Любовница вышвырнула Бориса вместе с чемоданами, а свекровь попросилась ко мне ночевать. Бумеранг в действии.
Лариса Сергеевна, моя бывшая свекровь, всегда напоминала мне танк Т-34, перекрашенный в розовый цвет.
Она перла напролом. При этом искренне считала себя эталоном женственности и дипломатии.
Она вышла из такси так, словно сошла с трапа личного самолета.
В руках - пакеты с домашними пирожками (оружие массового поражения для фигуры). Во взгляде - решимость вернуть "заблудшую овцу" (то есть, меня) в стойло. Ведь кто-то должен был снова обслуживать её "гениального мальчика".
- Лида! - её голос перекрыл стрекотание кузнечиков. - Что за цирк ты устроила? Мне Боренька звонил. Плакал! Ты довела отца своего ребенка до нервного срыва!
Глеб, стоявший рядом со мной у калитки, скрестил руки на груди.
Его бицепсы под футболкой напряглись, но лицо оставалось невозмутимым.
Лариса Сергеевна запнулась, увидев незнакомого мужчину.
- А это еще кто? - она прищурилась. - Новый хахаль? На деньги моего сына шикуете?
-И вам здравствуйте, Лариса Сергеевна, - спокойно ответила я. - Деньги вашего сына существуют только в его фантазиях. А это Глеб. И мы не шикуем, мы выживаем после того, как ваш сын нас обобрал.
- Не смей так говорить о Боре! - взвизгнула она. - Он - творец! Ему нужны особые условия!
Она набрала воздуха в грудь:
- А ты... ты должна была быть его тылом, а стала предательницей! Я еду к нему. Милана хоть и стерва, но понимает масштаб его личности.
Свекровь гордо развернулась и пошагала к соседним воротам, волоча за собой пакеты.
- Зря вы туда идете, - крикнул ей вслед Димка, не отрываясь от ноутбука. - Там сейчас зона турбулентности.
Лариса Сергеевна лишь фыркнула и нажала кнопку звонка на воротах особняка Миланы.
Мы наблюдали за происходящим, как за реалити-шоу. Забор из сетки-рабицы снова сыграл нам на руку.
Дверь открыла сама Милана.
Она выглядела ужасно. Тушь размазана, в руке бокал (уже, кажется, пятый за вечер). Шелковый халат накинут кое-как.
- Вам чего? - грубо спросила она свекровь.
- Милочка, я к сыну, - Лариса Сергеевна попыталась улыбнуться самой обаятельной из своих улыбок. - Привезла ему пирожки с капустой, он их так любит. Ему сейчас нужна поддержка родной крови...
- Поддержка? - Милана истерически рассмеялась. - Ему нужен адвокат, а не пирожки! Вы знаете, что ваш сын сделал? Он повесил на меня долги! На меня завели дело!
- Это ошибка, - защебетала свекровь, пытаясь протиснуться в калитку. - Боренька всё решит. Он же стратег...
- Он не стратег! Он паразит! - заорала Милана. - И вы такие же! Вся ваша семейка - паразиты!
В этот момент в проеме двери появился Борис. Бледный, с бегающими глазками.
- Мама? Ты зачем приехала? - срывающимся голосом спросил он. - Уходи, не до тебя сейчас. Мила, котенок, давай успокоимся...
- Не смей называть меня котенком! - Милана швырнула в него бокалом.
Стекло разлетелось вдребезги о мраморную колонну.
- Пошел вон! Вон из моего дома! Оба!
- Мила, но мне некуда идти! - взвыл Борис, теряя остатки достоинства. - Там Лидка, там Глеб... они меня убьют!
- Мне плевать! Пусть с тобой делают что хотят! У тебя пять минут, чтобы собрать шмотки. Время пошло!
Следующие пять минут были самыми насыщенными в истории нашей улицы.
Из дверей особняка вылетали вещи.
Сначала - брендовые костюмы (купленные на деньги от кредитов).
Потом - коллекция кроссовок.
Следом полетел штатив для камеры и кольцевая лампа.
