Звонок разбудил меня в семь утра.
— Лен, это Игорь. Слушай, может, встретимся? Поговорим? — голос дрожал так, что я едва узнала мужа.
Я откинулась на подушки и закрыла глаза. Месяц назад он хлопнул дверью так, что треснуло стекло в серванте. А теперь просит встречи.
Интересно.
— О чём говорить, Игорь?
— Ну... я же не знал тогда, что... в общем, давай увидимся. Пожалуйста.
Пожалуйста. Это слово он не произносил года три. Последний раз — когда просил занять денег на расширение автосервиса.
— Хорошо. Приезжай к восьми.
Я положила трубку и потянулась. Тело было расслабленным, как после хорошего массажа. Никакого напряжения в шее, никаких зажимов в плечах. Странно. Месяц назад я просыпалась с каменными мышцами и головной болью.
А сейчас мне хорошо.
Встала и подошла к окну. Машины Игоря во дворе не было. Значит, действительно приедет к восьми. Наверное, ночевал у матери. Или у Ольги из бухгалтерии. Хотя теперь это уже не важно.
Пошла на кухню ставить кофе. Автоматически взяла две чашки, потом вторую поставила обратно в шкаф. Зачем ему кофе? Он же просто извиниться приехал.
Или нет?
Села за стол и попыталась вспомнить тот вечер. Но почему-то память услужливо подсовывала не крик и хлопанье дверью, а то, что было за час до этого.
Я стояла у плиты и помешивала борщ. Игорь сидел за столом с телефоном и ругался с кем-то из клиентов. Что-то про просроченный кредит и штрафы.
— Да понимаю я, понимаю! Но денег нет, откуда их взять? — он потер лоб и посмотрел на меня. — Слушай, не можешь ли ты...
— Нет, — сказала я, не поднимая глаз от кастрюли. — Не могу.
— Но ты же не знаешь, о чём я хотел попросить.
— Знаю. И не могу.
Он замолчал. Я чувствовала его взгляд на затылке, тяжёлый и обиженный. Раньше от такого взгляда у меня начинали дрожать руки. Хотелось обернуться, улыбнуться, сказать что-то ласковое. Сгладить углы.
Но в тот вечер руки были твёрдыми. Ложка не дрожала.
— Лен, ну что за ерунда? Мы же семья. Муж и жена.
— Муж и жена, — повторила я и попробовала борщ. — Нужно ещё немножко соли.
— Да что с тобой? Ты как будто каменная стала.
Каменная. Хорошее слово. Точное.
Я выключила газ и обернулась. Игорь сидел развалившись, закинув руку на спинку стула. В майке и домашних штанах. Небритый. За окном — октябрь, а он всё ещё не мог поверить, что отопительный сезон начался. Что пора надеть что-то потеплее.
Как ребёнок.
— Игорь, я получила повышение, — сказала я спокойно. — Завтра подписываю новый контракт.
Он вытаращил глаза.
— Какое повышение?
— Руководитель отдела закупок. Зарплата больше в два раза. Служебная машина. Социальный пакет.
Я перечисляла, как список покупок. Хлеб, молоко, масло, повышение.
— Ты что, серьёзно?
— Серьёзно.
Игорь поднялся со стула. Прошёлся по кухне. Остановился у окна.
— А почему ты мне раньше не сказала?
— Не была уверена. Решение приняли сегодня.
— Понятно, — он кивнул. — Понятно.
Но по лицу было видно, что ничего не понятно. Что он пытается переварить информацию и никак не может.
Как питон, проглотивший кролика.
— Это хорошие новости, — сказал он наконец. — Хорошие.
— Да.
— Значит, с деньгами проблем не будет.
— С деньгами проблем не будет.
— А с автосервисом... может, не всё так плохо. Может, получится выкрутиться.
Я молчала. Наливала борщ в тарелки. Резала хлеб. Доставала из холодильника сметану.
Он до сих пор не понял.
— Садись ужинать, — сказала я.
Игорь сел. Взял ложку. Помешал борщ.
— А что за должность-то будет? Какие обязанности?
— Планирование закупок. Контроль поставщиков. Переговоры с подрядчиками. Управление командой.
— Командой? — он поднял голову. — Какой командой?
