Бенджамин Дизраэли, британский премьер XIX века, как-то заметил, что существует три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика. Сегодня его ироничное высказывание звучит особенно актуально, когда мы наблюдаем, как глобальная антитабачная кампания все чаще опирается не на индивидуальные медицинские истории, а на агрегированные данные, трактуемые строго в заданном ключе. Этот механизм, набравший колоссальную инерцию, начинает вызывать вопросы не только у скептиков, но и у части научного сообщества, обвиняющего его в переходе ко второй, «наглой» стадии.
На каждой пачке сигарет мы видим лаконичные, но устрашающие предупреждения о последствиях. Они преподносятся как аксиома, не требующая доказательств. Но возникает закономерный вопрос: на чем основаны эти универсальные «сценарии»? Принято ссылаться на масштабные исследования «мировых медиков». Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что многие из этих изысканий либо не являются по-настоящему независимыми, либо их методология и выводы вызывают серьезные дискуссии среди специалистов.
Яркий пример — тезис о курении как причине преждевременного старения кожи. Еще в 2019 году ряд авторитетных дерматологических исследований продемонстрировал, что значимой разницы в скорости биологического старения кожи между курящими и некурящими людьми при прочих равных условиях (УФ-воздействие, уход) не выявлено. Тем не менее, этот образ «сморщенного курильщика» остается одним из самых популярных в арсенале пропаганды. Маховик борьбы раскручен слишком сильно, чтобы останавливаться на коррекции частных, пусть и не подтвердившихся, тезисов.
Более серьезный сюжет разворачивается вокруг фундаментальных докладов, легших в основу международного регулирования. Показателен судебный процесс в Вашингтоне, инициированный еще в 2011 году против ряда экспертов Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA). В частности, деятельность трех видных ученых — Джонатана Самета, Нила Беновица и Джека Хеннингфилда — была подвергнута тщательному анализу. В результате суд усомнился в их беспристрастности и исключил из состава консультативного совета. Причина? На протяжении десятилетий эти эксперты получали регулярное финансирование и гранты от фармацевтических гигантов GlaxoSmithKline и Pfizer, компаний, прямо заинтересованных в развитии рынка средств для отказа от курения.
Учитывая, что современное медицинское лобби представляет собой транснациональный бизнес с оборотом в сотни миллиардов долларов, сложно воспринимать его деятельность исключительно как альтруистическую заботу о здоровье человечества. Создание и поддержание определенных «легенд» через лояльных экспертов становится частью бизнес-модели. Ведь рынок никотинозаместительной терапии, антидепрессантов и прочих «помощников» в отказе от курения — это многомиллиардная индустрия, выросшая на почве декларируемой эпидемии.
Парадокс в том, что именно доклады этих дискредитированных судом специалистов продолжают служить краеугольными камнями глобальной антитабачной политики. Речь идет о знаковом отчете 1998 года, утверждавшем, что никотин вызывает зависимость, сравнимую с героиновой, и докладе 2006 года о смертельной опасности пассивного курения. Последний, по сути, стал научным обоснованием для Рамочной конвенции ВОЗ и последовавших за ней повсеместных запретов на курение в общественных местах. Даже их более поздняя работа о вреде ментоловых сигарет была признана научным сообществом методологически сомнительной, что не помешало ей стать основанием для законодательных запретов во многих странах.
Это указывает на важный тренд: правда начинает медленно всплывать, однако ей противостоят колоссальные финансовые и политические инвестиции. Ждать быстрой либерализации подходов не приходится, но сам факт обнародования подобных конфликтов интересов еще несколько лет назад казался немыслимым.
Самый устойчивый и эмоционально заряженный аргумент — прямая причинно-следственная связь между курением и раком легких. Он подается как неопровержимая истина. Между тем, часть исследователей указывает, что эта «связь» основана преимущественно на эпидемиологических (статистических) данных, которые корреляцию нередко выдают за причинность. Более того, существуют научные работы, авторы которых — признанные эксперты в области онкологии — ставят под сомнение исключительную роль курения в развитии рака легких, обращая внимание на комплекс других факторов: генетическую предрасположенность, экологию, влияние других канцерогенов. В этих документах звучат и серьезные обвинения в адрес минздравов и антитабачных организаций: утверждается, что намеренное упрощение и игнорирование многофакторной природы заболевания вредит не только курильщикам, отвлекая ресурсы от изучения реальных причин, но и обществу в целом, создавая искаженную картину рисков.
Таким образом, за фасадом единодушной и благостной кампании за здоровье нации просматривается сложная картина, где переплетаются наука, большая политика, транснациональный бизнес и статистика, которую, как известно, можно интерпретировать весьма гибко. Вопрос не в том, полезно или вредно курение — ответ на него лежит в плоскости личной ответственности. Вопрос в том, насколько честно и прозрачно обществу преподносят «научно обоснованные» аргументы для управления его поведением.