Утром я проснулась на диване.
Спина ныла от неудобной подушки, во рту был привкус недопитого вчера чая с лимоном. В спальне тихо хлопнула дверца шкафа — Андрей собирался на работу, как обычно. Как будто ничего не произошло.
А ведь он даже не знает, что я знаю.
Я потянулась за телефоном на журнальном столике. Экран был разбит — вчера я уронила его, когда увидела ТО фото. Трещина прошла ровно посередине, разделив дисплей пополам.
Как мою жизнь.
— Ты чего на диване? — Андрей вышел из спальни, поправляя галстук. — Заболела?
— Да нет. Просто... — я села, откинув плед. — Фильм досматривала.
— Ясно.
Он прошёл на кухню. Зашумела кофемолка. Обычное утро, обычные звуки. А у меня в груди всё ещё горело от вчерашнего.
А началось всё банально. Я готовила ужин, Андрей смотрел новости. Его телефон лежал на столе рядом со мной — он забыл после того, как показывал видео с котиком.
Экран загорелся от входящего сообщения. Имя: Лера.
Фото.
Я не хотела смотреть. Честно. Просто хотела окликнуть мужа, сказать: «Андрей, тебе пришло». Но взгляд сам зацепился за яркие пятна на экране.
Женское тело. Полуобнажённое. И подпись: «Скучаю по вчерашнему».
Рука с венчиком замерла над миской. В ушах зазвенело.
Вчерашнему.
А вчера Андрей работал допоздна. Сказал — проект сдавать, аврал. Вернулся в половине одиннадцатого, усталый, молчаливый. Я ему разогрела борщ, он поел и сразу в душ.
Скучаю по вчерашнему.
— Андрей, — позвала я негромко. — Тебе пришло сообщение.
Он обернулся, увидел свой телефон в моих руках.
— А, точно, забыл. — Подошёл, взял, быстро глянул на экран. Лицо не дрогнуло. — Спам какой-то. Сейчас удалю.
— Кто такая Лера?
— Лера? — Андрей пожал плечами. — Понятия не имею. Видимо, не туда отправили.
Он убрал телефон в карман и вернулся к телевизору.
А я стояла и чувствовала, как внутри что-то рушится. Медленно, со скрежетом, как старые стены.
Он солгал. Просто так, легко, не задумываясь.
— Андрей, — я отложила венчик. — А вчера где ты был?
— Как где? На работе же. Говорил тебе — проект.
— До половины одиннадцатого?
— Ну да. А что?
— Ничего. Просто странно. Обычно в офисе после семи никого нет.
Он оторвался от экрана и посмотрел на меня внимательно.
— Аня, ты о чём вообще? Я же сказал — аврал был. Всей командой сидели, доделывали.
— С Лерой тоже?
Пауза. Совсем короткая, на секунду. Но я её заметила.
— Какой Лерой? Ты про тот спам?
— Я про Леру, которая скучает по вчерашнему. И которая присылает фото без лифчика.
Андрей встал с дивана. Медленно.
— Ань, ты рехнулась?
— Может быть.
— Это какой-то бред. Никакой Леры я не знаю. Мне прислали не туда, всё.
— Не туда, — повторила я тихо.
— Да, не туда! Ты что, думаешь, я тебе изменяю?
— А ты?
Он рассмеялся. Коротко и зло.
— Господи, Аня. Ну ты и даёшь. Из-за какого-то случайного сообщения устроила сцену ревности.
— Это не ревность.
— А что?
Я молчала. Что это было — я и сама толком не понимала. Обида? Страх? Злость на себя за то, что поверила?
— Лера — это подруга детства, — сказал Андрей вдруг. — Мы с ней иногда списываемся. Но это совершенно не то, что ты думаешь.
Ага. Сначала не знаю, потом подруга детства.
— Понятно.
— И эта фотка... — он помялся. — Ну, она всегда такая была. Раскованная. Наверно, выпила вчера и ну... сама не помнит, что отправляла.
Я включила миксер. Тесто для блинов.
Жужжание заглушило его голос, но губы я читать умею. Он говорил что-то про своё детство, про то, что я всё неправильно понимаю, про доверие в семье.
А у меня в голове крутилась одна фраза: «Скучаю по вчерашнему».
По вчерашнему. Конкретно по вчерашнему дню. Не по «нашим встречам», не по «тому вечеру на прошлой неделе». По вчера.