— Двенадцать человек. Логисты, менеджеры, аналитики.
— То есть ты будешь... начальником?
— Руководителем.
— Это одно и то же.
— Нет. Не одно и то же.
Игорь отложил ложку. Откинулся на спинку стула.
— Лена. Послушай. Ты понимаешь, что это значит?
— Что именно?
— Ну как что? Ты будешь приходить домой и... командовать. Как на работе.
Я почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое опускается в желудок. Не страх. Не обида. Просто холод.
— Командовать кому?
— Ты же привыкнешь быть боссом и дома начнёшь всех строить.
Холод стал сильнее. Растёкся по рёбрам, поднялся к горлу.
— Игорь. Я двенадцать лет работаю в этой компании. Двенадцать лет. Начинала секретарём. Училась, росла, брала дополнительные проекты. И вот теня повысили. Это хорошая новость. Почему ты говоришь так, будто я что-то плохое сделала?
— Я не говорю, что это плохо. Но...
— Но?
— Но мужчина должен быть главой семьи. А если жена зарабатывает больше... это неправильно.
Ложка выпала из моих пальцев и звякнула о тарелку.
— Неправильно?
— Ну да. Против природы. Женщина должна быть... женственной. Мягкой. А не командиром.
Он серьёзно это говорит.
Я посмотрела на мужа. На его небритые щёки, на майку с пятном от кетчупа, на руки с чёрными ногтями. Он не мылся сегодня. И вчера, кажется, тоже.
— Игорь. Твой автосервис три месяца работает в убыток. Ты задолжал банку двести тысяч. Кредиторы звонят каждый день. Ты просишь меня занять денег. И при этом говоришь, что я не должна зарабатывать много?
— Это другое дело.
— Чем другое?
— Это временные трудности. Кризис. Все сейчас страдают.
— Все?
— Ну... многие. Малый бизнес в кризисе.
Я встала из-за стола. Подошла к мойке. Включила воду. Холодная струя била по руками, но я не чувствовала холода.
Временные трудности. Три года временных трудностей.
— Лена, ну что ты злишься? Я же не против твоей работы. Работай. Но эта должность... она изменит тебя.
— В какую сторону?
— Станешь жёсткой. Требовательной. Будешь дома вести себя как на работе.
Я выключила воду. Обернулась.
— Игорь. Скажи честно. Ты боишься, что я буду зарабатывать больше тебя?
Он покраснел.
— При чём здесь это?
— При том, что ты не можешь прямо сказать: да, боюсь. Боюсь выглядеть неудачником.
— Лена!
— А ещё ты боишься, что я перестану давать тебе деньги в долг. Что не буду терпеть твоё хамство и лень.
Игорь резко встал. Стул с грохотом откинулся назад.
— КАКОЕ ещё хамство? Какую лень? Я работаю с утра до ночи!
— Работаешь? — я посмотрела на него внимательно. — Игорь, ты последний раз мылся позавчера. Майку не менял три дня. В холодильнике пусто, потому что за покупками хожу я. Ужин готовлю я. Квартиру убираю я. Коммунальные оплачиваю я. А ты работаешь с утра до ночи в автосервисе, который приносит одни убытки.
— Да как ты смеешь!
— Смею. Потому что это правда.
Игорь схватился за голову.
— Лена, да что с тобой происходит? Ты меня не слышишь! Я говорю о семье, о том, что между нами происходит, а ты про деньги, про работу!
— А ты о чём говоришь?
— О том, что... — он запнулся. Потёр лоб. — О том, что мне нужна жена. Понимаешь? Жена. Которая будет меня поддерживать, а не критиковать. Которая будет рядом, когда тяжело.
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно замёрзло. Стало твёрдым, как кусок льда.
Поддерживать. Быть рядом.
— Игорь. Последние три года я работала на двух работах, чтобы мы могли выплачивать твои кредиты. Я отдавала тебе свои премиальные. Я не покупала себе вещи, не ездила в отпуск, не встречалась с подругами — потому что всё время и все деньги уходили на твой автосервис. Это не поддержка?
— Это... это помощь. А я говорю о другом.
— О чём?
— О том, чтобы ты была женщиной, а не...
— А не кем?
Игорь замер. Глаза бегали по кухне. По мне. По тарелкам на столе.
