Утром Андрей сидел на кухне с телефоном в дрожащих руках. Лицо серое, глаза красные.
— Лена, ты что наделала? — прошептал он, когда я вышла завтракать.
Я спокойно поставила чайник. Руки не дрожали. Сердце билось ровно.
Значит, Танька уже рассказала ему про следователей. Быстро же.
— Кашу будешь? — спросила я, открывая шкафчик.
— ЛЕНА! — заорал он так, что со стола подпрыгнула ложка. — Ты понимаешь, что ты сделала?
Я обернулась. Посмотрела на него внимательно.
Вчера он тоже кричал. Только тогда я стояла вот здесь же, у плиты, а он рвал на мне волосы. Больно было. А сейчас он сидит, как побитая собака.
— Понимаю, — сказала я. — Прекрасно понимаю.
Насыпала овсянку в тарелку. Залила кипятком. Размешала. Обычные движения. Привычные.
А вчера вечером эти же руки набирали номер следователя Петрова. Пальцы не дрожали и тогда.
— Но как ты могла? — Андрей встал, подошел ко мне. — Она же ничего плохого тебе не делала!
Я поставила тарелку на стол. Села напротив него.
— Ничего плохого, — повторила я медленно. — А ты?
Он замер.
Конечно, не ожидал такого вопроса. Думал, я буду оправдываться. Плакать. Просить прощения.
— Я... — начал он. — Лена, это другое. Между нами все давно...
— Стоп.
Одно слово. Тихо. Но он замолчал.
Я встала, подошла к окну. Соседка напротив развешивала белье. Обычное утро. Обычная жизнь.
А вчера в это же время Танька, наверное, собиралась на работу. В налоговую. Где она уже три года крутит левые схемы для местных предпринимателей. Где думает, что никто ничего не знает.
— Знаешь, — сказала я, не оборачиваясь, — я долго думала, что делать. Когда узнала про вас.
— Лена...
— Помолчи. Я говорю.
Ладони лежали на подоконнике. Прохладном. Гладком.
Полгода назад я случайно увидела ваши переписки. Сердце тогда бешено колотилось. Руки тряслись. Я даже плакала. А сейчас — ничего. Пустота.
— Сначала хотела просто уйти. Тихо, без скандалов. Снять квартиру, подать на развод. Ты бы остался с ней, я бы начала новую жизнь.
Я повернулась к нему лицом.
— А потом ты устроил мне вчерашний спектакль.
Андрей побледнел еще сильнее.
— Я не хотел... Просто сорвался...
— БЕЗДАРНАЯ БАБИЩЕ! — произнесла я его вчерашние слова спокойным голосом. — Помнишь?
Он сжался.
Да, помнит. Помнит, как схватил меня за волосы. Как трясал. Как кричал, что я ничего не умею, что Танька готовит в сто раз лучше.
— И тогда я поняла, — продолжила я, садясь обратно за стол. — Что просто уйти мало.
Взяла ложку. Зачерпнула кашу. Прохладная уже. Но ничего, съем.
— Танька работает в налоговой инспекции. Третий отдел. Занимается камеральными проверками малого бизнеса.
Андрей смотрел на меня во все глаза.
— И у меня есть знакомый следователь. Петров. Мы с ним в институте учились. Очень принципиальный человек. Борется с коррупцией.
Еще ложка каши. И еще.
— Оказывается, на Танюшку уже давно собирают материал. Подозревают в получении взяток от предпринимателей. Но доказательств не хватало.
Я подняла глаза на мужа.
— А вчера, когда ты таскал меня за волосы и обзывал бездарной бабищей, я сидела в машине у следователя Петрова. Рассказывала, как твоя любовница хвасталась мне на дне рождения Марины, сколько денег она получила от ООО "Спектр" за закрытие проверки.
Андрей схватился за сердце.
— Ты... что ты наделала...
— То, что должна была сделать еще полгода назад, — ответила я. — Только тогда я была дурой. Любила тебя. А теперь нет.
Встала. Понесла тарелку к мойке.
— Петров сказал, что к вечеру у них будет достаточно доказательств. Танька уже дает показания. Про деньги. Про схемы. Про все.
