— Нина Романовна, вы что, елку наряжаете?
Аня забежала в дом так резко, что едва не забыла захлопнуть дверь. Свекровь стояла в гостиной с коробкой игрушек, а в углу уже красовалась высокая пушистая ель. Третьего января. В доме, который по завещанию принадлежал Ане.
— Анечка, ты что так кричишь? — свекровь даже не обернулась, продолжая развешивать красные шары. — Мы с Дмитрием Юрьевичем решили к Рождеству дом украсить. Посмотри, какая красавица! На рынке последнюю взяли, такие быстро разбирают.
— Это мой дом, — Аня чувствовала, как внутри все закипает. — Мой. И я не просила вас тут елки ставить.
— Ну вот опять ты за свое, — Нина Романовна наконец повернулась, в руках она держала серебряную звезду. — У вас же в квартире своя елка стоит. А мы что, в Рождество без праздника сидеть должны?
— Вы должны жить в своей квартире! — голос Ани сорвался на крик. — Когда вы уже съедете отсюда?
В дверях появился Дмитрий Юрьевич со связкой гирлянд в руках. Увидев Аню, он замер.
— Доченька, ты чего расстраиваешься? — он виновато улыбнулся. — Мы же временно тут. Пока в нашей квартире ремонт не закончится.
— Какой ремонт? — Аня шагнула вперед. — Вы три месяца назад сказали, что вас затопило! Три месяца делают ремонт после потопа?
— Там не просто так, — Нина Романовна поставила коробку с игрушками и повернулась к невестке. — Плесень пошла. Все переделывать надо. Ты же понимаешь, мы не можем в таких условиях жить. А у вас квартира есть, большая, трехкомнатная.
— Которую мы в ипотеку взяли! — Аня сжала кулаки. — И вообще, этот дом мне бабушка оставила. Именно мне. Я хотела сюда переехать с Антоном и Дианой.
— А Диане как до школы добираться? — свекровь прищурилась. — Два часа в одну сторону? Ты о ребенке подумала хоть?
— Я уже договорилась с директором школы здесь, на Садовой, — Аня выпрямилась. — Диану переведу после каникул. Все решено.
Повисла тяжелая тишина. Дмитрий Юрьевич неловко переминался с ноги на ногу, гирлянды в его руках жалобно позвякивали.
— Антон об этом знает? — тихо спросила Нина Романовна.
Аня промолчала. Конечно, не знал. Она только вчера ездила в школу, разговаривала с директором. Хотела сначала все уладить, а потом уже мужу сообщить.
— Вот именно, — свекровь кивнула с видом победительницы. — Ты даже с мужем не посоветовалась. А мы что, чужие люди? Антон сам нам ключи дал, сам попросил тут пожить.
— Пожить! — выдохнула Аня. — Пожить, а не переехать насовсем!
Она развернулась и вышла, хлопнув дверью. Села в машину, завела мотор. Руки дрожали. Это было невыносимо. Полгода назад умерла бабушка Клавдия Петровна, оставив Ане этот дом. Большой, пятикомнатный, с участком, в тихом районе города. Аня росла здесь, каждое лето проводила у бабушки. И вот теперь, когда дом наконец стал ее, в нем хозяйничают свекры.
Дома Антон возился с Дианой, помогал ей собирать конструктор. Увидев жену, он улыбнулся:
— Ну что, съездила? Как там дом?
— Отлично, — Аня сбросила куртку. — Твоя мама елку поставила. К Рождеству готовятся.
— Ну и хорошо, — Антон не уловил сарказма. — Пусть празднуют. А мы к ним в гости сходим.
— В мой дом в гости? — Аня уставилась на мужа. — Серьезно?
Антон поднял голову от конструктора. Диана тоже посмотрела на маму с недоумением.
— Аня, давай не при ребенке, — тихо сказал он.
— Диана, иди в свою комнату, — Аня попыталась говорить спокойно. — Поиграй пока.
Девочка нехотя встала и ушла, оглядываясь. Аня дождалась, пока дверь закроется, и повернулась к мужу:
— Антон! Когда твои родители уже отселятся из моего дома?
— Они там временно...
— Три месяца это не временно! — Аня почувствовала, что сейчас сорвется. — Я сегодня сказала твоей матери, что мы переезжаем туда через две недели. Что я перевожу Диану в школу на Садовой.
