережить это.
— А то и говорю, потому что тогда ты вытащила деньги и исчезла, только тебя и видели, — не унимался Алексей, подходя ближе и опираясь на стол. — А потом вся такая бедная вернулась с поджатым хвостом. Отец-то, может, и простил тебя на словах, но не забыл ничего. Поняла? Ничего он не забыл. Всё помнил до последнего.
— Лёша, хватит уже, — повторила Екатерина, ставя тарелку на сушилку. — А ты же знаешь, что я не брала эти деньги. Да какая теперь разница, кто что знает или не знает. Прошлого не изменить. Лучше чаю мне сделай, если хочешь чем-то помочь.
— Сам чаю себе сделай, — огрызнулся Алексей, отходя от стола и обращаясь к сестре. — Я посуду мою, не видишь? Вообще не трогай её. Она тоже переживает.
Екатерина на миг остановилась, вытирая руки полотенцем, и подумала, как жена брата никогда не интересовалась отцом, не звонила, не приезжала помогать, даже в последние месяцы, когда он совсем ослаб. А теперь вдруг переживает?
— Она-то с чего переживает, если никогда не спрашивала, как отец себя чувствует, не помогала ему ничем? — не выдержала Екатерина, поворачиваясь к брату. — Хватит уже. А сейчас ещё будем разбирать, кто о ком заботился и кто помогал. Мы тоже многое делали. Мы ведь одна семья. И, конечно, Светлане тоже больно.
— Мою свою посуду, — буркнул Алексей, обращаясь к сестре, и вышел из кухни, направляясь к жене, которая сидела в гостиной на диване и листала видео в телефоне.
Светлана утомилась после похорон — день выдался холодным, с дождём, который моросил весь день и пропитывал одежду, портя настроение. Она не горевала по-настоящему, просто устала от всей этой суеты и уже мысленно планировала, как они с мужем переедут в эту двухкомнатную квартиру свёкра. Ремонт, конечно, обойдётся недёшево, но всё равно лучше вкладываться в своё жильё, чем отдавать деньги за аренду каждый месяц.
Она оглядела старый полированный сервант с облупившейся кромкой, дубовый стол с потрёпанными стульями, линолеум, истоптанный до белых пятен, и просиженный диван с коричневой обивкой, которая давно потеряла вид.
— Выбросить это всё куда подальше и сделать современный ремонт, — пробормотала Светлана себе под нос. — Может, дед какие деньги оставил? Хотя вряд ли. Придётся в кредиты залезать.
— Что ты там бормочешь? — спросил Алексей, заходя в комнату.
— Я? Да вот с Сергеем Петровичем прощаюсь мысленно, вспоминаю его, — ответила Светлана, не отрываясь от экрана. — Ты же знаешь, после смерти душа ещё несколько дней здесь остаётся. Вот и разговариваю с ним.
— Сумасшедшая ты, — усмехнулся Алексей, садясь рядом. — Да нет, ты что? Сейчас всем тяжело, всем больно, но он навсегда в нашем сердце. Ну что, поехали домой?
— Да, поедем, — согласилась Светлана, откладывая телефон. — Нужно отдохнуть после всего этого. Собирайся тогда, Катя, мы уезжаем, — крикнул Алексей сестре в кухню.
Екатерина выскочила из кухни, вытирая руки.
— Лёш, погоди, помоги стол в спальню отнести, — попросила она. — Я сама не дотяну его одна.
— А что его таскать туда-сюда? — отмахнулся Алексей, вставая с дивана. — Мы когда ремонт начнём, тогда и перенесём. Пусть стоит пока.
— Какой ремонт? — удивилась Екатерина, подходя ближе.
— Обычный, — пояснил Алексей. — Я думаю, через пару недель уже сюда рабочих пригоню. Пусть всё выносят и начинают. И стол они этот вытащат.
— Только не забудь съехать за две недели, — добавил он, глядя на сестру. — Можешь вещи пока отца перебрать. Мне из них ничего не нужно. Выбрасывай всё или отдай кому. Чем меньше хлама, тем легче тут будет работать.
— Лёш, а игрушки, марки забыл, что ли? — прошептала Светлана мужу, толкая его локтем.