Миксер выключился.
— ...ты меня вообще слушаешь? — допел Андрей.
— Слушаю.
— И что думаешь?
— Думаю, что подруга детства не пишет замужним мужикам про то, как скучает по вчерашнему. И не шлёт интимные фотки.
— Ну всё, — Андрей махнул рукой. — С тобой невозможно нормально разговаривать. Это просто подруга детства, ты чего ревешь?
Вот она. Фраза.
А я не ревела. Я молча размешивала тесто и смотрела, как в миске образуется воронка. Круг за кругом.
— Я не реву.
— Ещё как ревешь. Глаза красные.
— От лука. Резала лук.
— Какой лук? Ты блины делаешь.
— Раньше резала. Для салата.
Андрей прошёл к холодильнику, открыл, покопался. Достал йогурт.
— Слушай, Ань, давай закончим этот цирк. Я устал, завтра рано вставать.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Да. Заканчиваем.
Он посмотрел на меня с подозрением. Наверно, ждал продолжения скандала. А я просто взяла сковородку и поставила на плиту.
Блины. Будем есть блины.
Ужин прошёл тихо. Андрей листал новости в телефоне — том самом телефоне, куда приходили фотки от Леры. Я ела и думала.
Подруга детства.
У меня тоже есть друзья детства. Серёжка Петров из соседнего подъезда — сейчас программист в Питере. Мы переписываемся на Новый год и дни рождения. «Поздравляю», «взаимно», «как дела», «всё нормально». Вот и вся переписка.
А Лера скучает по вчерашнему. И фотографируется без лифчика.
— Вкусно, — сказал Андрей, доедая последний блин. — Как всегда.
— Спасибо.
— Я в душ.
— Иди.
Он ушёл. Зашумела вода. Я начала убирать со стола.
Его телефон лежал рядом с тарелкой. Забыл опять.
Не надо. Не смотри. Что увидишь — не развидишь.
Но руки не слушались головы. Экран загорелся от моего прикосновения.
Лера снова писала.
«А у тебя дома всё тихо?»
«Жена не подозревает?»
«Кстати, вчера было офигенно. Давно так не кайфовала.»
«Когда ещё встретимся?»
Переписка была длинная. Я пролистала вверх.
Месяц назад: «Завтра освобождаюсь после семи. Может, прокатимся?»
Два месяца назад: «Твоя Анька не против, что ты задерживаешься на работе?»
Три месяца: «Соскучилась по нашим посиделкам в кафе...»
В душе перестала шуметь вода.
Я быстро положила телефон на место и принялась мыть посуду. Тарелки скользили в мыльных руках, чуть не выпадали.
Три месяца. Он врёт мне уже три месяца.
— Ань, а где мой телефон? — крикнул Андрей из спальни.
— На столе!
— Точно, спасибо!
Он вернулся, взял телефон. Я видела боковым зрением, как он быстро читает сообщения. Как нахмурился.
— Я досмотрю фильм и спать, — сказала я, не поворачиваясь.
— Какой фильм?
— Который начинали вчера.
— А... да. Хорошо. Спокойной ночи.
— Спокойной.
Он ушёл в спальню, дверь закрыл. Через пять минут я услышала, как он говорит по телефону. Тихо, но я различила: «...не пиши мне домой, я же просил...», «...она заподозрила что-то...», «...нет, не сейчас...».
Я сидела на диване и смотрела в потолок.
Заподозрила. Ха.
Фильм я так и не включила. Просто лежала и слушала, как в спальне стихли голоса, как скрипнула кровать, как дыхание Андрея стало ровным.
А я всё не могла заснуть.
В три ночи встала, прошла на кухню. Выпила воды. Холодной, из крана.
На столе лежала стопка блинов, которые мы не доели. Я взяла один, откусила. Невкусно. В горле комок.
Что теперь делать?
Можно устроить скандал. Кричать, требовать объяснений, ставить ультиматумы.
Можно делать вид, что ничего не знаю. Жить дальше, как жила.
Можно...
А что можно? Что делают жёны, когда узнают, что мужья им изменяют?
Я никогда об этом не думала. Нам было хорошо вместе. Семь лет брака, планы на детей, совместная ипотека. Обычная семья.
Была обычная.
Утром Андрей ушёл на работу. Поцеловал меня в щёку, как всегда. Сказал, что может задержаться — презентацию готовят.