Вымыла тарелку. Поставила в сушилку.
— А еще он предупредил, что могут вызвать и тебя. Как свидетеля. Ведь ты в курсе ее работы, наверное?
Андрей сидел молча. Руки тряслись.
Конечно, в курсе. Танька же не умеет помалкивать. Наверняка рассказывала ему про свои "подвиги" на работе. А он слушал, восхищался ее "предприимчивостью".
— Лена, — прошептал он. — Лена, ну что ты делаешь? Мы же можем все решить. Можем поговорить...
Я обернулась.
— О чем говорить? — спросила я. — О том, как ты называл меня бездарной? Или о том, как хвалил Танькину стряпню?
Подошла к холодильнику. Достала молоко. Налила в стакан.
— Знаешь, вчера, когда ты кричал на меня из-за борща, я подумала: а ведь я действительно плохо готовлю. Танька лучше. Она моложе, красивее, умнее.
Отпила молоко. Прохладное, свежее.
— А потом ты схватил меня за волосы. И я поняла: да, может, я и готовлю хуже. Но я честная.
Андрей встал, попытался подойти ко мне.
— Не надо, — сказала я. — Стой где стоишь.
Руки снова не дрожат. Хорошо. Значит, все правильно делаю.
— Петров звонил сегодня утром. В шесть. Танька во всем призналась. Называла фамилии, суммы, даты. Очень подробно. Видимо, надеется на снисхождение.
Поставила стакан на стол.
— А еще он сказал, что дело громкое. Журналисты уже интересуются. Представляешь, какой заголовок будет? "Сотрудница налоговой получала взятки от предпринимателей".
Я улыбнулась.
— И фотография Таньки на первой полосе.
Андрей упал на стул.
— Господи, Лена... что же ты наделала... У нее дети...
— У нее муж есть. Пусть разбирается.
Да, дети. Два мальчика, восемь и десять лет. Но об этом я думала полгода назад, когда собиралась просто уйти. А вчера, когда он рвал мне волосы, почему-то не подумал про моих детей.
Взяла сумку с дивана. Документы, деньги, ключи от съемной квартиры — все на месте. Договор аренды я подписала еще неделю назад.
— Ты куда? — испуганно спросил Андрей.
— К себе домой.
— Как к себе? Это же наш дом!
Я остановилась у двери.
— Наш дом был до вчерашнего вечера. До того момента, как ты назвал меня бездарной бабищей.
Надела куртку. Застегнула молнию.
— А теперь это твой дом. Живи в нем один. Или с Танькой, когда ее выпустят.
— Лена! — он вскочил, бросился ко мне. — Лена, ну нельзя же так! Мы столько лет вместе!
Я открыла дверь.
— Семнадцать лет, — согласилась я. — Хорошие годы. Жалко, что ты их испортил.
Вышла на лестничную площадку. Андрей стоял в дверях, хватался за косяк.
— Лена, подожди! Давай поговорим! Я все понимаю, я виноват, но можно же исправить...
— Вчера можно было исправить, — сказала я, нажимая кнопку лифта. — Сегодня уже нет.
Лифт приехал. Я вошла внутрь.
— Лена! — закричал Андрей. — Лена, это же не по-человечески! Подставить так!
Двери закрывались.
— Не по-человечески — это драть жену за волосы, — ответила я уже через закрытые двери.
Лифт поехал вниз.
Странно. Руки все еще не дрожат. Сердце бьется ровно. Даже легче как-то стало.
На первом этаже меня ждала соседка — тетя Валя с четвертого этажа. Лицо у нее было любопытное.
— Леночка, а что это Андрей с утра такой крик поднял? Весь дом слышал.
— Ничего особенного, — ответила я. — Просто узнал новости.
— Какие новости?
— Про свою любовницу. Ее вчера арестовали за взятки.
Тетя Валя открыла рот, но я уже вышла на улицу.
Солнце светило ярко. Воздух был свежим, с запахом весны и мокрой земли. Я достала телефон, набрала номер такси.
— Спасибо, что приехали, — сказала я водителю, садясь в машину. — На Советскую, дом двенадцать.
