Тридцать первого декабря я стояла на кухне и резала селёдку под шубу. За окном уже темнело, хотя было всего четыре часа дня. Зимние вечера наступают рано, и это создавало особенное предпраздничное настроение. Игорь возился с гирляндой в зале, периодически ругаясь себе под нос, когда лампочки отказывались гореть. Мы женаты восемь лет, и каждый Новый год у нас проходит примерно одинаково: готовим, убираем, наряжаем ёлку, а вечером приезжают родители Игоря.
Раньше я пыталась предлагать встречать праздник по-другому. Съездить куда-нибудь вдвоём, пригласить моих родителей, отметить с друзьями. Но Людмила Петровна, моя свекровь, каждый раз находила причину, почему именно её план лучше всего. Она вообще умела так формулировать свои пожелания, что они звучали как единственно правильный вариант. И Игорь всегда соглашался с матерью. Не из-за слабохарактерности, нет. Просто он рос в семье, где мнение старших не обсуждалось, а принималось как данность.
Я училась на филолога, когда мы познакомились. Мне нравилось читать, анализировать тексты, писать эссе. После университета я устроилась редактором в небольшое издательство. Работа приносила удовольствие, хотя денег платили немного. Игорь работал в строительной компании, зарабатывал хорошо, и его мать сразу дала понять, что моя зарплата несерьёзная. Она часто повторяла, что женщине главное создать уют в доме, а не гоняться за карьерой.
Когда мы поженились, Людмила Петровна стала заходить к нам почти каждую неделю. Приносила пироги, проверяла чистоту, давала советы по ведению хозяйства. Сначала я воспринимала это как заботу. Потом начала замечать, что после каждого её визита чувствую себя неумелой девочкой, которая ничего не понимает в жизни. Свекровь умела так похвалить, что за комплиментом пряталась критика.
– Молодец, Леночка, постаралась с уборкой. Правда, окна можно было бы и получше протереть, но ничего, со временем научишься, – говорила она, обходя нашу двухкомнатную квартиру.
Или:
– Суп вкусный, только соли маловато. Игорь у меня любит посолонее. Ты же помнишь?
Я помнила. Я помнила все предпочтения Игоря, но готовила так, как считала правильным. У нас с мужем не было конфликтов по этому поводу, он ел всё, что я готовила, и всегда благодарил. Но в присутствии матери он становился другим. Словно возвращался в детство, где главное слово за Людмилой Петровной.
В этом году ситуация немного обострилась. Я получила предложение перейти в более крупное издательство на должность старшего редактора. Зарплата увеличивалась почти вдвое, появлялись интересные проекты. Я обрадовалась и вечером рассказала об этом Игорю. Он выслушал, кивнул, сказал, что рад за меня. Но когда я поделилась новостью со свекровью по телефону, та отреагировала иначе.
– Леночка, милая, а зачем тебе это нужно? Ты же понимаешь, что скоро пора думать о детях. Карьера подождёт, а годы идут. Тебе уже тридцать два, – её голос звучал ласково, но слова резали.
Разговор о детях всплывал регулярно. Людмила Петровна считала, что мы слишком долго тянем, и намекала всё чаще. Игорь поддерживал идею отцовства, но не торопил меня. Мы оба понимали, что ребёнок изменит нашу жизнь, и я хотела сначала укрепить свои позиции в профессии. Это казалось мне разумным.
Я перешла на новую работу в октябре. График стал плотнее, задач прибавилось, но я справлялась и получала от этого удовольствие. Игорь иногда жаловался, что я прихожу уставшая и не всегда успеваю приготовить ужин. Но мы находили компромиссы: покупали готовую еду, он сам готовил простые блюда, мы ходили в кафе. Мне казалось, что всё нормально.
Но Людмила Петровна думала иначе. Она начала звонить чаще и спрашивать, накормила ли я мужа, не слишком ли поздно возвращаюсь с работы, успеваю ли поддерживать порядок в доме. Каждый разговор оставлял неприятный осадок, будто я делала что-то неправильно, хотя моя совесть была чиста.
Теперь, стоя на кухне и нарезая овощи, я думала о том, как пройдёт этот вечер. Людмила Петровна с мужем должны были приехать к восьми. Стол был накрыт, блюда почти готовы, ёлка украшена. Всё выглядело празднично. Но внутри я чувствовала напряжение.