— Презентацию, — повторила я.
— Ну да. Для клиентов из Москвы. Важная встреча.
— Понятно.
— Если что — звони. Но лучше в мессенджер, на совещании буду.
— Хорошо.
Дверь хлопнула. Я осталась одна.
Села к компьютеру, открыла соцсети. Нашла Леру по имени из телефона мужа.
Двадцать семь лет, работает менеджером в туристическом агентстве. Не замужем. Фоточки: море, коктейли, вечеринки с подругами. Красивая. Моложе меня на пять лет.
В друзьях у неё — Андрей. Страница открытая, я могла видеть их переписку в комментариях под фотками.
«Классно выглядишь!» — писал мой муж под её селфи в бикини.
«Спасибо, красавчик» — отвечала она.
«Этот ресторан советую, там отличная кухня» — под фотой её ужина в кафе.
«Обязательно попробую. А лучше — покажешь сам?»
«Почему бы и нет.»
Открытые флирт. На глазах у всех. А я ничего не знала, потому что в соцсетях мужа не следила. Доверяла.
Дура.
Я закрыла компьютер и пошла на кухню. Нужно что-то делать руками, чтобы не сойти с ума.
Начала готовить борщ. Тот самый, который разогревала Андрею позавчера, когда он вернулся с «работы».
Резала овощи и думала.
А если я ошибаюсь? Если это действительно просто переписка, а фото послала по пьянке?
Но в глубине души я знала — не ошибаюсь. Женское чутьё редко врёт. Просто я долго не хотела его слушать.
Свёкла окрасила руки в красный цвет. Я смотрела на свои ладони и вспоминала.
Как он стал чаще задерживаться на работе. Как перестал рассказывать про свой день. Как начал ставить телефон экраном вниз. Мелочи, на которые я не обращала внимания.
А надо было.
К обеду борщ был готов. Я налила себе тарелку, села за стол. В квартире тишина — только тиканье часов на стене и гул холодильника.
Что теперь?
Можно было позвонить Андрею, сказать всё прямо. Но он опять начнёт врать, объяснять, убеждать. А я устала от вранья.
Можно было поехать к нему в офис, устроить сцену при коллегах. Но на это у меня не хватало злости. Была только пустота.
Странно. Я думала, что буду кричать, плакать, бить посуду. А вместо этого — какое-то отстранённое спокойствие. Словно всё происходит не со мной.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Как дела? Что делаешь?»
Я набрала ответ: «Борщ готовлю. Твой любимый.»
«Ммм, вкусно. Оставь мне тарелку.»
«Оставлю.»
«Люблю тебя.»
Пальцы замерли над клавиатурой.
Любит. Пишет «люблю» и через час поедет к Лере.
«И я тебя», — отправила я.
Потому что это было правдой. Я любила. Того Андрея, который был со мной семь лет. А этот, который врёт и изменяет, — это кто-то другой. Незнакомец в теле мужа.
Вечером Андрей вернулся в половине девятого. Раньше обычного.
— Презентация отменилась, — сообщил он, проходя в ванную. — Клиенты перенесли на завтра.
— Жаль.
— Да ничего. Зато дома пораньше.
Он вымыл руки, сел за стол. Я подала ему борщ.
— Пахнет невероятно, — Андрей улыбнулся. — Ты такая молодец.
— Спасибо.
— А сама есть не будешь?
— Уже ела.
Он начал есть. Хвалил, рассказывал про работу, шутил. Обычный домашний вечер.
А в моей голове звучал вопрос: Сколько таких вечеров было за последние месяцы? Сколько раз он сидел здесь, ел мой борщ и думал о ней?
— Кстати, — сказал Андрей между ложками, — я вчера с этой... как её... Лерой поговорил.
Я подняла глаза.
— Поговорил?
— Ну да. Позвонил. Объяснил, что она не туда пишет, что у меня жена есть. Попросил больше не беспокоить.
— И что она?
— Извинилась. Сказала, что перепутала контакты. Больше писать не будет.
Врёшь.
— Хорошо, — сказала я вслух.
— Вот видишь. А ты сразу — измены, подозрения. — Андрей допил компот и отодвинул тарелку. — Нужно доверять друг другу.
— Да. Нужно.
— Я никогда тебе не изменял, Ань. И не изменю. Ты же это знаешь.
Я молчала.
— Знаешь ведь?
— Знаю.