Антон побледнел:
— Ты что наделала? Диану перевести? Мы же не обсуждали это!
— А ты со мной обсуждал, когда отдавал ключи своим родителям? — Аня шагнула к нему. — Три месяца назад я тебя просила поговорить с ними. Ты обещал. Но ничего не сделал.
— Им некуда идти, — Антон встал с дивана. — Их квартиру затопили, там плесень пошла. Ты же понимаешь, нельзя в таких условиях.
— Три месяца ремонт делают? — Аня скрестила руки на груди. — Да они его даже не начинали!
— С чего ты взяла?
— Я поеду завтра и проверю. Увидим, есть ли там эта мифическая плесень.
Антон сел обратно, провел рукой по лицу:
— Аня, это мои родители. Они вырастили меня, всю жизнь работали. Неужели ты не можешь немного подождать?
— Сколько? — она села напротив. — Еще три месяца? Полгода? Год? Они уже там обжились. Твоя мать клумбы разбивает, елки наряжает. Она ведет себя так, будто это ее дом!
— Ну хватит преувеличивать.
— Я не преувеличиваю! — Аня вскочила. — Я хочу жить в доме, который оставила мне бабушка. Хочу, чтобы Диана росла там, где росла я. Это нормально?
— Конечно, нормально, — Антон говорил тихо, примирительно. — Но давай не будем рубить с плеча. Я поговорю с родителями, узнаю, как там с ремонтом. Может, им действительно помочь надо.
Аня промолчала. Она уже не верила в эти разговоры. Антон всегда обещал, но ничего не менялось. Его мать умела манипулировать сыном так, что он даже не замечал этого.
***
Четвертого января, рано утром, Аня поехала на улицу Некрасова, где находилась квартира свекров. Поднялась на третий этаж, достала ключи — когда-то Нина Романовна сама дала ей запасные, на всякий случай.
Открыв дверь, Аня замерла. Квартира была пуста. Совсем. Мебель вывезли. На стенах остались светлые квадраты от картин. В комнатах стояла звенящая тишина.
Аня прошла дальше, осмотрела потолок в ванной. Да, там были два желтоватых пятна, давно высохших. Плесени никакой. Можно было жить спокойно. И уж точно не требовалось три месяца на ремонт.
Она достала телефон, сфотографировала пустые комнаты, потолок, стены. Доказательства. Свекры не собирались возвращаться. Они перевезли всю мебель в дом, в ее дом, и обосновались там всерьез.
В обеденный перерыв Аня встретилась с подругой Ольгой. Они сидели в кафе возле офиса, и Аня показывала фотографии на телефоне.
— Вот смотри, — она листала снимки. — Пусто. Вообще пусто. Они все вывезли.
Ольга внимательно разглядывала экран:
— Значит, твоя свекровь тебя просто обманула. Никакого ремонта там не было и нет.
— Конечно, не было, — Аня отложила телефон. — Они просто решили, что в доме лучше. Участок, простор. И захватили его.
— Это твоя собственность, — Ольга наклонилась вперед. — Ты можешь их выселить. Есть законные способы.
— Я знаю, — Аня кивнула. — Но Антон... Он никогда не пойдет против родителей. Мне придется выбирать.
— А ты готова выбирать?
Аня посмотрела в окно. За стеклом падал легкий снег, редкие прохожие спешили по своим делам. Готова ли она? Три года назад она бы сказала «нет». Но сейчас...
— Не знаю, — призналась она. — Но и терпеть дальше не могу.
Вечером Аня приехала к дому на Садовой вместе с Дианой. Девочка сидела на заднем сиденье, листая какой-то журнал.
— Мам, а мы правда будем тут жить? — спросила она, когда машина остановилась.
— Правда, — Аня повернулась к дочери. — Тебе понравится. У тебя будет своя большая комната.
— А бабушка с дедушкой?
— Они вернутся в свою квартиру.
Диана задумалась, но ничего не ответила. Они вышли из машины и пошли к дому. Дверь открыла Нина Романовна, уже в домашнем халате, с недовольным лицом.
— А, это вы, — она посторонилась. — Заходите. Дмитрий Юрьевич телевизор смотрит.
— Я хочу показать Диане ее комнату, — Аня прошла в дом, не снимая куртки.