– Лен, гирлянда заработала! Иди посмотри, – позвал Игорь из комнаты.
Я вытерла руки и прошла в зал. Ёлка мерцала разноцветными огоньками, создавая уютную атмосферу. Игорь стоял рядом и улыбался, довольный своей работой.
– Красиво получилось, – сказала я, обнимая его за плечи.
– Мама будет довольна, – ответил он, и я почувствовала лёгкий укол. Почему не "мы будем довольны" или "тебе нравится"? Почему всегда "мама"?
Я промолчала и вернулась на кухню доделывать салаты. Минут через двадцать раздался звонок в дверь. Игорь бросился открывать, и в прихожей послышались голоса. Людмила Петровна вошла первой, держа в руках большую сумку с подарками. Следом шёл её муж, Пётр Николаевич, молчаливый мужчина, который редко встревал в разговоры жены.
– С наступающим вас, дорогие! – свекровь расцеловала сначала сына, потом меня. – Ой, как у вас тут красиво! Ёлочка прямо загляденье. Игорёк, ты всегда умел создавать праздник.
Я взяла их верхнюю одежду и повесила в шкаф. Людмила Петровна прошла на кухню, оглядела стол и кивнула с видом знатока.
– Неплохо, Леночка, неплохо. Правда, оливье я вижу без мяса? А Игорь же любит с курицей.
– Я сделала два варианта, – спокойно ответила я, указывая на вторую миску. – Один с курицей, другой без.
– Молодец, – она улыбнулась, но в её взгляде я уловила что-то ещё. Удивление? Или раздражение, что придраться не удалось?
Мы сели за стол. Пётр Николаевич разлил шампанское по бокалам, и мы выпили за Новый год. Разговоры шли о работе Игоря, о ремонте, который родители делали в своей квартире, о соседях. Людмила Петровна рассказывала о знакомой, которая недавно стала бабушкой, и как это прекрасно. Намёк был прозрачным, но я делала вид, что не понимаю.
После второго тоста свекровь достала из сумки подарки. Игорю она подарила дорогую рубашку, Петру Николаевичу носки и книгу о рыбалке. Мне достался аккуратно упакованный свёрток. Я развернула блестящую бумагу и увидела книгу в твёрдом переплёте. На обложке крупными буквами было написано: "Как стать хорошей женой".
Я замерла. В первую секунду подумала, что это шутка. Но Людмила Петровна смотрела на меня с серьёзным, даже слегка торжественным выражением лица.
– Это очень полезная книга, Леночка. Я сама её читала в молодости, мне очень помогла. Там столько мудрых советов! Думаю, тебе пригодится, – сказала она доброжелательным тоном.
Игорь смотрел то на меня, то на мать, явно не зная, как реагировать. Пётр Николаевич уставился в свою тарелку, словно пытаясь стать невидимым.
– Спасибо, – выдавила я, стараясь не показать эмоции. – Интересный подарок.
– Там написано, как правильно вести хозяйство, как поддерживать мужа, как создавать гармонию в семье. Всё очень доступно и с примерами. Я уверена, ты найдёшь там много полезного, – продолжала свекровь, явно довольная собой.
Я положила книгу рядом с собой и взяла бокал с шампанским. Внутри всё кипело, но показывать это при всех не хотелось. Игорь наконец нашёлся с ответом:
– Мам, ну зачем такие книги? У нас и так всё нормально.
– Игорёк, милый, нормально это ещё не хорошо. Всегда есть к чему стремиться. Я же не со зла, я хочу, чтобы у вас было счастье и понимание, – Людмила Петровна говорила искренне, и в этом была вся проблема. Она действительно считала свой подарок уместным и полезным.
Мы продолжили сидеть за столом, но атмосфера изменилась. Разговоры стали натянутыми, шутки не смешили. Я механически ела салат и думала о том, что сейчас происходит. Восемь лет я стараюсь быть хорошей невесткой, хорошей женой. Готовлю, убираю, поддерживаю мужа, общаюсь с его родителями. И вот результат – книга о том, как стать хорошей женой. Словно всё, что я делаю, недостаточно. Словно я не справляюсь.
После того как мы съели основные блюда, Людмила Петровна встала и начала убирать со стола. Я попыталась остановить её, сказала, что сама всё уберу потом, но она настояла. Мы вместе перенесли грязную посуду на кухню, и там она продолжила разговор о книге.