— МНЕ НУЖНА ЖЕНА, А НЕ КАКАЯ-ТО БОСС! — заорал он.
Тишина.
Я стояла у мойки и смотрела на него. На красное лицо. На вздувшиеся вены на шее. На сжатые кулаки.
Какая-то босс.
— Понятно, — сказала я тихо.
— Что понятно?
— Всё.
Я прошла мимо него к столу. Взяла тарелки. Вылила борщ в раковину. Помыла посуду. Игорь стоял посреди кухни и тяжело дышал.
— Лена, я не то хотел сказать.
— Хотел.
— Нет, я...
— Игорь. Иди собирай вещи.
Он замер.
— Что?
— Собирай вещи и уезжай. К матери, к друзьям, куда угодно.
— Лена, ты что? Из-за одной фразы?
— Не из-за фразы. Из-за того, что в ней.
Я вытерла руки полотенцем. Повернулась к нему.
— Тебе нужна жена, а не босс. Хорошо. А мне нужен муж, а не еще один ребёнок.
— Лена...
— Нет. Всё. Я устала быть мамой для взрослого мужчины.
Игорь попятился к двери.
— Ты же не можешь меня выгнать. Это моя квартира тоже.
— Твоя? — я улыбнулась. — Игорь, ипотеку плачу я. Последние два года — только я. Посмотри документы.
Он открыл рот, но ничего не сказал.
— Иди собирайся. До утра хочу тебя здесь не видеть.
— А автосервис? Как же автосервис?
— А автосервис пусть себе банкротится. Это уже не моя проблема.
Игорь постоял ещё минуту. Потом развернулся и пошёл в спальню. Через полчаса хлопнула входная дверь. От удара треснуло стекло в серванте.
Я сидела на кухне и пила чай. В квартире было тихо. На улице шёл дождь.
Наконец-то тишина.
Сейчас, месяц спустя, допивая утренний кофе, я вспомнила это ощущение. Как будто с плеч свалился мешок с камнями.
В дверь позвонили ровно в восемь.
Я открыла. Игорь стоял на пороге с букетом роз и виноватой улыбкой. Похудел. Выбрился. Надел рубашку, которую я ему дарила на день рождения.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет. Проходи.
Мы прошли в гостиную. Игорь оглядел комнаты. Я видела, как он отмечал перемены: новый телевизор, кресло у окна, цветы на подоконнике.
— Хорошо стало, — сказал он. — Уютно.
— Садись.
Он сел на край дивана. Положил розы на журнальный столик.
— Лена, я пришёл извиниться.
— За что именно?
— За то, что накричал. За то, что ушёл. За то, что... в общем, за всё.
Я села в кресло напротив. Скрестила ноги. Молчала.
— Я понимаю, что был неправ, — продолжал Игорь. — Глупо повёл себя. По-детски.
— Угу.
— Просто я не ожидал такой новости. Растерялся. Испугался, наверное.
— Чего испугался?
Он потёр колени ладонями.
— Что ты уйдёшь. Что найдёшь кого-то лучше. Успешного. Богатого.
Как он себя жалеет.
— Игорь, ты же знаешь, я не такая. Никогда не была.
— Знаю. Поэтому и пришёл. Хочу всё исправить.
— Как?
— Ну... вернусь домой. Буду лучше. Буду помогать по хозяйству. Устроюсь на нормальную работу.
Я наклонилась вперёд.
— А автосервис?
Игорь опустил глаза.
— Автосервиса больше нет.
— То есть?
— Банкротство. На прошлой неделе описали имущество. Оборудование, инструменты — всё забрали.
— Понятно.
— Лен, я знаю, что ты думаешь. Что я лентяй и неудачник. Но это не так. Просто не повезло с кризисом, с клиентами...
— Игорь.
— Что?
— Ты знаешь, кто выкупил твои долги у банка?
Он поднял голову. В глазах промелькнуло что-то похожее на надежду.
— Кто?
— Моя компания. "Северная логистика".
Игорь вытаращил глаза.
— Как... как это?
— Очень просто. У вас была задолженность в двести тысяч. Мой директор предложил закрыть долг в обмен на помещение автосервиса. Банк согласился.
— Но зачем вашей компании автосервис?