— А марки и старые ёлочные игрушки заберём, — сказал Алексей, поворачиваясь к сестре. — Не выбрасывай их. Их можно дорого продать.
— Да ты что? — возмутилась Екатерина, чувствуя, как слёзы снова подкатывают. — Я тут вообще ничего трогать не собираюсь несколько месяцев. Рука не поднимется. Это же всё папино. Как ты можешь говорить "выброси"?
— Могу, — отрезал Алексей. — Нам же нужно сюда переезжаться. Аренда для нас неподъёмная, а я не могу терять деньги, пока ты тут в трауре сидишь. Ещё раз говорю, найди квартиру и переезжай. Две недели на это за глаза. Всё равно дома работаешь. Времени полным-полно.
— Это, вообще-то, и моя квартира тоже, — возразила Екатерина, стараясь говорить твёрдо.
— По завещанию наследник я, — заявил Алексей. — Тебе здесь делать нечего.
— И откуда ты знаешь, что написано в завещании? — спросила Екатерина, подходя ближе.
— Знаю, — ответил он. — Просто потому, что тебе отец не мог простить предательство и ничего оставлять не собирался. А утки ты за ним выносила только для того, чтобы заслужить прощение. Квартира же моя, и точка.
— Я не хочу с тобой больше разговаривать, — сказала Екатерина, отходя обратно. — Уходи, сил уже нет.
Она вернулась на кухню, села за стол и закрыла голову руками. Когда входная дверь хлопнула, она разрыдалась в голос. Это был какой-то кошмарный сон. Хотелось проснуться, но не получалось. Папы не стало, а теперь и брат начал выставлять её из дома, где она прожила все эти пять лет, пока заботилась об отце.
Екатерина была старше в семье, Алексей на три года младше. Когда им было пятнадцать и двенадцать, умерла мама. Отец работал учителем математики в местной школе, так что им втроём пришлось выживать на его зарплату и детские пособия. На Екатерину легли все обязанности по дому. Она в свои пятнадцать научилась готовить борщ, пюре, котлеты и даже пирожки. Стирала, убирала, присматривала за братом, который всегда вёл себя из рук вон плохо, постоянно приносил двойки по поведению.
А ей хотелось гулять, бегать на танцы, петь с мальчишками песни под гитару у подъезда, кататься на катке с красавчиком Павлом из параллельного класса. Он её, кстати, звал. Всё хотелось, как любой девчонке в пятнадцать лет, но отец не разрешал.
— Ты куда собралась? Обед-то готов? — спрашивал он, входя в кухню.
— Готов, — отвечала Екатерина. — Меня Павел ждёт.
— Подождёт, — говорил отец. — Рубашку мне на завтра погладила?
— Пап, ну у тебя же есть синие и чёрные, — пыталась она. — Я их вчера гладила. Может, в какой-нибудь из них пойдёшь?
— Екатерина, у меня завтра педсовет, — объяснял отец. — На него я должен прийти в белой рубашке. Ты же понимаешь, как это важно иметь опрятный внешний вид. Так что будь добра.
— Я вечером поглажу, — обещала она.
— Пап, там Павел, — чуть не плача добавляла Екатерина.
— А я сказал, подождёт, — настаивал отец. — Погладишь белую рубашку и вон те чёрные брюки. Да стрелки нормальные сделай, чтобы палец о них можно было порезать, а не так, как в прошлый раз.
— Пап, ну я потом, — упрашивала она.
— Сейчас всё должно быть готово и сделано, — требовал отец. — А после этого можешь заняться своими делами. Уроки у Лёшки проверь.
— Ну там математика, может, лучше ты, — предлагала Екатерина. — Я её не понимаю.
— Некогда мне, — отрезал отец. — Сядь и прорешай с ним задачки. И ему полезно, и тебе повторить, похоже, стоит. У тебя математика хромает из-за твоей лени. Ты же способная. Гены-то мои, но ленивая. Вот и садись с ним, открывай учебник и делай.
— Да пусть сам делает и разбирается, — тихо возражала Екатерина.