– Не обижайся, Леночка, на мой подарок. Я правда от чистого сердца. Просто вижу, что ты устаёшь на работе, дома не всегда успеваешь, Игорь иногда жалуется. Эта книга поможет тебе организовать всё так, чтобы и на работу хватало, и на семью. Там целая глава про тайм-менеджмент для женщины.
– Игорь жалуется? – переспросила я тихо.
– Ну не жалуется, конечно. Просто иногда говорит, что ты задерживаешься, что ужинать приходится самому. Я понимаю, работа важная, но семья всё-таки на первом месте, правда ведь?
Я поставила тарелки в раковину и обернулась к свекрови.
– Людмила Петровна, мы с Игорем взрослые люди. Если бы у него были претензии, он сказал бы мне напрямую. Мы всё обсуждаем вместе.
– Конечно, конечно, – она кивнула, но в глазах мелькнуло разочарование. – Я просто как мать переживаю за своего сына. Хочу, чтобы у него была настоящая семья, чтобы дома его ждали, кормили горячим ужином, чтобы жена была рядом, а не пропадала на работе.
Эти слова прозвучали как приговор. Получалось, что я не создаю "настоящую семью", потому что работаю? Я вспомнила все эти годы, когда подстраивалась под её советы, меняла свои привычки, принимала её вмешательство в нашу жизнь. И всё равно недостаточно хороша.
– Извините, мне нужно выйти на минутку, – сказала я и направилась в ванную.
Закрыв за собой дверь, я посмотрела на себя в зеркало. Лицо спокойное, но глаза выдавали напряжение. Я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Возвращаться к столу не хотелось, но и прятаться здесь было глупо. Это мой дом, мой праздник тоже. Почему я должна чувствовать себя неловко?
Когда я вернулась в зал, все уже сидели перед телевизором. Начиналась новогодняя программа. Людмила Петровна весело комментировала происходящее на экране, Игорь поддакивал, Пётр Николаевич дремал в кресле. Я села на диван и взяла со стола книгу. Полистала несколько страниц. Советы были предсказуемыми: как встречать мужа после работы, как правильно накрывать стол, как не перечить старшим, как жертвовать своими интересами ради семейного благополучия.
– Интересная книга? – спросил Игорь, садясь рядом.
– Очень познавательная, – ответила я, закрывая её. – Особенно глава о том, что женщина должна забыть о карьере ради дома.
Он покосился на мать, которая увлечённо смотрела телевизор, и понизил голос:
– Лен, не принимай близко к сердцу. Мама просто такая. Она из другого поколения.
– Игорь, дело не в поколении. Дело в том, что твоя мать считает меня плохой женой. Иначе зачем дарить такую книгу?
– Не считает она тебя плохой. Просто хочет помочь.
– Помочь? Я не просила о помощи. Я не жаловалась на трудности. У нас с тобой всё в порядке, разве нет?
Игорь молчал. Его молчание говорило больше, чем любые слова. Я поняла, что он не готов встать на мою сторону. Не готов сказать матери, что её подарок неуместен. Не готов защитить меня.
Бой курантов мы встретили с бокалами шампанского в руках. Загадывали желания, обнимались, поздравляли друг друга. Всё как обычно, только внутри у меня что-то изменилось. Я больше не хотела притворяться, что всё хорошо. Устала улыбаться, когда хочется возразить. Устала принимать чужие правила игры.
Родители Игоря уехали около двух часов ночи. Мы с мужем убрали со стола молча, каждый думал о своём. Когда закончили, Игорь попытался обнять меня, но я мягко отстранилась.
– Нам нужно поговорить, – сказала я, садясь на диван.
– Сейчас? Уже поздно, давай завтра.
– Нет, сейчас. Я не могу больше откладывать.
Он сел напротив и посмотрел на меня с тревогой.
– Игорь, скажи честно. Ты доволен нашим браком? Тебе не хватает чего-то?
– Почему ты спрашиваешь? Конечно, доволен.
– Тогда почему ты жалуешься матери на то, что я задерживаюсь на работе?
– Я не жаловался. Просто один раз упомянул, что ты стала приходить позже. Это не жалоба, просто констатация факта.