— Какую еще комнату? — свекровь пошла следом. — Мы же говорили, вам здесь неудобно будет. Ребенку до школы далеко.
— Это решать мне, — Аня поднялась на второй этаж.
Диана робко шла за ней. Они открыли дверь в комнату, которая когда-то была Аниной. Большая, светлая, с двумя окнами во двор. Правда, сейчас там стояли вещи свекров — комод, кресло, какие-то коробки.
— Ого! — Диана оглядывалась. — Это правда моя будет?
— Твоя, — Аня обняла дочь за плечи. — Мы сделаем тут ремонт, поставим твою мебель. Как хочешь, так и обустроишь.
— А когда мы переедем?
— Скоро, — Аня услышала за спиной шаги и обернулась.
Нина Романовна стояла в дверях, скрестив руки:
— Дианочка, милая, а ты не хочешь остаться в своей школе? У тебя же там столько друзей. Зачем все менять?
Девочка растерянно посмотрела на маму, потом на бабушку:
— Но здесь так красиво...
— Красиво, конечно, — свекровь шагнула в комнату. — Только подумай, сколько времени на дорогу будет уходить. Устанешь ведь. А тут место новое, никого не знаешь.
Аня почувствовала, как внутри снова начинает закипать. Она открыла рот, чтобы резко ответить, но тут внизу хлопнула дверь.
— Есть кто дома? — донесся чужой голос.
Нина Романовна насторожилась:
— Это кто еще?
Они спустились вниз. В прихожей стояла пожилая женщина с пирогом в руках. Увидев Аню, она радостно улыбнулась:
— Ой, а это внучка Клавдии, да? Анечка?
— Да, это я, — Аня протянула руку. — Здравствуйте.
— Вера Павловна я, соседка, — женщина крепко пожала ей руку. — Живу вон в том доме, через три участка. С твоей бабушкой дружили много лет. Как же я рада, что ты наконец дом забрала! Клавдия так мечтала, чтобы ты здесь жила.
— Проходите, проходите, — Нина Романовна суетливо пригласила гостью на кухню.
Они расположились за столом. Вера Павловна оживленно рассказывала про соседей, про то, как изменился район за последние годы. Аня слушала вполуха, думая о своем.
— А вы тут, я вижу, основательно обживаетесь, — Вера Павловна кивнула в сторону гостиной, где стояла наряженная елка. — Всю мебель завезли месяц назад. Машина целый день разгружалась, я как раз мимо шла.
Аня замерла. Месяц назад. Значит, еще в начале декабря они вывезли все из квартиры и привезли сюда.
— Да, мы тут временно пока, — быстро сказала Нина Романовна. — У нас квартиру затопило, ремонт делаем.
— Ой, какая неприятность, — Вера Павловна посочувствовала. — Ну ничего, зато тут хорошо. Простор какой!
Аня молчала. Она смотрела на свекровь и понимала: та врала с самого начала. Не было никакого серьезного потопа, никакой плесени. Нина Романовна просто решила, что дом лучше, и заняла его. А Антон отдал ключи, даже не спросив жену.
— Мне пора, — Аня встала. — Диана, собирайся.
Они попрощались и вышли. В машине Аня крепко сжимала руль. Диана что-то говорила о комнате, о том, как она ее обставит, но Аня почти не слышала. В голове роились мысли.
Дома Антон сидел за компьютером, разбирал какие-то документы. Увидев жену, он поднялся:
— Ну что, съездили? Диане понравилось?
— Антон, садись, — Аня положила сумку на стол. — Нам надо серьезно поговорить.
Он насторожился, но сел. Аня достала телефон, открыла фотографии:
— Смотри. Это квартира твоих родителей. Я была там сегодня.
Антон молча пролистал снимки. Пустые комнаты, голые стены.
— Они вывезли всю мебель, — продолжила Аня. — И знаешь когда? Месяц назад. Сосед видела, как машина разгружалась. Твои родители не собираются возвращаться. Они обманули и тебя, и меня.
— Я... я не знал, — Антон побледнел.
— Не знал? — Аня наклонилась к нему. — Ты же видел, как они вещи везли!
— Мама сказала, что это временно, что они часть мебели забирают, чтобы в квартире во время ремонта не мешала...
— И ты поверил? — она выпрямилась. — Антон, ты что, правда не понимаешь? Или не хочешь понимать?