— Быстро, без разговоров, — приказывал отец. — Твой брат, твоя ответственность, ты старшая, ты должна.
Каждый день Екатерина слышала это, и чем строже отец становился с ней, тем мягче относился к выходкам Алексея. Тому можно было всё: хулиганить, курить за гаражами, прогуливать школу, грубить учителям, получать на Новый год самые вкусные конфеты и дорогие машинки.
Екатерина смотрела на всё это с грустью и однажды спросила отца.
— Почему ты его так балуешь, а меня постоянно попрекаешь, ругаешь? — поинтересовалась она.
— Екатерина, он остался без мамы, — объяснял отец. Для него это была самая страшная потеря. — Ему очень тяжело. Он же ребёнок.
— А я тоже потеряла маму, — напоминала она. — Я тоже ребёнок.
— Это другое, — говорил отец. — Ты девочка. Ты легче умеешь приспосабливаться. Ты старше, и ты должна ему помогать.
Но, похоже, это Алексей приспособился очень идеально. А Екатерина продолжала тянуть на себе весь дом и заниматься братом. После школы она раздавала листовки, чтобы заработать на дешёвую помаду и тушь. Брат знал, где она прячет деньги, и подворовывал.
А когда она понимала, что деньги пропали, устраивала скандал, плакала, кричала.
— Я на морозе стояла три часа, чтобы эти дурацкие бумажки раздать, — жаловалась Екатерина. — Я на джинсы себе коплю, а ты взял и украл, потратил их на какую-то ерунду.
— Катя, не кричи на брата, — вмешивался отец. — Ну что ты из-за какой-то фигни? А жалко денег для него, что ли?
— Это, вообще-то, мои деньги, — настаивала она. — Я их сама заработала. Мне ходить не в чем в школу. Ты бы видел, какие у нас девчонки модные в классе.
— Да у тебя одежды полный шкаф, — отвечал отец. — Не прибедняйся, пожалуйста. И нечего в школу выряжаться. Девочка должна выглядеть скромно.
— Ну, папа, пусть он вернёт деньги, — просила Екатерина.
— Хватит, он твой брат, — отрезал отец. — У вас всё общее. Надо тебе ещё заработаешь.
Со временем Екатерина привыкла к такому отношению. Да, многие слова отца казались ей несправедливыми и жестокими, но в глубине души она понимала, что без её заботы они просто пропадут. Хотя время от времени чаша терпения переполнялась. Хотелось просто сбежать из дома. Да и Павел, её теперь уже молодой человек, предлагал уехать из города и начать вместе жизнь с чистого листа.
— Да как я отца с братом оставлю одних? — сомневалась Екатерина. — Пропадут же без меня.
— Да не маленькие они, справятся, — уговаривал Павел.
— Нет, я не могу, — отвечала она. — Я должна им помогать. Весь дом на мне. Ну кто им готовить-то будет?
Екатерина уже окончила институт и работала бухгалтером в частной фирме. Они продолжали встречаться с Павлом и подумывали пожениться. Алексей учился на третьем курсе юридического. Ну, точнее, не учился, а просто появлялся раз в семестр и всеми правдами и неправдами пытался получить зачёты. В школе сестра за него домашнее задание делала. Здесь так не получалось. Нужно было как-то самому шевелиться.
А потом в их семье случилась ситуация, которая изменила всё. Екатерина сообщила отцу, что Павел сделал ей предложение, и они собираются съехаться и начать жить вместе. Отец разозлился, устроил скандал.
— Это что ты выдумала? Съехать от нас? — кричал он, краснея от злости. — А за домом кто будет следить?
— Да, выдумала, — отвечала Екатерина. — Я хочу жить и для себя, со своим любимым человеком. Свою жизнь, а не проживать вашу. Неужели ты не понимаешь? Кажется, родители обычно радуются, а не скандалы устраивают.
— Поедешь, когда я разрешу, — заявил отец.
— Павел тебе не пара, — добавил он. — Выучился на повара, и теперь борщи в столовой варит. Тоже мне мужик.
— Павел замечательный, и работа у него достойная, — защищала Екатерина. — Как ты вообще можешь такое говорить?