– Для твоей матери это сигнал, что я плохо справляюсь с ролью жены. Отсюда и книга.
Игорь вздохнул и провёл рукой по лицу.
– Лена, мама действительно из другого поколения. Для неё женщина должна быть хранительницей очага, а мужчина добытчиком. Она так воспитана, так жила всю жизнь. Ей трудно понять, что сейчас по-другому.
– А ты понимаешь, что сейчас по-другому?
– Конечно. Я горжусь твоей работой, твоими успехами. Мне нравится, что ты развиваешься, что у тебя есть интересы помимо дома.
– Но ты не сказал этого своей матери. Не объяснил, что я не пропадаю на работе, а занимаюсь делом, которое мне важно. Не защитил меня, когда она вручила эту книгу.
Игорь молчал, глядя в пол. Я видела, как он борется с собой. С одной стороны, он любил меня и понимал мою позицию. С другой, привычка слушаться мать, уважать её мнение, не перечить ей, была слишком сильна.
– Прости, – наконец сказал он. – Мне нужно время, чтобы научиться разговаривать с ней по-другому. Это не так просто, как кажется.
– Я не прошу тебя ссориться с матерью. Я прошу тебя быть на моей стороне. Когда она критикует меня, говорить, что ты доволен нашей жизнью. Когда она навязывает своё мнение, объяснять, что мы принимаем решения вместе. Это твоя семья, твоя мать, твоя ответственность.
Мы просидели на диване ещё час, обсуждая нашу ситуацию. Игорь признал, что иногда было проще согласиться с матерью, чем спорить. Что он не замечал, как её советы и замечания накапливаются и давят на меня. Что боялся обидеть её, но в итоге обижал меня. Это был трудный разговор, но необходимый.
Утром первого января я проснулась с ясной головой и твёрдым решением. Взяла книгу, которую подарила свекровь, и положила её на полку к другим книгам. Не выбросила, не спрятала, просто поставила на место. Это был её выбор подарка, но мой выбор, читать её или нет. И я решила, что не буду.
Игорь проснулся позже, мы позавтракали вместе и пошли гулять. На улице было морозно и солнечно, снег скрипел под ногами. Мы шли молча, держась за руки, и я чувствовала, что что-то между нами сдвинулось. Может быть, не сразу всё изменится, но начало положено.
Через несколько дней Людмила Петровна позвонила спросить, как мы встретили праздники. Разговор был коротким и вежливым. Перед тем как попрощаться, она спросила:
– Леночка, а ты книгу посмотрела? Что думаешь?
Я секунду колебалась, потом ответила спокойно:
– Людмила Петровна, спасибо за подарок. Но мне кажется, мы с Игорем сами разберёмся, как строить нашу семью. У нас всё хорошо, и если возникнут трудности, мы их обсудим вместе.
На том конце провода воцарилась тишина. Потом она сказала:
– Ну, как знаешь. Я же хотела помочь.
– Я понимаю. Но лучшая помощь сейчас, это доверять нам и не вмешиваться в то, как мы живём.
После этого разговора я почувствовала облегчение. Впервые за восемь лет я высказала то, что думаю, не боясь показаться неблагодарной или грубой. Игорь был рядом, слышал этот разговор и кивнул мне с одобрением. Это было важно.
Свекровь стала заходить реже. Может, обиделась, а может, поняла, что я больше не буду терпеть постоянные советы и критику. Игорь начал чаще говорить ей, что у нас всё в порядке, что мы справляемся, что ему нравится наша жизнь. Это было непросто для него, я видела, как он напрягается перед каждым таким разговором, но старался.
Мы с ним тоже изменились. Стали больше обсуждать наши планы, желания, границы. Я поняла, что любовь, это не только принятие другого человека, но и способность отстаивать себя, не теряясь в чужих ожиданиях. А Игорь понял, что быть мужем, значит защищать свою семью, даже если это требует неудобных разговоров с родителями.
Книга так и стоит на полке. Иногда я вижу её среди других книг и усмехаюсь. Она больше не вызывает обиды или злости. Просто напоминание о том, как важно знать свою ценность и не позволять другим определять, какой я должна быть. Я уже хорошая жена. Не потому, что следую чьим-то инструкциям, а потому что люблю своего мужа, уважаю себя и строю нашу жизнь так, как считаю правильным. И этого достаточно.