Он встал, подошёл, обнял меня за плечи.
— Я тебя очень люблю. Только тебя.
И поцеловал в макушку. Как всегда.
А я сидела в его объятиях и чувствовала, как внутри всё окончательно умирает. Не от боли, не от злости. От усталости.
Как же я устала от вранья.
Ночью, когда Андрей заснул, я взяла его телефон и пошла в туалет.
Новых сообщений от Леры не было. Но я зашла в их чат и пролистала всё до конца.
Переписка началась четыре месяца назад. Сначала невинная: «Привет, как дела?», «Давно не виделись», «Помнишь, как в школе...». Потом флирт. Потом встречи.
«Завтра в 19:00 в кафе на Ленинской?»
«Буду. Скажу жене, что задерживаюсь.»
«А что ты жене про меня говорил?»
«Что ты подруга детства. Так и есть, в принципе.»
«Хитрый. А если узнает?»
«Не узнает. Она мне доверяет.»
«Ты её любишь?»
Долгая пауза в переписке. Потом ответ: «Она хорошая. Но с тобой я чувствую себя живым.»
«Понятно. Развестись не хочешь?»
«Зачем? Мне и так нормально. А у неё сердце разобьётся.»
«Добрый ты. А вчера был не очень добрым.»
«А тебе понравилось.»
«Ещё как. Повтори завтра?»
«Завтра не могу. В выходные Аня дома постоянно.»
«Жаль. Тогда в понедельник?»
«Договорились.»
Дальше — фотки. Её в нижнем белье, в ванне, без ничего. И его ответы: «Офигеть», «Хочу тебя», «Жду встречи».
А я в это время готовила ему ужин.
Я закрыла телефон и вернулась в спальню. Андрей спал, раскинув руки. Дышал ровно, спокойно. Совесть его не мучила.
Четыре месяца. И всё это время я была дурой.
Легла на свою сторону кровати. Он даже не пошевелился.
А я лежала и планировала.
Утром я встала первая. Сделала кофе, приготовила завтрак. Когда Андрей проснулся, всё было готово.
— Ты рано сегодня, — зевнув, сказал он.
— Не спалось.
— Может, к врачу сходить? А то бессонница — это нехорошо.
— Схожу.
Он позавтракал, собрался. На пороге обернулся:
— Сегодня точно буду поздно. Та презентация перенесена на вечер.
— Хорошо.
— Ты не скучай. Может, к маме съездишь?
— Может быть.
— Люблю тебя.
— И я.
Дверь закрылась. Я досчитала до десяти и взяла телефон.
Нашла номер Леры в контактах мужа. Скопировала.
Набрала.
Длинные гудки. Потом:
— Алло?
— Здравствуйте, Лера. Это Аня, жена Андрея.
Пауза.
— А... простите... я не совсем понимаю...
— Думаю, понимаете. Нам нужно встретиться.
— Слушайте, я... я не знаю, о чём вы...
— Лера, не надо. Я читала вашу переписку с моим мужем. Всю.
Молчание. Потом тихое:
— Господи...
— Кафе на Ленинской, час дня. Знаете, где это?
— Знаю, но...
— До встречи.
Я отключилась. Руки дрожали, но не от злости. От облегчения.
Наконец-то я что-то делаю.
К часу дня я была в кафе. Выбрала столик у окна, заказала чай. Лера пришла с опозданием на десять минут.
Живьём она выглядела обычнее, чем на фотках. Симпатичная, но не красотка. Нервничала — это было видно по тому, как она комкала ремешок сумочки.
— Аня? — неуверенно.
— Да. Садитесь.
Она села напротив. Молчала, смотрела в стол.
— Чай будете? — спросила я.
— Нет, спасибо. Я... я не понимаю, зачем вы меня позвали.
— Затем, чтобы поговорить. По-человечески.
— О чём?
— О том, что вы четыре месяца спите с моим мужем.
Лера вздрогнула.
— Это... это не то, что вы думаете...
— А что это?
— Мы просто... встречаемся иногда. Поговорить.
— В постели?
— Аня, я не хотела... мы не планировали... так получилось...
Я пила чай маленькими глотками. Горячий, крепкий. Согревал изнутри.
— Расскажите, как так получилось.
— Мы случайно встретились. Я работаю недалеко от его офиса. Зашла в магазин, а он там. Стали общаться, вспоминать школу...