— Повторяю, никуда ты не пойдёшь и жить с ним не будешь, — настаивал отец. — Вон Алексей опять хвостов насобирал в институте. Съезди и разберись. Или тебе какой-то Павел важнее родного брата?
— А если и важнее? — плакала Екатерина. — Павел меня любит, между прочим. Не то, что ты с Алексеем. Я для вас как прислуга. Я же не виновата, что мама умерла. Я не выбирала этого, и я не должна была всё это тянуть.
— Это ты так решила? — спрашивал отец. — Да, потому что ты старше. Брат тоже не виноват, что мама умерла.
Они ругались весь вечер и наговорили друг другу много неприятных лишних слов, которые простить можно, но забыть никогда.
Утром, пока все ещё спали в доме, Екатерина тихонько собрала чемодан с самыми необходимыми вещами, и они с Павлом уехали в большой город, где его ждала новая жизнь. Ему там предложили место в ресторане с очень приличной зарплатой, от которой трудно было отказаться, ведь такие шансы выпадают не каждый день. А работу бухгалтера она могла найти практически везде, без особых проблем, так что это казалось разумным шагом для них обоих.
Спустя две недели Екатерина наконец решилась набрать номер отца, чтобы хотя бы услышать его голос и объяснить, почему уехала так внезапно. Но вместо приветствия с другого конца провода раздался грубый упрёк.
— А, дрянь, объявилась, — буркнул отец, не скрывая раздражения, как гром среди ясного неба.
— Где деньги? — продолжил он сразу, не давая ей вставить слово.
— Какие деньги? — удивилась Екатерина, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
— Все, что у меня в шкатулке лежали, — пояснил отец. — Ты и взяла. Я знаю. Чтобы сегодня же вернула.
— Я ничего не брала, — возразила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от несправедливости. — Как ты вообще такое можешь говорить? Может, Лёша взял? Он же знал, где они лежат.
— Не нужно свою вину перекладывать на других, — отрезал отец. — Лёшка парень честный, никогда такого не сделает. Я знаю. Ты взяла на билеты и на своего Павла. Верни, или ты мне не дочь больше.
После этого Екатерина пыталась звонить отцу ещё несколько раз, объяснять, что произошло недоразумение, но он просто сбрасывал вызовы или отвечал коротко, вычеркивая её из своей жизни, словно она никогда и не была частью семьи. Обратной дороги домой для неё больше не было.
Она скучала по брату, по отцу, по тем редким моментам тепла, которые иногда случались в их доме, но они не хотели с ней общаться, игнорируя все попытки связаться.
Екатерина два года делила жизнь с Павлом, и эти месяцы казались ей подлинным блаженством, наполненным обыденными удовольствиями и мечтами о завтрашнем дне. А затем, совершенно внезапно, он оставил её из-за официантки из ресторана, в котором трудился, просто упаковал свои пожитки и ушёл, не утруждаясь подробными разъяснениями.
Екатерина пролила немало слёз, не веря в то, что случилось, затем упаковала свои вещи, арендовала крохотную квартирку на краю города, где её дохода едва хватало на оплату жилья и простое существование. Обратный путь в родные места не привлекал, ведь там скопилось чересчур много горечи.
Как-то ей позвонил брат и сказал без лишних предисловий.
— Приезжай, у отца инсульт случился, — сообщил Алексей. — А за ним нужно ухаживать, сам он теперь не справится.
И Екатерина бросила всё, что у неё было в том городе, собралась и вернулась, чтобы помочь, несмотря на все прошлые обиды.
Папа стал лежачим, плохо говорил, мог двигать только правой рукой, а левая сторона тела отказывала ему полностью. Увидев его таким жалким и беспомощным, она сразу забыла все обиды, которые копились годами.
Ничего из прошлого больше не имело значения, сейчас важно было облегчить ему жизнь, поправить здоровье насколько возможно, накормить наваристым куриным бульоном, который он всегда любил, и пока он спит, успеть сбегать в магазин за его любимыми эклерами. Дороговато они стоили, но он их так обожал, что она не жалела на это денег.
Алексей из их жизни почти исчез, он не хотел заниматься отцом, иногда привозил какие-то продукты и при этом внимательно смотрел на папу, словно оценивая ситуацию.
