Представьте себе, что вы смотрите на мир, который не должен существовать там, где он находится. Это Тритон. Этот огромный, холодный и странный спутник вращается вокруг Нептуна так, как будто нарушает все правила приличия Солнечной системы. И, кажется, так оно и есть.
Давайте начнем не с начала, а с самой странной его черты — с его пути. Орбита Тритона ретроградна. Это значит, он движется вокруг своей планеты в направлении, противоположном вращению Нептуна. Для крупного спутника это нонсенс! Представьте, как все планеты и их основные луны дружно крутятся в одну сторону, как на карусели, а один здоровенный парень — Тритон — упрямо идет против толпы. Это первый и самый громкий сигнал: этот мир — здесь чужак. Он не родился здесь, в родном протопланетной диске формирующегося Нептуна. Нет, большинство ученых сходится во мнении, что Тритон — пришелец из Пояса Койпера, того самого далекого «погреба» ледяных тел за Плутоном. Миллиарды лет назад гравитация гигантского Нептуна грубо перехватила его и заставила вращаться вокруг себя. Жесткий захват, который, вероятно, буквально вскипятил его недра и навсегда изменил его судьбу. Гравитация – сложная штука.
А теперь посмотрите на него. Диаметр — около 2700 км. Это чуть меньше нашей Луны (диаметр: 3476 км.), но делает его крупнейшим спутником Нептуна с гигантским отрывом. Масса — 2.14 на 10 в 22-й степени килограмм. Тритон более массивен, чем все известные спутники в Солнечной системе, меньшие, чем он сам, вместе взятые. На его долю приходится более 99,5% всей массы, известной на орбите Нептуна, включая кольца планеты и пятнадцать других известных спутников.
Но настоящая магия скрыта внутри. Его плотность (около 2 г/см³) говорит нам: это не просто ледышка. Это мир с массивным каменным ядром, которое, возможно, составляет две трети его массы. Над ним — мантия из водяного льда, а поверхность… поверхность — это нечто совершенно иное.
Здесь холодно, как нигде. -235°C. При этой температуре привычные нам газы ведут себя как горные породы. Азот, которым мы дышим, здесь образует твердый, хрупкий ледник. Метан выпадает инеем. Вся поверхность Тритона — это пейзаж из экзотических льдов: азотного, метанового, водяного, укрытых розоватой дымкой. Но откуда розовато-зеленый цвет? Это сложные органические соединения, толины, которые медленно готовятся на этой ледяной сковороде под действием жесткого солнечного и космического излучения. Природа, даже в таких адских условиях, занимается органической химией. Поразительно.
И эта поверхность живая. Да-да, вы не ослышались. Тритон — один из немногих геологически активных спутников в нашей системе. На снимках «Вояджера-2» (единственного гостя с Земли в 1989 году) мы видим не старую, испещренную кратерами пустыню, а молодой, странный ландшафт. Там есть протяженные разломы, хребты и впадины, говорящие о тектонических сдвигах. А еще есть криовулканы.
На Земле вулканы извергают раскаленную силикатную лаву. На Тритоне извергается… жидкий азот, смешанный с пылью и, возможно, метаном. Под тонкой коркой поверхностного льда, под давлением, солнечное тепло (смехотворно слабое на таком расстоянии!) или внутренняя геотермальная энергия разогревают летучие вещества. Они прорываются на поверхность темными, тягучими гейзерами, вздымающимися на километры в разреженную атмосферу, прежде чем замерзнуть и осыпаться обратно темным инеем. Этих активных гейзеров «Вояджер» увидел несколько. Кто знает, сколько их работает там сейчас? Эта активность — прямое следствие того древнего гравитационного захвата: недра Тритона до сих пор не остыли, они помнят то катастрофическое событие.
Кстати, об атмосфере. Она есть, но это не «атмосфера» в нашем понимании. Давление у поверхности — ничтожно малое, 0.00001 от земного. Почти вакуум. Но и этого хватает, чтобы в ней дули слабые ветры и даже формировались тонкие облака из азотной и метановой дымки. Она настолько тонка, что астрономы изучают ее, наблюдая, как Тритон проплывает на фоне далеких звезд (метод покрытий), постепенно «гася» их свет. Это кропотливая, почти ювелирная работа с Земли.
Итак, что мы имеем? Захваченный бывший житель Пояса Койпера, вероятно, близнец Плутона по происхождению, но попавший в иные условия. Мир с бурным геологическим прошлым и, возможно, настоящим. Ледяной шар с горячим каменным сердцем, изрыгающий гейзеры замороженного газа.
«Вояджер» дал нам лишь беглый взгляд. С тех пор мы изучаем Тритон с гигантского расстояния, в лучшем случае — как тусклую точку света. Ученые мечтают о новой миссии. О зонде, который выйдет на орбиту вокруг этого безумного мира, спустит посадочный модуль на его розоватый азотный лед, попробует на вкус выбросы его криовулканов. Возможно, под ледяной коркой там скрывается даже подповерхностный океан жидкой воды — теплый от трения приливных сил Нептуна. А где есть жидкая вода, тепла и сложная химия, там… там всегда есть место для вопроса «а что если?».
Тритон продолжает жить своей странной, холодной и активной жизнью на самом краю нашего планетного дома. Он манит к себе, бросает вызов нашим представлениям. И это, знаете ли, самая верная примета чего-то по-настоящему интересного.