Большое годовое «2025 letter» Дэна Вана: личный отчет о годе, размышления о Кремниевой долине, Китае, США, Европе, ИИ и книгах

https://danwang.co/2025-letter/ Большое годовое «2025 letter» Дэна Вана: личный отчет о годе, размышления о Кремниевой долине, Китае, США, Европе, ИИ и книгах.

1. Кремниевая долина и КПК

Автор проводит параллель между Кремниевой долиной и Коммунистической партией Китая: обе серьезны, малоироничны, склонны к параноидальному контролю и усиливают свою власть за счет ослабления государств.

Он описывает Сан-Франциско как странную смесь «строителей Бога в коробке» (ИИ) и почти готического культа, но при этом признает его как наиболее меритократичную и открытую для иммигрантов часть США, где молодые технари могут быстро вырасти.

Ван ценит в техно-среде скорость, открытость к идеям, плотные сообщества фаундеров, но критикует узость мышления, «автистические» тенденции, стадность и «мягкий ленинизм» теха, нетерпимость к инакомыслию и слабость в культуре и искусстве.

2. ИИ, «решающее стратегическое преимущество» и Китай–США

Он разбирает идею decisive strategic advantage (DSA) из Бострома: суперразум дает тотальному владельцу мировое доминирование, что оправдывает гонку США за суперИИ и чип-контроли против Китая.

Автор скептичен к DSA: китайские модели (DeepSeek, Qwen и др.) отстают от американских, но не на десятилетия; открытость китайских моделей и большой пул китайских исследователей позволяют Китаю быстро догонять.

Ключевое преимущество Китая — инфраструктура и электроэнергия: генерация растет, строятся солнечные, угольные и ядерные мощности, тогда как США упираются в энергобарьеры и недостроенные сети.

Кремниевая долина сосредоточена на вычислительных кластерах и моделях, но плохо думает о массовом внедрении ИИ (право, медицина, регулирование, политика), тогда как Пекин планирует «внедрить ИИ повсюду» и акцентирует embodied AI в роботах и производстве.

3. Китайский «индустриальный мотор» и недооценка Западом

Китай уже лидирует почти во всех технологиях, кроме полупроводников и авиации, опираясь на «глубокую инфраструктуру» и плотные промышленно-технологические экосистемы.

Примером служат электромобили и Xiaomi: китайские компании быстрее выводят продукты (цикл 18 месяцев против 5 лет на Западе), дают больше функций при меньшей цене и разрушают позиции немецкого автопрома.

Западные элиты ошибаются, объясняя успех Китая только субсидиями и воровством ИС; автор делает акцент на жёсткой конкуренции, повседневных инновациях на фабриках и лидерстве в автоматизации и роботизации.

США рискуют, делая «высокозаложенную ставку» на глубокое обучение при слабой производственной базе, тогда как Китай строит полный цикл от энергии до готовых товаров.

4. США, Европа и стратегическая конкуренция

Ван считает, что США и Китай — два главных полюса изменения, а Европа — комфортная, но стагнирующая: высокие налоги и цены, низкие зарплаты, дорогой и малодоступный жилищный фонд, проигрыш Китаю в промышленности и США в сервисах и биотехе.

Он критикует США за неспособность к крупным инфраструктурным проектам (железные дороги, энергетика, оборонка), неумелую промышленную политику и разрушительные эпизоды вроде рейда на корейский аккумуляторный завод.

Вместе с тем, автор более оптимистичен по отношению к США, чем к Европе и Китаю: Америка притягивает амбициозных людей, обладает плюрализмом и возможностью реформ, если осознает и начнет исправлять институциональные сбои.

Он видит конкуренцию США и Китая как динамическую: лидер неизбежно совершает ошибки от переоценки себя, проигрывающий получает стимул к реформам; ни одно структурное преимущество не гарантирует финальной победы.