— И перешли к воспоминаниям в постели.
— Не сразу. Мы месяц просто... дружили. А потом...
— Потом что?
Лера подняла глаза. Красивые карие глаза, в которых была вина и растерянность.
— Потом я влюбилась.
Влюбилась.
— В женатого мужчину.
— Я знала, что это неправильно. Но ничего не могла с собой поделать. А он...
— Что он?
— Он говорил, что тоже чувствует ко мне что-то особенное. Что с вами у него всё хорошо, но это другое. Что он запутался.
— Понятно.
— Аня, я правда не хотела разрушать вашу семью. Мы просто...
— Спали в отеле, пока я готовила ему ужин.
— Да, — тихо сказала Лера.
Мы молчали. За окном шёл снег, редкий, мокрый. Декабрь заканчивался.
— А что вы хотите? — спросила Лера. — Чтобы я исчезла из его жизни?
— А вы хотите исчезнуть?
— Нет.
Честный ответ. Я это оценила.
— Тогда не исчезайте.
— Что?
— Я сказала — не исчезайте. Встречайтесь с ним дальше.
Лера смотрела на меня как на сумасшедшую.
— Я не понимаю...
— А что тут понимать? Вы его любите, он вас хочет. Живите себе.
— А вы?
— А я ухожу.
Я допила чай, взяла сумку.
— Подождите! — Лера схватила меня за руку. — Вы не можете просто так...
— Могу.
— А если он меня бросит? Он же не разводился. Может, не хочет терять семью?
— Тогда узнаете.
— Аня, постойте. Может, нам стоит поговорить с ним вместе? Разобраться?
— Не стоит.
— Почему?
— Потому что я устала.
Я встала. Лера сидела и смотрела на меня снизу вверх.
— Знаете что, — сказала я. — Вы не виноваты. Он вам врал так же, как и мне. Говорил, что любит, что выберет, что всё решится. А сам просто хотел и нас, и вас. И думал, что так можно.
— А нельзя?
— Нельзя. Потому что кто-то всегда остаётся дураком.
Я вышла из кафе. Снег усилился.
Дома я достала из шкафа чемодан. Старый, дорожный. Мы с Андреем брали его в медовый месяц.
Начала складывать вещи. Не все — только самое нужное. Остальное потом заберу.
В половине седьмого позвонил Андрей.
— Ань, как дела?
— Нормально.
— Что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— К маме.
— Надолго?
— Посмотрим.
— А... всё в порядке? Ты странно говоришь.
— Всё в порядке, Андрей.
— Хорошо. Я сегодня совсем поздно буду. Не жди меня.
— Не буду.
— Люблю тебя.
— Знаю.
Я отключилась. Закрыла чемодан, поставила его у двери.
На столе оставила записку: «Я всё знаю. Развод через ЗАГС, без разборок. Вещи заберу в выходные. Аня.»
Короткую. По существу.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера: «Аня, это Лера. Я ему всё рассказала. Он сказал, что любит только вас. Простите меня.»
Я стёрла сообщение не дочитав.
В такси было тепло и тихо. Водитель молчал, играла музыка. За окном мелькали огни — реклама, витрины, окна домов, где люди жили своими обычными жизнями.
А у меня жизнь закончилась и началась снова. За один день.
Странно. Думала, будет больнее.
Но боли не было. Была пустота, но не страшная. Чистая. Как в доме после генеральной уборки.
Телефон разрывался от звонков. Андрей. Он уже прочёл записку.
Я отключила звук.
Мама встретила меня на пороге — видимо, по лицу всё поняла.
— Доченька...
— Мам, я к тебе на некоторое время. Можно?
— Конечно. А что случилось?
— Потом расскажу. Можно сначала чай? И поесть что-нибудь?
— Конечно, конечно. Проходи, я сейчас...
Мама засуетилась, пошла на кухню. А я села на диван в гостиной и впервые за день расслабилась.
Всё. Кончено.
В телефоне тридцать семь пропущенных вызовов от Андрея. Сообщения одно за другим:
«Аня, что за записка?»
«Позвони мне, пожалуйста»
«Мы можем всё обсудить»
«Ань, я приеду к твоей маме»
«Не делай глупостей»
«Я всё объясню»
Я читала и удаляла. Одно за другим.
Мама принесла чай и бутерброды. Села рядом.
— Изменил?
— Да.
— Давно?