- Мой свет! - закричал Борис, кидаясь ловить лампу. - Это мой рабочий инструмент!
- Иди работай грузчиком! - рявкнула Милана с балкона второго этажа. - Там лампа не нужна!
Лариса Сергеевна бегала по газону, собирая разбросанные носки сына.
- Варварка! Хамка! - причитала она. - Я буду жаловаться в полицию! Боря, скажи ей! Поставь её на место! Ты же мужчина!
Но "мужчина" ползал на коленях, сгребая свои "артефакты успеха" в одну кучу.
В финале Милана вынесла два чемодана Louis Vuitton и с грохотом спустила их с лестницы.
- Чемоданы - такая же подделка, как и ты! - крикнула она. - Забирай свою мамочку и валите отсюда! Или я вызову охрану! И через три минуты они будут здесь.
Ворота с лязгом закрылись.
На улице наступила тишина.
Борис стоял посреди дороги. В одной руке - сломанная лампа, в другой - чемодан с оторванной ручкой. Рядом замерла Лариса Сергеевна, прижимая к груди пакет с пирожками.
Они выглядели жалко. Король оказался голым. И бездомным.
Борис медленно повернул голову в нашу сторону.
Мы стояли у калитки втроем: я, Глеб и Дима.
Борис сделал неуверенный шаг к нам.
- Лида... - начал он хрипло. - Маме плохо. У неё давление. Пусти нас переночевать. Хотя бы в гараж. Ради мамы.
Я посмотрела на свекровь.
Она уже не выглядела танком. Она выглядела старой, испуганной женщиной, которая вырастила монстра и теперь не знала, что с ним делать.
Во мне шевельнулась жалость. Проклятая русская бабья жалость, на которой такие, как Борис, ездят столетиями.
Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать...
Но тут вперед вышел Дима.
- Нет, - твердо сказал сын.
- Дима! Это же твоя бабушка! - воскликнул Борис, пытаясь давить на совесть.
- Бабушка может зайти, - ответил Дима. - Я вызову ей такси до вокзала и дам денег на билет домой. А ты - нет.
- Что?! - Борис выпучил глаза. - Я твой отец!
- Ты - балласт, - отрезал сын. - Помнишь? "Сбросим балласт - взлетим выше". Ты сам это сказал. Так что лети, папа.
Димка посмотрел на меня. В его глазах читалась просьба: "Не сдавайся, мама. Не пускай его обратно".
Я выдохнула.
- Ты слышал сына, Борис. Лариса Сергеевна, заходите, я дам вам воды, и мы вызовем машину. Борис - до свидания.
- Вы... вы пожалеете! - заорал он, пятясь. - Я уйду! И я еще поднимусь! Вы сами будете умолять меня о встрече! А я напишу книгу об этом предательстве!
- Напиши, - кивнул Глеб. - Только орфографию не забудь проверить проверь.
Лариса Сергеевна, всхлипывая, просеменила в нашу калитку. Она даже не посмотрела на сына. Инстинкт самосохранения оказался сильнее материнской любви.
Борис остался один.
Он постоял еще минуту, глядя на закрытые двери обоих домов. Того, где были деньги (Миланы), и того, где была семья (моего).
Ни там, ни там ему больше не было места.
Он плюнул на асфальт, подхватил чемоданы и побрел по дороге в сторону станции.
Солнце садилось, удлиняя его тень. Тень была огромной, а сам он казался маленьким и сутулым.
- Знаешь, - тихо сказал Глеб, обнимая меня за плечи. - Говорят, крысы бегут с корабля первыми. Но иногда сам капитан оказывается главной крысой. И тогда корабль просто выплевывает его за борт.
Я смотрела ему вслед. Мне было не грустно.
Мне было спокойно. Как будто после долгой болезни наконец-то спала температура.
Но я знала одно: такие, как Борис, не тонут. Он обязательно всплывет. Вопрос только - где и в качестве чего?
Как вы думаете, куда пойдет Борис? Делитесь версиями! 👇
Продолжение следует...