Он молчал, глядя в пол. Аня села напротив:
— Слушай меня внимательно. Это мой дом. Мне его оставила бабушка. Я хочу там жить. Со своей семьей. Это не эгоизм, это нормально.
— Но это же мои родители, — голос Антона звучал жалобно. — Я не могу их просто выгнать.
— Их не надо выгонять, — Аня старалась говорить спокойно. — У них есть своя квартира. Нормальная, вполне пригодная для жизни. Никакой плесени там нет, я все проверила.
— А если мама говорит правду? Если там опасно?
Аня вскочила:
— Ты видел фотографии! Два пятна на потолке, которые давно высохли! Это не плесень, это просто следы от воды! Любой человек живет в таких условиях!
Антон тоже поднялся:
— Почему ты все время твердишь «мой дом, мое наследство»? Мы же вроде как... Или у нас теперь все делится?
— Когда речь идет о моем единственном наследстве от бабушки — да! — выкрикнула Аня. — Да, делится! Потому что ты даже не посоветовался со мной, когда отдавал ключи!
— Я хотел помочь родителям!
— А я хочу жить в своем доме! — Аня подошла к окну, чтобы успокоиться. — Пойми, это не про деньги, не про квадратные метры. Это про память. Я росла там. Бабушка хотела, чтобы я там жила с семьей. И вот теперь вместо меня там твоя мать елки наряжает и Диану настраивает против переезда!
Повисла тяжелая тишина. Антон стоял посреди комнаты с беспомощным видом. Аня смотрела в окно, на темную улицу. Ей хотелось кричать, ломать что-нибудь, но она держалась.
— Я не хочу с тобой ссориться, — наконец сказал Антон. — Давай я еще раз поговорю с родителями. Спокойно, без эмоций.
— Говори, — Аня не оборачивалась. — Но если через неделю ничего не изменится, я сама займусь этим вопросом.
Она ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слезы текли сами, тихо, горько. Почему так получилось? Почему ее собственный муж не может ее понять?
***
Следующие два дня они с Антоном почти не разговаривали. Он уходил на работу раньше обычного, возвращался поздно. Аня тоже старалась не попадаться ему на глаза. Диана чувствовала напряжение, стала тихой, замкнутой.
Шестого января, перед Рождеством, позвонила тетя Антона — Валентина Ивановна. Пригласила на чай, сказала, что давно не виделись, что надо бы встретиться.
Аня поехала одна. Валентина Ивановна жила в старом доме на окраине, в уютной двухкомнатной квартире, которая пахла ванилью и какими-то пряностями.
— Проходи, проходи, — она обняла Аню. — Раздевайся. Располагайся.
Они сели на кухне. Валентина Ивановна разлила чай, придвинула блюдо с печеньем.
— Ну, рассказывай, что у вас там происходит, — она внимательно посмотрела на Аню. — Нина мне звонила. Говорит, ты их выгоняешь.
Аня вздохнула. Значит, свекровь уже успела пожаловаться родне.
— Я никого не выгоняю, — она положила руки на стол. — Валентина Ивановна, я просто хочу жить в доме, который мне достался от бабушки. Это нормально?
— Конечно, нормально, — женщина кивнула. — А Нина с Дмитрием там временно?
— Вот в том-то и дело, — Аня наклонилась вперед. — Они там уже три месяца. Вывезли всю мебель из своей квартиры. Говорят, что был потоп, что нужен ремонт. Но я была в их квартире — там можно жить. Никакого ремонта не требуется.
Валентина Ивановна задумчиво помешала чай:
— Знаешь, Аня, Нина всегда такая была. Сильная, властная. Дмитрия своего держит в кулаке. Он без ее разрешения слова не скажет.
— Я это вижу.
— И Антона она тоже... как бы помягче сказать... направляет. С детства привыкла все за него решать. А он удобный, податливый. Легче согласиться, чем спорить.
Аня молчала. Валентина Ивановна была права. Антон всегда избегал конфликтов, всегда шел по пути наименьшего сопротивления.
— У Нины есть своя квартира, — продолжала Валентина Ивановна. — Двушка на Некрасова. Хорошая, светлая. Никакого серьезного ремонта там не нужно. Даже если потоп был, это не повод три месяца чужое жилье занимать.
— Значит, я не схожу с ума, — Аня откинулась на спинку стула. — Мне Антон уже голову морочит, что я черствая, бессердечная.
