Первые двадцать минут я сидел, завороженный. Транссибирский экспресс, 1927 год. Купе в красном бархате, костюмы эпохи, операторская работа уровня «большого кино». Милош Бикович в роли бывшего царского агента Николая Гарина — стильный, циничный, с правильной дозой усталости в глазах. Молодой красноармеец (Глеб Калюжный) — идеалистичный, наивный, контраст. Три китайских курьера везут секретные документы из Шанхая в Москву. За ними охотятся все: иностранные разведчики, гоминьдановцы, бандиты.
Убийство в поезде. Начинается расследование.
Я подумал: наконец-то. Наконец-то российское кино научилось делать это. Андрей Волгин, режиссёр, обещал «масштабный, изящный и стильный детектив». И первые двадцать минут это обещание выполнялось.
Потом фильм рассыпался.
Красиво — не значит осмысленно
Проблема «Красного шёлка» не в том, что он плох технически. Нет. Это красивое кино. Операторская работа на уровне. Костюмы — детальные, исторически выверенные. Спецэффекты — местами сыроваты, но в целом приемлемы для российского бюджета. Актёры стараются. Бикович играет с нужной долей иронии. Калюжный — убедительный комсомолец. Чжэн Ханьи (дебют в кино, училась в театральном Петербурга) — выразительна, несмотря на ограниченный экранный метраж.
Проблема в том, что смысла нет.
Сюжет перегружен. Персонажей слишком много. Каждый из них что-то скрывает, у каждого своя мотивация, но к середине фильма теряешь нить. Кто за кого? Кто кого предаёт? Режиссёр хотел создать запутанный детектив в стиле Агаты Кристи на Транссибе. Но Кристи умела дозировать информацию. Здесь информации слишком много, и она не складывается.
Логические дыры размером с вагон. Герои совершают нелепые поступки, потому что так надо для сюжета. Финальный твист предсказуем за полчаса до развязки. А когда он всё-таки случается, думаешь: и что?
А в чём вообще идея?
Но вот странное. Я досмотрел до конца. Не выключил, хотя мог. И задался вопросом: почему?
Потому что «Красный шёлк» не скучный. Он динамичный. В нём есть драки, погони, перестрелки. Есть юмор — ненавязчивый, иногда удачный. Есть ретро-атмосфера, которую российское кино делает редко. Гоша Куценко даже выучил базовый китайский для роли.
И вот тут я понял: фильм не про детектив. Он про зрелище. Про то, чтобы два с половиной часа (146 минут!) показать красивую картинку, держать зрителя в тонусе экшеном и дать ему ничего не почувствовать.
Это не кино, где ты переживаешь за героев. Где задумываешься о смыслах. Где остаётся послевкусие. Это аттракцион. Красивый, дорогой, технически грамотный. Но пустой.
Волгин говорил: «Мы несколько лет работали над сюжетом, чтобы зритель до последнего не понимал, кто есть кто». Он добился своего. Зритель действительно не понимает. Но не потому, что сюжет гениально запутан, а потому что запутан плохо. Персонажи мельтешат, линии путаются, мотивации не ясны.
А главное — нет стержня. Нет идеи. О чём этот фильм? О верности долгу? О предательстве? О столкновении идеологий? О том, как в революционной мясорубке выживают те, кто умеет адаптироваться?
Непонятно. Фильм не про что.
Зачем это сняли?
785 миллионов рублей. Совместное производство с Китаем. Фонд кино дал поддержку. Министр культуры Ольга Любимова назвала его одним из самых ожидаемых фильмов 2025 года. Кинопоиск включил в топ-35 ожидаемых.
Понятно зачем. Это геополитика. Китай — партнёр. Нужно совместное кино. Нужен выход на китайский рынок (6000 кинотеатров!). Нужна историческая подоплёка: в 1928 году VI съезд Компартии Китая действительно прошёл в Подмосковье, делегаты ехали через Россию с риском для жизни.
История сама по себе — золото. Реальная. Драматичная. Героическая. Можно было снять мощную драму о людях, жертвующих жизнью ради идеи. О революции, которая пожирает своих детей. О поезде как метафоре — движении в неизвестность.
Но сняли боевик. С драками, перестрелками, погонями. С намёком на продолжение — «Чёрный шёлк». Потому что кассовое кино — это экшен. Китайский зритель любит экшен. Российский зритель тоже.
И получилось красиво. Стильно. Динамично. Пусто.
В контексте российского кино
«Красный шёлк» — симптом. Симптом того, что российское кино научилось делать техническую обёртку. Научилось красиво снимать. Привлекать крупные бюджеты. Выходить на зарубежные рынки.
Но не научилось главному — рассказывать истории со смыслом.
Волгин хотел сделать «Убийство в Восточном экспрессе». Не получилось. Потому что Кристи знала: детектив — это не про запутанность. Это про справедливость. Про то, как правда выходит наружу. Про мораль.
Здесь морали нет. Есть зрелище.
Приговор
Два с половиной часа красивой картинки. Стильные костюмы. Динамичные драки. Запутанный сюжет, который не складывается. Персонажи, которых не жалко. Финал, который не трогает.
Сложно кому-то рекомендовать. Если хотите красивое российское кино — пересмотрите Балагова, Быкова или Звягинцева. Там есть смысл. Там есть боль. Там есть кино.
«Красный шёлк» — это ретро-обёртка, набитая ватой. Дорогая. Блестящая. Пустая.
В эпоху, когда российское кино отчаянно ищет свою идентичность, фильмы вроде «Красного шёлка» — шаг не вперёд, а в сторону. В сторону голливудской формулы: зрелище важнее смысла.
Может, для рынка это правильно. Для Китая — точно. Для кассы — возможно.
Но для кино — нет.