— Не автосервис. Помещение. Там будет склад для запчастей. Удобная локация, хорошие подъездные пути.
Игорь молчал. Переваривал информацию. Я видела, как на его лице сменяются эмоции: удивление, непонимание, догадка.
— То есть ты... ты специально?
— Что специально?
— Ты знала, что компания выкупит долги?
— Предполагала такую возможность.
— И ничего мне не сказала?
Я откинулась в кресле.
— А зачем? Ты же сказал, что тебе нужна жена, а не босс. Вот я и вела себя как жена. Молчала.
— Лена...
— Что, Игорь?
— Но ведь можно было предупредить. Дать шанс найти другое решение.
— Какое решение? Ты три года искал решения. Занимал деньги у всех подряд. Просил отсрочки. Менял поставщиков. Ничего не работало.
— Но всё равно...
— Игорь. Твой автосервис приносил убытки два года подряд. У тебя не было денег на зарплату сотрудникам. Не было денег на аренду. Не было денег на еду. Какое ещё решение?
Он провёл рукой по волосам.
— Не знаю. Но так... это было подло.
— Подло? — я наклонилась вперёд. — Игорь, ты помнишь, что кричал месяц назад?
— Помню.
— Повтори.
— Лена, зачем?
— Повтори.
Он опустил глаза.
— Я сказал, что мне нужна жена, а не босс.
— Точнее.
— Мне нужна жена, а не какая-то босс.
— Вот именно. Какая-то босс. Как будто быть руководителем — это что-то постыдное. Как будто я что-то плохое делаю.
— Я не то имел в виду...
— Имел. И теперь эта "какая-то босс" помогла тебе избавиться от долгов. Бесплатно.
Игорь поднял голову.
— Как бесплатно?
— Банкротство стоит денег. Процедуры, юристы, оценщики. А тут всё чисто. Долги закрыты, кредитная история не испорчена. Можешь начинать с нуля.
— Но почему? Почему ты это сделала?
Я встала с кресла. Подошла к окну.
— Потому что когда-то любила тебя. И не хотела, чтобы ты остался должен банку на всю жизнь.
— Любила? — голос дрожал. — А сейчас?
— А сейчас ничего не чувствую.
— Совсем ничего?
— Совсем.
Тишина. Я слышала, как он дышит за спиной. Тяжело, прерывисто.
— Лена. А можно попробовать сначала? Я изменился. Понял многое. Найду работу, буду помогать...
— Игорь.
— Что?
— Мне хорошо одной.
— Но мы же были счастливы...
— Когда?
— Раньше. В начале. Помнишь, как встречались, как...
— Помню. Тогда я зарабатывала копейки и боготворила тебя. Ты был для меня героем. Успешным, умным, сильным. А потом выяснилось, что ты обычный человек. С недостатками. И я это приняла. Стала помогать, поддерживать, тащить на себе. А ты привык.
— Лена...
— Ты привык, что я решаю проблемы. Что я работаю за двоих. Что я терплю твоё хамство и неуважение. И когда я получила повышение, ты испугался не того, что я изменюсь. Ты испугался, что я перестану тебя терпеть.
Игорь встал с дивана.
— Это неправда.
— Правда. И знаешь что? Ты оказался прав. Я действительно перестала тебя терпеть.
— Лена, пожалуйста...
— Нет, Игорь. Всё кончено.
— Но я же изменился!
— За месяц? — я обернулась. — Ты за месяц стал другим человеком?
— Да! Я понял, что был неправ. Понял, какую жену потерял.
— Какую?
— Ты же...
— Умная, красивая, успешная, — повторила я. — Хорошие качества для жены, да?
— Конечно.
— Игорь. А когда я была глупой, некрасивой и неуспешной — ты меня любил?
— Ты никогда не была...
— Была. Двенадцать лет назад я была секретаршей с зарплатой в копейки. Носила одно платье месяцами. Красилась дешёвой косметикой. Ты меня тогда любил?
— Да, конечно.
— За что?
Игорь замялся.
— За... ну, ты была милой. Доброй. Заботливой.
— То есть любил за то, что я была удобной?
— Нет! За то, что ты была... настоящей.
— А сейчас я ненастоящая?
— Сейчас ты другая.