— Ты не черствая, — Валентина Ивановна взяла ее за руку. — Ты просто защищаешь свое. И это правильно. Нина решила, что в доме жить лучше, вот и обустроилась там. А что ты скажешь — ее не волнует.
Аня почувствовала, что ей хочется заплакать. Наконец-то кто-то ее понял, кто-то встал на ее сторону.
— Что мне делать? — спросила она тихо.
— Стоять на своем, — Валентина Ивановна сжала ее руку. — И не давать Нине тебя задавить. Она мастер манипулировать. Будет давить на жалость, на чувство вины. Не поддавайся.
Они еще долго сидели, разговаривали. Аня рассказала все: как получила дом в наследство, как обрадовалась, как планировала там жить. И как все рухнуло, когда свекры вселились туда без спроса.
Когда она уезжала, уже стемнело. Валентина Ивановна обняла ее на прощание:
— Держись, милая. И помни: это твой дом. Твое право там жить.
Дома Антон сидел с Дианой, они смотрели какой-то мультфильм. Увидев Аню, он встал:
— Ты где была?
— У твоей тети.
— У Валентины Ивановны? — он нахмурился. — Зачем?
— Она меня пригласила, — Аня сняла куртку. — Мы поговорили.
— О чем?
— О твоих родителях. О доме. О том, что твоя мать всех вокруг пальца обводит, а ты ей помогаешь.
Антон побледнел:
— Валентина Ивановна всегда маму не любила. Она тебе наговорила всякого.
— Она мне правду сказала, — Аня прошла на кухню. — То, что ты сам знаешь, но не хочешь признавать.
Он пошел следом:
— Аня, хватит. Давай не раздувать конфликт.
— Я не раздуваю! — она повернулась к нему. — Я просто хочу понять: ты на чьей стороне? Своей жены или своей матери?
— Это неправильный вопрос.
— Почему?
— Потому что я не могу выбирать! — Антон повысил голос. — Это моя мама! Она меня вырастила, всю жизнь...
— Стоп, — Аня подняла руку. — Не надо мне рассказывать, как она тебя растила. Я не говорю, что она плохая мать. Я говорю, что она нарушила мои права, заняв мой дом без разрешения!
— Ты опять за свое! Мой дом, мои права!
— Да! — выкрикнула Аня. — Потому что это действительно МОЙ дом! По документам, по закону, по завещанию! И если ты не хочешь это признавать, то... то я не знаю, как дальше жить.
Она замолчала, испугавшись собственных слов. Антон стоял напротив, белый, растерянный. Из комнаты донесся голос Дианы:
— Мама, папа, вы опять ругаетесь?
Аня закрыла лицо руками. Это было невыносимо.
***
— Все хорошо, солнышко, — Антон быстро вышел из кухни, прикрыв за собой дверь. — Мы просто разговариваем.
Аня осталась одна. Села на стул, положила голову на руки. Как же все запутано. Она любила Антона, но его неспособность противостоять матери сводила с ума. А свекровь... Нина Романовна даже не скрывала, что считает дом своим.
Ночью Аня долго не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове всю ситуацию. К утру решение созрело само собой. Она поедет к нотариусу, выяснит все юридические детали. И если придется действовать жестко — так тому и быть.
Седьмого января, в Рождество, Антон предложил съездить к родителям, поздравить их. Аня отказалась:
— Поезжай сам. С Дианой. Я останусь дома.
— Аня, ну это же Рождество...
— Именно поэтому я не хочу портить праздник очередным скандалом, — она продолжала мыть посуду, не оборачиваясь. — Поезжай, правда. Передай поздравления.
Антон взял Диану и уехал. Аня осталась одна в тишине квартиры. Достала ноутбук, начала искать информацию о том, как собственник может вернуть свое жилье. Читала статьи, законы, консультации юристов.
Через пару часов позвонил незнакомый номер. Аня ответила:
— Слушаю.
— Анечка? Это Дмитрий Юрьевич.
Свекор. Впервые за все время он звонил ей сам, без Нины Романовны.
— Здравствуйте, — Аня насторожилась.
— Можно я к тебе подъеду? — голос у него был тихий, какой-то виноватый. — Поговорить надо. Одному.
— Хорошо, — она растерялась. — Приезжайте.