— Четыре месяца. Может, больше.
— Понятно. А ты как узнала?
Я рассказала. Коротко, без деталей. Про Леру, про переписку, про их встречу сегодня.
— Умница, — сказала мама, когда я закончила. — Правильно сделала.
— Что правильно?
— Что ушла сразу. Без сцен, без попыток его вернуть.
— А может, зря? Может, надо было попытаться?
— Зачем?
— Семь лет всё-таки...
Мама покачала головой.
— Доченька, если мужчина четыре месяца врёт жене и спит с другой — это не ошибка. Это выбор. А если при этом ещё говорит «люблю» каждый день... — она помолчала. — Таких не исправляют.
Телефон снова завибрировал. Андрей.
— Возьми, — сказала мама. — Один раз. Чтобы точно знать, что ты права.
Я ответила.
— Аня! Слава богу! Где ты?
— Неважно где.
— Мы должны поговорить. Я всё объясню.
— Не надо ничего объяснять.
— Надо! Ты всё неправильно поняла!
— Что именно неправильно? То, что ты четыре месяца изменяешь? Или то, что каждый день врёшь мне в глаза?
— Ань, это... это было не серьёзно. Просто так получилось...
— Я знаю, как получилось. Лера мне рассказала.
— Какая Лера? Ты с ней встречалась?
— А ты думал, я дура до конца жизни?
— Аня, послушай...
— Нет, ты послушай. Я устала. От вранья, от жалости к себе, от попыток понять, где я была не права. Мне тридцать два года, и я не хочу тратить жизнь на того, кто меня не ценит.
— Я тебя ценю! Я тебя люблю!
— Знаешь, Андрей, а мне всё равно.
И это была правда. Мне действительно стало всё равно.
— Как всё равно? Мы же семья!
— Были семьей.
— Аня, не разрушай всё из-за минутной слабости!
— Четыре месяца — это не минутная слабость. А я ничего не разрушаю. Ты уже разрушил.
— Я исправлюсь! Больше никогда...
— Андрей, я не хочу, чтобы ты исправлялся. Я хочу, чтобы тебя не было в моей жизни.
— Ты не можешь так...
— Могу. Документы подам в понедельник.
— А квартира? А кредит?
— Квартира твоя, кредит тоже твой. Мне ничего не надо.
— Аня, подожди...
Я отключилась. Выключила телефон.
Мама гладила меня по голове, как в детстве.
— Больно?
— Нет. Странно, но не больно.
— Потом будет. А сейчас ты в шоке.
— Может быть.
— Ничего. Переживём. У меня две комнаты, места хватит. Работу найдёшь, начнёшь новую жизнь.
— Да.
— А этот дурак пусть со своей Лерой разбирается.
Мы сидели и пили чай. За окном стемнело совсем.
Я думала о том, что завтра проснусь в другом доме. Что больше не буду готовить Андрею завтрак. Не буду ждать его с работы. Не буду верить его словам о любви.
Семь лет закончились одним днём.
Но почему-то это не пугало. Наоборот — впервые за месяцы я чувствовала себя спокойно.
Телефон снова завибрировал, но я не стала смотреть. Пусть звонит. Пусть пишет. Пусть объясняется с Лерой, почему жена исчезла.
А я буду строить жизнь заново. Без вранья, без «подруг детства», без мужчин, которые говорят одно, а делают другое.
— Мам, а у тебя есть мороженое?
— Пломбир в морозилке. Принести?
— Давай.
Мама ушла на кухню. А я лежала на диване и смотрела в потолок.
Завтра будет новая жизнь.
И в этой мысли не было ни боли, ни страха.
Только облегчение.
Через неделю я нашла работу. Через месяц — съёмную квартиру. Андрей звонил первое время, потом перестал. Развод оформили быстро — он не возражал.
Лера писала мне ещё пару раз. Извинялась, рассказывала, что они с Андреем расстались — он, оказывается, хотел вернуть семью, а её использовал. Потом и она перестала писать.
А я жила. Работала, встречалась с подругами, читала книги. Обычная жизнь.
Иногда думала: А вдруг зря? Может, стоило бороться за семью?
Но потом вспоминала его лицо, когда он говорил «это просто подруга детства» — спокойное, уверенное лицо человека, который привык врать.
И понимала: всё правильно.
Мне тридцать два года. Впереди вся жизнь.
А врать мне больше никто не будет.