Машина тронулась. В зеркале заднего вида я видела окна нашей — теперь его — квартиры. В одном окне мелькнула тень. Андрей смотрел вниз.
Наверное, звонит Таньке. А Танька сидит в следственном изоляторе и рассказывает про тысячи долларов от "Спектра" и других фирм. Интересно, вспомнит ли она, как хвасталась мне этими деньгами на Маринином дне рождения? "Лена, ну что ты как святая? Все так живут!"
Телефон зазвонил. Андрей.
Я сбросила звонок.
Потом еще раз зазвонил. И еще.
На пятый раз я отключила телефон.
— Далеко едете? — спросил водитель.
— Домой еду, — ответила я и откинулась на спинку сиденья.
Да. Домой. В маленькую однушку, которую я сняла на свое имя. Где никто не будет кричать на меня из-за борща. Где никто не будет таскать за волосы. Где никто не будет называть меня бездарной бабищей.
За окном проплывали знакомые улицы. Мы ехали через центр, мимо налоговой инспекции. Здание серое, унылое. У входа толпились журналисты с камерами.
— Что-то случилось? — кивнул водитель на толпу.
— Сотрудницу арестовали за взятки, — ответила я. — Скандал, наверное, будет большой.
— Да уж, — покачал головой водитель. — Везде воруют. А потом удивляются, почему жизнь такая...
Мы проехали мимо. Журналисты остались позади.
Через полчаса машина остановилась у серого девятиэтажного дома. Я расплатилась с водителем, вышла на тротуар. Достала ключи.
Квартира на третьем этаже. Комната, кухня, ванная. Мебель самая простая — кровать, стол, шкаф. Но это мое.
Поднялась по лестнице. Открыла дверь. Тишина. Покой.
Прошла на кухню, поставила чайник. Села у окна.
Телефон молчал.
Хорошо.
За окном началась обычная жизнь. Дети шли в школу с портфелями. Женщины торопились в магазин. Мужчина выгуливал собаку.
Никто из них не знал, что час назад одна женщина сделала телефонный звонок, который разрушил сразу две семьи.
Чайник закипел. Я заварила чай, села с чашкой у окна.
Интересно, что сейчас делает Андрей? Наверное, все еще звонит Таньке. А ее телефон лежит в камере хранения следственного изолятора. Вместе с сумочкой, часами и обручальным кольцом.
Попила чай. Горячий, крепкий.
Взяла телефон, включила. Семнадцать пропущенных от Андрея. Три сообщения.
Первое: "Лена, ну отвечай! Мы должны поговорить!"
Второе: "Это безумие! Ты разрушила жизнь невинного человека!"
Третье, отправленное пять минут назад: "Танину мать увезли в больницу с сердечным приступом. Доволна?"
Я стерла все сообщения. Внесла номер Андрея в черный список.
Нет. Не доволна. И не недоволна. Просто равнодушна.
Встала, подошла к зеркалу в прихожей. Посмотрела на свое отражение.
Обычная женщина сорока двух лет. Не красавица, не урод. Просто женщина. На затылке еще видны следы от вчерашних рывков за волосы — маленькие ссадины.
Заживет. Все заживает.
Телефон опять зазвонил. Номер незнакомый.
— Алло?
— Елена Витальевна? Это следователь Петров. Как дела?
— Нормально, — ответила я. — Спасибо, что предупредили.
— Не за что. Кстати, возможно, понадобится ваше свидетельство в суде. Готовы дать показания?
— Готова.
— Отлично. До свидания.
— До свидания.
Положила трубку. Села обратно у окна.
Суд будет месяца через три-четыре. Танька получит года два условно, если повезет. Андрей останется один. Может, найдет себе новую любовницу. Поумнее.
А я буду жить здесь. В маленькой квартире с видом на детскую площадку. Буду ходить на работу, готовить себе ужин, смотреть сериалы.
И никто не будет называть меня бездарной бабищей.
Допила чай. Встала. Пора было идти в магазин — в холодильнике пусто.
Надела куртку, взяла сумку. Вышла на улицу.
Солнце по-прежнему светило ярко.