Дмитрий Юрьевич появился минут через двадцать. Сел на кухне, отказался от чая. Долго молчал, разглядывая свои руки.
— Я знаю, что мы неправы, — наконец сказал он. — Нина меня уговорила. Сказала, что в доме лучше, что Антон не против. А я... я всегда ее слушаю. Проще так.
Аня молчала, давая ему высказаться.
— Но я вижу, что происходит, — он поднял голову. — Из-за нас твоя семья разваливается. Антон мечется между нами и тобой. Внучка расстроена. Это неправильно.
— Дмитрий Юрьевич, — Аня наклонилась вперед, — у вас есть своя квартира. Почему вы не можете туда вернуться?
— Можем, — он кивнул. — Там все нормально. Нина просто... ей захотелось в доме пожить. Говорит, всю жизнь мечтала о своем доме. А тут такая возможность.
— Но это не ваша возможность, — Аня говорила мягко, без злости. — Это мой дом. Мне его бабушка оставила.
— Знаю, — свекор потер лоб. — Я Нине это говорю. Но она не слушает. Упертая очень. Когда что-то в голову вобьет — все, не переубедишь.
— А вы попробуйте настоять, — Аня положила руку на стол. — Просто скажите: мы уезжаем. И все.
Дмитрий Юрьевич горько усмехнулся:
— Легко сказать. Я с ней сорок лет живу, и ни разу не смог настоять. Она характером сильнее.
— Значит, вам придется выбирать, — Аня выпрямилась. — Либо вы уговариваете жену съехать, либо я обращусь к юристу. И тогда все будет по закону, жестко и неприятно для всех.
Он кивнул, встал:
— Я понял. Попробую с ней поговорить. Только не знаю, получится ли.
Когда он ушел, Аня еще долго сидела на кухне. Впервые за все время она почувствовала, что не одна. Дмитрий Юрьевич, при всей своей мягкости, понимал ситуацию. Может, у него хватит духу повлиять на жену?
Вечером вернулся Антон с Дианой. Девочка была взволнованная, тараторила что-то про подарки и елку. Антон молчал, выглядел задумчивым.
Когда Диана легла спать, он подошел к Ане:
— Мне брат звонил. Егор.
— Ну и?
— Он сказал... — Антон замялся. — Сказал, что мама давно на этот дом глаз положила. Еще когда узнала, что он тебе достанется. Говорила ему об этом, мечтала, как будет там жить.
Аня почувствовала, как внутри все похолодело:
— То есть она заранее все спланировала?
— Похоже на то, — Антон сел на диван, опустил голову. — Егор прямо так и сказал: "Ты что, серьезно думал, что мама просто погостить приехала?"
— И что ты теперь думаешь? — Аня села рядом.
— Думаю, что был полным... — он замолчал. — Что не хотел видеть очевидного. Мне проще было делать вид, что все временно, что рассосется само собой.
— Само ничего не рассосется.
— Я знаю, — он повернулся к ней. — Аня, прости. Правда прости. Я должен был с самого начала на твоей стороне быть. Это твой дом, и ты имеешь полное право там жить.
Аня молчала. Слова Антона грели душу, но она боялась поверить. Сколько раз он уже обещал поговорить с родителями, и ничего не менялось?
— Я завтра поеду к ним, — продолжал Антон. — Скажу, что они должны съехать. Максимум через две недели. А мы поможем с ремонтом в их квартире, если надо. Но дом они освобождают.
— Ты правда так сделаешь? — Аня посмотрела ему в глаза.
— Правда, — он взял ее за руку. — Я должен был это сделать три месяца назад. Но лучше поздно, чем никогда.
Аня прижалась к нему. Впервые за долгое время ей стало легче. Может, все наладится?
На следующий день Антон действительно поехал к родителям. Аня осталась дома, нервничала, ждала. Он вернулся через три часа, бледный, но твердый.
— Ну? — она вскочила с дивана.
— Мама в ярости, — Антон снял куртку. — Кричала, обвиняла меня в неблагодарности. Но я сказал все, что хотел. Они съезжают.
— Правда?
— Отец меня поддержал, — Антон прошел на кухню, плеснул себе воды. — Впервые за все время пошел против мамы. Сказал ей прямо: "Нина, хватит. Это не наш дом. Мы ведем себя некрасиво".