— В чём?
— Ты стала жёсткой. Расчётливой. Холодной.
Я усмехнулась.
— Знаешь, что я поняла за этот месяц? Я не стала другой. Я просто перестала скрывать, какая я есть на самом деле.
— То есть?
— То есть я всегда была умной. Просто играла дурочку, чтобы ты чувствовал себя умнее. Всегда была сильной. Просто прикидывалась слабой, чтобы ты чувствовал себя защитником. Всегда была амбициозной. Просто делала вид, что мне ничего не нужно, кроме семьи.
Игорь сел обратно на диван. Тяжело.
— Зачем? Зачем ты так делала?
— Потому что любила. И думала, что это правильно. Что жена должна поддерживать мужа, а не соревноваться с ним.
— И что изменилось?
— А то, что в ответ на мою поддержку ты стал считать меня слабой. На мою заботу — ответил потребительством. На мою любовь — неуважением.
Я села обратно в кресло.
— Игорь, ты помнишь, что сказал, когда узнал о моём повышении? Не то, что крикнул потом. А самое первое.
— Не помню.
— Ты сказал: "Значит, с деньгами проблем не будет". Не "поздравляю". Не "как здорово". Не "я горжусь тобой". А сразу про деньги. Про то, как моё повышение поможет твоим проблемам.
Игорь молчал.
— И только когда понял, что я больше не буду тебя спасать, начал кричать про жену и босса.
— Лена, я же объяснил, почему накричал. Я испугался.
— Чего именно?
— Что потеряю тебя.
— Неправда.
— Правда!
— Игорь. Если бы ты боялся меня потерять, ты бы поздравил с повышением. Обрадовался бы за меня. Сказал бы, что гордишься мной. А ты сразу подумал о том, как это тебе поможет. И разозлился, когда понял, что не поможет.
Игорь сжал кулаки.
— Это... это было в стрессе. Я не думал.
— Именно. Не думал. И сказал то, что думаешь на самом деле. Что жена должна быть женой, а не какой-то босс. То есть должна быть удобной. Управляемой. Зависимой.
— Нет...
— Да, Игорь. И знаешь, что самое смешное? Последний месяц я была именно тем боссом, которого ты так боялся. Холодной. Расчётливой. Беспощадной. И мне это понравилось.
Игорь поднял голову.
— Что понравилось?
— Не зависеть от твоего настроения. Не подстраиваться под твои проблемы. Не искать оправданий твоим неудачам. Думать только о себе.
— Это эгоизм.
— Да. И что?
— Это не по-женски.
— А кто сказал, что я должна быть по-женски? Ты?
Игорь встал и начал ходить по комнате.
— Лена, ну что за ерунда? Мы же взрослые люди. Можем обо всём договориться. Я признаю твоё право на карьеру. Буду поддерживать. Не буду мешать.
— Не будешь мешать? — я рассмеялась. — Игорь, ты же слышишь, что говоришь? Не будешь мешать. Как будто карьера — это моя прихоть, которую ты великодушно разрешаешь.
— Я не то хотел сказать...
— Хотел. И это именно твоё отношение. Ты считаешь, что имеешь право решать, что мне можно, а что нельзя.
— Не считаю.
— Считаешь. Иначе не сказал бы "мне нужна жена, а не босс". Иначе спросил бы, чего хочу я.
— Хорошо. Чего ты хочешь?
Я посмотрела на него внимательно. На его лицо, на которое вернулась привычная обиженная маска. На руки, которые он сжимал и разжимал от напряжения. На позу человека, который ждёт приговора.
Он не изменился. И не изменится.
— Хочу, чтобы ты ушёл и больше не приходил.
— Лена...
— Всё, Игорь. Разговор окончен.
Он постоял ещё минуту. Потом подошёл к дивану, взял розы.
— Значит, это окончательно?
— Окончательно.
— А если я докажу, что изменился? Найду хорошую работу, сниму квартиру, стану независимым?
— Не нужно ничего доказывать. Найди хорошую работу для себя. Будь независимым для себя. А не для того, чтобы вернуть меня.
— Но я же люблю тебя.
— Нет, Игорь. Ты любишь удобную версию меня. А настоящая тебе не нравится.
— Это неправда.