— Ну как он сегодня? — спрашивал брат, ставя пакеты на стол с тяжелым вздохом. — Не лучше?
— Нормально, мне кажется, немножко получше стало, — отвечала Екатерина, разворачивая покупки. — Говорит более внятно. Я от таблеток ему достала хорошие, импортные. Ну и занимаюсь с ним, как доктор прописал, упражнения делаем потихоньку.
— А молодец, молодец, — кивал Алексей. — Врач не говорил, сколько вообще люди в таком состоянии живут?
— Ну, прогнозы неплохие при хорошем уходе, — объясняла она. — Ты, кстати, сможешь с ним посидеть? Мне в аптеку нужно сходить за новой порцией лекарств.
— О, нет, бежать пора, — отказывался брат. — Закажи доставку лекарств. Главное, не оставляй его одного, мало ли что.
Екатерина честно и очень хорошо ухаживала за папой пять лет, вкладывая в это все силы, она очень устала, но будто не замечала этого, потому что видела, как отцу становится хоть немного легче. Жила по строго прописанному графику, успевала работать онлайн, удалённо ведя бухгалтерию для небольшой фирмы, и делать всё то, что нужно было отцу: готовила свежую еду, выносила утки, убирала в квартире, купала его осторожно, искала специалистов для консультаций и пыталась всеми силами продлить его жизнь, не давая болезни взять верх.
Пенсия у него была небольшой, но на лекарствах, фруктах и качественных продуктах для отца она никогда не экономила, всегда выбирая лучшее, что могла себе позволить.
Незадолго до своего последнего дня Сергей Петрович проснулся очень рано и своим обычным голосом, без запинок, позвал дочь.
— Катенька, иди-ка сюда, — сказал он, и Екатерина не поверила своим ушам.
— Пап, ты нормально говоришь? — спросила она, вбегая в комнату. — Как такое может быть?
Она вышла из своей комнаты в ночной рубашке и стояла, не в силах поверить в то, что происходит, глядя на отца, который смотрел на неё ясно.
— Не перебивай, мало времени у меня осталось, — попросил отец.
— Прости меня за всё, что я сделал, и за деньги те, — продолжил он. — Прости меня.
— Да чего ты заплакала-то? — мягко упрекнул он. — Ну какие деньги?
— Не перебивай, — повторил отец. — Я знаю, ты их не брала.
Отец начал запинаться, стал говорить медленнее, тише, но продолжал.
— Я всё узнал, — сказал он. — Лёшка взял их, чтобы не вылететь из института без зачётов.
— Да, пап, я это поняла, но ты же не хотел со мной говорить тогда, — ответила Екатерина, подходя ближе.
— Прости меня, я... — начал отец, но расплакался, а потом начал кричать, страшно, как будто изнутри его жгло огнём.
Истерика длилась несколько минут, Екатерина пыталась его успокоить, обнять, напоить водой, гладя по спине. Потом дала ему снотворное, и он уснул, наконец затихнув.
А через несколько часов открыл глаза, спокойно посмотрел на неё и больше никогда, до самой смерти, не проронил ни слова, словно мозг забыл, как говорить, глотать, как двигаться.
Умер он тихо, просто в одно утро не проснулся, и Екатерина, войдя в комнату, сразу поняла, что его больше нет.
И тогда она осознала, что теперь осталась сиротой, и никто больше никогда не назовёт её дочкой, не спросит, как дела, не попросит помощи.
Вскоре после похорон Алексей с Светланой остались в квартире, будто стервятники на добычу. Они ждали квартиру и особо не скрывали этого, обсуждая планы на переезд. И вот сегодня после похорон родной брат ей прямо всё высказал, выплеснув накопившуюся злость.
А ещё она поняла, что теперь у неё много времени, а делать особо нечего, до этого всё было занято отцом, его нуждами, но дела закончились внезапно.
Выезжать она не собиралась до оглашения завещания, решив дождаться официального момента.
Алексей продолжал звонить, но она не отвечала, не желая слышать новые упрёки.
В итоге встретились на оглашении завещания у нотариуса, где всё должно было проясниться.