Аня не верила своим ушам. Дмитрий Юрьевич реально смог противостоять жене?
— Мама еще сопротивлялась, пыталась давить на жалость, — продолжал Антон. — Но отец был непреклонен. Сказал, что они начинают собирать вещи завтра же.
— И она согласилась?
— Пришлось, — Антон повернулся к жене. — Я тоже не отступал. Сказал, что если они не съедут сами, то ты обратишься к юристу. И тогда будет только хуже.
Аня обняла мужа:
— Спасибо. Правда, спасибо.
Следующие дни прошли в суете. Свекры действительно начали собирать вещи. Нина Романовна держалась холодно, почти не разговаривала с Аней. Зато Дмитрий Юрьевич был на удивление активен — паковал коробки, разбирал мебель, организовывал перевозку.
Антон помог родителям с мелким ремонтом в квартире. Поменял несколько розеток, подкрасил потолок, где были те самые пятна от воды. Аня тоже приехала, привезла новые занавески для кухни.
— Спасибо, доченька, — Дмитрий Юрьевич принял пакет. — Не обижайся на нас.
— Я не обижаюсь, — Аня улыбнулась. — Просто хочу, чтобы все было честно.
Нина Романовна стояла в сторонке, сжав губы. Потом резко развернулась и ушла в комнату.
К концу второй недели января свекры полностью освободили дом. Аня приехала туда одна, прошлась по комнатам. Было странно видеть пустые пространства, которые еще неделю назад были заставлены чужими вещами.
Она поднялась на второй этаж, открыла дверь в свою бывшую комнату. Встала у окна, глядя на заснеженный сад. Здесь она играла ребенком. Здесь бабушка рассказывала ей сказки перед сном. И теперь здесь будет расти ее дочь.
В дверях появился Антон:
— Ну что, начинаем перевозить вещи?
— Начинаем, — Аня повернулась к нему. — Только давай сначала небольшой ремонт сделаем. Обои поменяем, полы покрасим.
— Договорились, — он обнял ее. — И прости меня еще раз. За все.
— Хватит извиняться, — она погладила его по щеке. — Главное, что ты понял. И поступил правильно.
Они начали приводить дом в порядок. Красили, клеили, мыли. Диана приезжала после школы, помогала чем могла, выбирала обои для своей комнаты. Девочка светилась от счастья.
К концу января они въехали. Первую ночь Аня долго не могла уснуть — слишком непривычно было находиться в этих стенах уже не гостьей, а хозяйкой. Но постепенно пришло ощущение правильности происходящего.
Диану перевели в новую школу. Первую неделю она скучала по старым друзьям, но потом привыкла. Нашла новую подругу, девочку Машу из параллельного класса. Они жили на соседних улицах, вместе ходили домой.
Отношения со свекрами оставались прохладными. Нина Романовна при встречах была подчеркнуто вежливой, но отстраненной. Зато Дмитрий Юрьевич иногда заезжал в гости, помогал Антону с хозяйственными делами — починить забор, прочистить водосток.
Однажды он задержался допоздна. Сидели на веранде, пили чай. Диана уже спала, Антон ушел в душ. Они остались вдвоем.
— Как Нина Романовна? — спросила Аня. — Все еще обижается?
— Обижается, — свекор кивнул. — Но уже меньше. Я ей говорю: надо было сразу честно поступить, договориться. А не хитрить.
— Вы большой молодец, — Аня улыбнулась. — Что смогли с ней справиться.
— Да я всю жизнь не мог, — он усмехнулся. — А тут вдруг понял: если сейчас не остановлю, она сына с невесткой разведет. Внучка без нормальной семьи останется. И решил: хватит. Пора мне хребет показать.
Аня налила ему еще чаю:
— Спасибо вам. Правда.
— Да не за что, — Дмитрий Юрьевич отмахнулся. — Это мы перед тобой виноваты. Залезли в чужой дом, как... ну, неважно. Главное, что все устаканилось.
В начале февраля случилось неожиданное. Нина Романовна позвонила Ане сама. Голос был натянутым, но она явно пыталась быть дружелюбной:
— Анечка, привет. Как дела? Как Дианочка в новой школе?
— Хорошо, спасибо, — Аня удивленно ответила. — Ей нравится.
— Вот и славно, — свекровь помолчала. — Слушай, я тут подумала... У Дианы скоро день рождения. Может, мы к вам приедем? Поздравим ее?
