В 1991 году британский художник Дэмьен Хёрст поместил мёртвую тигровую акулу в резервуар с формалином и назвал это «Физическая невозможность смерти в сознании живущего». Работа стоила 12 миллионов долларов. Потом акула начала гнить, и её заменили на новую.
Это одна из самых известных и самых спорных работ современного искусства. Одни называют её гениальной, другие — издевательством над здравым смыслом. Разберёмся, кто прав.
Что это за акула?
Тигровая акула длиной четыре метра, пойманная у берегов Австралии. Её убили специально для этой работы, законсервировали в формалине и поместили в огромный стеклянный резервуар.
Акула висит в жидкости, застывшая в движении. Пасть приоткрыта, видны зубы. Глаза мёртвые, но поза хищная. Ощущение странное: она одновременно мёртвая и живая, опасная и беспомощная.
Работа огромная — резервуар размером с небольшую комнату. Когда стоишь перед ней, чувствуешь себя крошечным. Акула смотрит на тебя, ты смотришь на неё. И понимаешь: она мертва, но все еще несет энергию опасной для человека силы. Ты жив, но смертен и слаб.
Зачем Хёрст это сделал?
Дэмьен Хёрст одержим темой смерти. Он режет коров пополам, консервирует овец, делает черепа из бриллиантов. Для него смерть — не конец, а объект исследования.
Акула — это символ. Хёрст говорит: мы боимся смерти, потому что не можем её контролировать. Но что, если мы поймаем смерть, законсервируем, поставим в музей? Станет ли она менее страшной?
Нет. Акула мертва, но мы всё равно боимся, потому что видим в ней себя. Мы тоже когда-нибудь будем в гробу (метафорическом или настоящем). Мы тоже станем объектами и воспоминаниями. Имитацией самих себя, а не теми, кто мы есть сейчас.
Название работы — «Физическая невозможность смерти в сознании живущего» — это про то, что мы не можем представить себе мёртвыми. Пока мы живы, мы думаем о смерти, но не чувствуем её. Она абстрактна. Акула делает её физической. Реальной. Вот она, смерть, в формалине, за стеклом.
Почему акула начала гнить?
Формалин консервирует, но не вечно. Через несколько лет акула начала разлагаться. Жидкость помутнела. Кожа акулы стала отваливаться. Зубы выпадали.
Коллекционер, купивший работу, забеспокоился. Хёрст предложил решение: заменить акулу. Старую утилизировали, новую законсервировали.
Критики взорвались: если это новая акула, то это вообще другая работа! Оригинала больше не существует!
Хёрст пожал плечами: значит, смерть победила.
Но потом сказал: «Работа — это не акула. Работа — это идея акулы в формалине». Можно заменить акулу, можно заменить резервуар, можно заменить формалин. Идея останется.
Это идеально вписывается в концепцию. Даже законсервированная смерть умирает. Ничто не вечно. Даже искусство.
А как же этика?
Это главный вопрос. Ради искусства убили живую акулу. Потом заменили на другую. То есть убили дважды.
Хёрст отвечает: люди убивают животных каждый день — для еды, для одежды, для развлечения. Почему для искусства нельзя?
Противники говорят: потому что искусство должно возвышать, а не убивать. Это не красота, это жестокость за деньги.
Хёрст не спорит. Он и не пытается оправдаться. Его работа — это не про любовь к природе. Это про то, что человек превращает всё в объект потребления. Даже смерть. Даже искусство.
Акула в формалине — это зеркало. Оно показывает, что мы готовы убить ради зрелища. И потом заплатить за это миллионы.
Почему это искусство?
Искусство не обязано быть красивым. Оно обязано вызывать реакцию. Хёрст добился этого полностью.
Мы не можем представить свою смерть. Мы можем думать о ней, бояться её, отрицать её. Но представить — нет. Потому что пока мы представляем, мы живы.
Акула напоминает: однажды ты будешь мёртвым, будешь объектом. Кто-то будет смотреть на тебя, как ты сейчас смотришь на эту акулу.