Алексей самонадеянно улыбался, сидя в кресле, Светлана выглядела потрясающе: свежая укладка, яркий макияж, красное платье, которое подчёркивало её фигуру. После они собирались сразу в ресторан, чтобы отпраздновать победу, ведь квартира в центре города теперь их, как они думали.
Но когда нотариус стал озвучивать волю покойного, они изменились в лице, улыбки сползли.
Отец отписал квартиру Екатерине, Алексею же досталась его коллекция марок и кофейный сервиз из ГДР. К завещанию было приложено письмо детям.
Нотариус передал его Алексею, и тот трясущимися руками вскрыл конверт, разворачивая бумагу.
"Дорогие мои Екатерина и Лёша, я рассудил так. Лёша, Екатерина ведь одна, ей негде жить, а ты мужчина и должен наконец взять ответственность на себя. Мы много с тобой дел наворотили. Я знаю, что эти деньги взял ты. Так что теперь пора отдать долг. Будьте счастливы. Ваш папа."
— Вот сволочь, — выругался Алексей, комкая письмо.
— Я не поняла, он нам ничего не оставил? — спросила Светлана, хлопая глазами с огромными наращёнными ресницами.
— Сервиз, марки он нам оставил, — закричал Алексей, поворачиваясь к сестре. — Это всё ты подстроила. Ты? Он же был болен. Ты ему эту бумажку подсунула. Я в суд пойду. Он болел. Он не соображал.
— Лёша, ты чего? — возмутилась Екатерина, вставая.
— Прошу заметить, завещание было составлено задолго до болезни Сергея Петровича, — вмешался нотариус, просматривая документы. — Любой суд это подтвердит.
Алексей вскочил, схватил Светлану за руку и вылетел из кабинета, хлопнув дверью.
— Поздравляю, Екатерина Сергеевна, — сказал нотариус. — Жизнь полна сюрпризов.
— Да уж, правда, — согласилась Екатерина.
Она была шокирована тем, что произошло, и пока никак не могла собраться с мыслями, но ясно было одно: съезжать ей никуда не надо, искать новое жильё тоже, теперь это её дом по праву.
С Алексеем они снова не общались, он буквально вычеркнул её из жизни, как когда-то отец.
Прошло около двух лет, и как-то она встретила Светлану на улице, та выглядела уставшей, злой, с потухшим взглядом.
— Привет, — поздоровалась Екатерина.
— Как Лёша? — спросила она, останавливаясь.
— Нормально, — ответила Светлана, поправляя тяжелую сумку. — Ты знаешь, очень хорошо устроился твой братец. Он всё ещё переживает, что отец оставил его без наследства. Ничего делать не хочет. Лежит на диване, смотрит телевизор.
— Я говорю: "Ищи работу, я сама всё не вытяну", — продолжила Светлана. — А он говорит: "Не могу ничего найти, да и сил у меня нет".
— Да уж, знакомо, знакомо, — кивнула Екатерина.
— Ай, думала, он меня будет обеспечивать, а выходит наоборот, — пожаловалась Светлана. — А тебе постоянно говорит, как ты о нём заботилась. Тебя мне в пример ставит. Ну ничего, я его добью. Это дело непростое.
— Ну удачи тебе, — улыбнулась Екатерина.
— Не хочешь, кстати, забрать его обратно? — со вздохом спросила Светлана.
— Ну уж нет, спасибо, — отказалась Екатерина. — Я больше не могу быть ему нянькой, тем более будет скоро кого нянчить.
И Екатерина положила руку на свой округлившийся живот.
— Седьмой месяц уже, — добавила она.
— О, это же... — начала Светлана.
— Да, как все, встретила хорошего мужчину, — объяснила Екатерина. — Вот, буквально через неделю после нотариуса в магазине встретила Андрея. Через полгода расписались, теперь ждём малыша.
Екатерина поспешила домой, где было спокойно и хорошо, без лишних драм.
Вечером, после трапезы, они с Андреем устроятся перед телевизором и нальют чай из того древнего сервиза из ГДР, который брат так и не удосужился забрать, бросив его в квартире.