— Правда. Иначе сейчас бы радовался тому, что я стала сильнее. А ты пытаешься меня вернуть в прежнее состояние.
Игорь дошёл до двери. Обернулся.
— Лена. А что, если через год, через два... ты простишь?
— Игорь.
— Что?
— Мне ничего прощать. Ты не сделал ничего плохого. Просто показал, кто ты есть. И я поняла, что мне такой мужчина не подходит.
— Почему?
— Потому что мне нужен партнёр. А не ещё один ребёнок.
Входная дверь закрылась тихо. Без хлопка.
Я сидела в кресле и смотрела в окно. На столе лежал мой телефон. Завтра звонить Марине из отдела кадров — обсуждать детали нового контракта. Послезавтра — совещание с командой. Через неделю — переговоры с новыми поставщиками.
Моя жизнь. Моя работа. Мои решения.
В груди было легко и просторно. Как в большой пустой комнате, которую наконец-то убрали от хлама.
Встала и пошла на кухню. Поставила чай.
За окном моросил дождь. Такой же, как месяц назад, когда Игорь хлопнул дверью. Только тогда я сидела и плакала над остывшим борщом. А сейчас заваривала себе дорогой чай, который раньше покупала только по праздникам.
Потому что жалела денег.
Теперь не жалела. Зарплата позволяла не экономить на мелочах. Позволяла покупать хорошую косметику, качественную одежду, билеты в театр. Всё то, от чего отказывалась годами.
Телефон зазвонил. Мама.
— Леночка, как дела? Игорь приезжал?
— Приезжал.
— И что?
— Ничего. Попрощались окончательно.
— Ой, доченька... А может, зря? Он же раскаивается...
— Мам, мне хорошо одной.
— Но ведь женщина без мужа — это неправильно. Особенно в твоём возрасте. Тебе же тридцать два года.
Я улыбнулась. Мама никогда не меняется. Для неё брак — это защита от одиночества, а не партнёрство.
— Мам, я не одинока. Я свободна.
— Это одно и то же.
— Нет. Не одно и то же.
После разговора с мамой я долго сидела на кухне и думала. О том, как много лет подстраивала свою жизнь под чужие представления о том, какой должна быть женщина. Послушной, терпеливой, жертвенной.
А я такой не хочу быть.
Хочу быть сильной. Требовательной. Успешной. И если это значит, что я останусь одна — пусть будет так.
В семь вечера приехала Катя с работы. Моя единственная подруга, которая не осуждала развод и не советовала "простить и забыть".
— Ну как? — спросила она, сбрасывая куртку. — Приползал?
— Приползал.
— И что сказал?
— Что изменился. Что понял. Что будет лучше.
— А ты?
— А я сказала правду.
Катя села рядом на диван.
— Какую правду?
— Что мне не нужен человек, который меня не уважает.
— И как он отреагировал?
— Обиделся. Сказал, что я стала жёсткой и эгоистичной.
— И ты что?
— А я согласилась. Стала. И мне нравится.
Катя рассмеялась.
— Знаешь, я тебя в последний месяц почти не узнаю. Раньше ты извинялась, если кто-то спотыкался о твою ногу. А сейчас говоришь людям правду в лицо.
— Раньше я боялась никому не понравиться. Сейчас понимаю, что нельзя понравиться всем. И не нужно.
— А Игоря не жалко?
Я подумала.
— Жалко. Но не того Игоря, который приходил сегодня. А того, в которого я когда-то была влюблена. Но тот Игорь существовал только в моей голове.
— А настоящий?
— А настоящий пусть ищет себе удобную жену. Найдёт. Таких много.
Вечером, когда Катя ушла, я села за компьютер и составила план на завтрашний день. Совещание в девять. Переговоры в одиннадцать. Обед с директором в два. Планёрка с командой в четыре.
Моя жизнь. Мой график. Мои решения.
Никто не будет звонить и жаловаться на неудачи. Никто не будет просить денег в долг. Никто не будет говорить, что я слишком много работаю.
В одиннадцать вечера легла спать. В широкой кровати, посреди которой можно было лежать, раскинув руки. Не прижимаясь к краю, чтобы не мешать.
Завтра у меня важный день. И у меня есть силы его прожить.
За окном перестал дождь.