Аня растерялась. Не ожидала такого предложения.
— Конечно, приезжайте, — она ответила после паузы. — Диана будет рада.
— Хорошо, — в голосе Нины Романовны послышалась неуверенность. — Значит, договорились.
Когда день рождения Дианы наступил, свекры приехали с подарками. Нина Романовна была скована, но старалась. Играла с внучкой, помогала накрывать на стол. Дмитрий Юрьевич сразу расслабился, рассказывал смешные истории.
Вечером, когда гости разошлись, Аня убирала на кухне. К ней подошла Нина Романовна:
— Помочь?
— Спасибо, справлюсь.
Свекровь постояла, потом вдруг сказала:
— Я хотела извиниться. За то, что так поступила с домом.
Аня замерла, обернулась. Нина Романовна смотрела в пол:
— Я правда думала, что нам он больше нужен. Что вам в квартире хорошо. А это было неправильно. Дмитрий мне все объяснил.
— Я понимаю, — Аня положила тряпку. — Вы всю жизнь мечтали о доме.
— Мечтала, — свекровь кивнула. — Но это не оправдание. Я заняла чужое. И чуть семью не разрушила.
Повисла пауза. Потом Аня шагнула вперед, неловко обняла свекровь. Нина Романовна замерла, потом тоже обняла ее в ответ.
— Ладно, — она отстранилась, смахнула что-то с глаз. — Пойду Дмитрия своего поищу. Заболтался где-то.
Когда родители Антона уехали, он обнял Аню на крыльце:
— Видишь? Все наладилось.
— Да, — она прижалась к нему. — Наладилось.
Они стояли, глядя на темный сад. В доме горел свет, из окна второго этажа доносился голос Дианы — она пела что-то себе под нос, разбирая подарки.
— Знаешь, о чем я думаю? — Аня подняла голову.
— О чем?
— О том, что я сделала правильно. Что не сдалась. Бабушка хотела, чтобы я здесь жила. Чтобы здесь росла моя дочь. И вот мы здесь.
— Ты большая молодец, — Антон поцеловал ее в макушку. — Я бы не смог так стоять на своем.
— Научился бы, — она улыбнулась. — Если бы пришлось.
Они вошли в дом. Диана уже лежала в кровати, обнимая новую плюшевую игрушку — подарок от бабушки с дедушкой. Увидев родителей, она сонно улыбнулась:
— Мам, пап, спасибо за праздник. Это был лучший день рождения.
— Спи, солнышко, — Аня поправила одеяло.
Спустившись вниз, они сели на диване. Аня достала из шкафа старый фотоальбом — тот самый, что когда-то листала с бабушкой. Раскрыла на случайной странице.
— Смотри, — она показала Антону. — Это я, мне лет шесть. Мы с бабушкой в саду.
На снимке маленькая девочка в сарафане стояла рядом с пожилой женщиной. Обе улыбались.
— Похожа на Диану, — Антон рассматривал фотографию.
— Да, — Аня закрыла альбом. — И Диана будет здесь расти. Как росла я. Вот для чего все это было нужно.
Она отложила альбом, прижалась к мужу. За окном падал снег, тихий и мягкий. В доме было тепло и спокойно. Наконец-то они были там, где должны были быть с самого начала.
— Антон?
— Да?
— Ты не жалеешь, что все так получилось?
Он обнял ее крепче:
— Жалею, что не поступил правильно сразу. Что заставил тебя проходить через все это. Но что мы в итоге здесь — нет, не жалею. Это наш дом. Наш.
Аня закрыла глаза. Впервые за долгие месяцы она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Дом пах знакомым детством, деревом и чем-то еще неуловимым — тем, что называется домом. Ее домом.
Где-то наверху заскрипела половица — это Диана ворочалась во сне. Антон тихо дышал рядом. За окном шумел ветер в голых ветках деревьев, которые весной покроются листвой.
Аня представила, как летом они будут сидеть на этой же веранде, пить холодный лимонад, а Диана будет бегать по участку с друзьями. Как осенью они соберут яблоки с той старой яблони, что посадила еще бабушка. Как зимой снова нарядят елку — но уже свою, семейную.
Это была ее жизнь. Ее история. И она сама написала ее финал — не такой, какой хотели другие, а такой, какой был нужен ей и ее семье.