— Леночка, ну что ты опять пережарила! — голос Киры Валерьевны разнесся по всей квартире еще до того, как Лена успела включить свет в кухне. — Яичница же не резиновая должна быть, а нежная, понимаешь?
Седьмое января. Рождество. Лена Строева стояла у плиты в собственной квартире и чувствовала, как сжимаются кулаки. Она купила эту двушку три года назад, когда работала еще в другом магазине и экономила на всем. Каждый квадратный метр был ее гордостью. А сейчас спала на раскладушке здесь же, на кухне, потому что свекровь заняла супружескую спальню.
— Кира Валерьевна, уже семь утра, — Лена старалась говорить спокойно. — Я просто хотела приготовить завтрак пораньше, чтобы...
— Чтобы что? Чтобы испортить продукты? — свекровь прошла к столу, оглядела тарелки. — И хлеб нарезан толсто. В мое время женщины умели вести хозяйство. А вы, современные, только в телефонах сидите.
Юра вышел из комнаты, зевая. Он спал на диване уже третий месяц подряд. Когда Лена пыталась заговорить об этом, он отмахивался: "Ну подумаешь, диван удобный, мне нормально". На его жене это явно не отражалось — она готова была спать на полу, лишь бы драгоценная Кира Валерьевна не испытывала дискомфорта.
— Мама, доброе утро, — Юра чмокнул мать в щеку и сел за стол, даже не взглянув на Лену.
— Юрочка, я тебе котлетку разогрела, вчерашнюю, — свекровь заботливо придвинула тарелку. — Вот это еда, а не то, что Леночка пытается приготовить.
Лена села напротив, перед ней яичница и кусок хлеба. Аппетита не было. Год назад, сразу после Нового года, Кира Валерьевна появилась на пороге с двумя чемоданами.
"Юрочка, я продала квартиру, — сказала она тогда. — Хочу купить трехкомнатную, но пока ищу подходящую. Можно я недельки две у вас поживу?"
Недельки две превратились в год. А трехкомнатной квартиры как не было, так и нет.
— Слушайте, — Лена отложила вилку. — Сегодня же Рождество, я думала, мы с Юрой тихо отметим...
— Ой, насчет этого! — Кира Валерьевна оживилась. — Я позвала Зою и Нину, мы давно не виделись. Они придут часиков в шесть. Юра, ты же не против?
Юра кивнул, не отрываясь от телефона.
— Постой, — Лена почувствовала, как внутри все закипает. — Кира Валерьевна, это моя квартира. Можно было спросить?
— Да ладно тебе, Леночка, — свекровь махнула рукой. — Что ты такая жадная? Людей принять нельзя? Юра вырос гостеприимным, не то что некоторые.
Лена встала и вышла из кухни. В прихожей достала телефон и набрала Оксану, соседку с той же площадки.
— Оксан, можно к тебе на минутку?
Через пять минут они сидели в квартире соседки. Оксана, продавец в магазине одежды, была на три года младше Лены, но умела слушать.
— Она опять? — Оксана налила воды. — Слушай, ну сколько можно терпеть?
— Год, Оксан. Целый год, — Лена провела рукой по лицу. — Помнишь, как она обещала, что на месяц? А теперь даже квартиру не ищет. Я вчера спросила, она сказала: "Зачем? Тут и так хорошо".
— Послушай, надо с Юрой поговорить серьезно. Это же твоя квартира, ты ее до брака купила!
— Я пыталась. Он говорит: "Не преувеличивай, мама нам помогает". Помогает! Она каждый день меня учит, как варить, как убирать, как стоять, как ходить!
Лена вернулась домой через полчаса. Весь день прошел в подготовке к приходу гостей. Кира Валерьевна не отходила ни на шаг.
— Салат слишком жирный получился, — комментировала свекровь. — Надо было меньше майонеза. И мясо жестковато, видно, передержала в духовке. Хотя я тебе говорила — сто восемьдесят градусов, не больше!
— Я делала сто восемьдесят, — тихо ответила Лена.
— Наверное, духовка неправильно показывает. Надо будет Юре сказать, пусть проверит.
К шести вечера стол был накрыт. Пришли Зоя и Нина, подруги Киры Валерьевны. Обеим было за пятьдесят, обе громко говорили и много смеялись.
— Кирочка, — защебетала Зоя, усаживаясь за стол. — Как ты тут устроилась! Молодцы дети, что взяли тебя к себе.
— Да уж, не каждая невестка согласится, — добавила Нина, оглядывая квартиру. — Хотя, конечно, Кира Валерьевна им помогает. Смотрю, как чисто у вас!
Лена сжала губы. Чисто потому, что она каждый день убирает. Свекровь максимум тарелку помоет, и то с комментариями, что посудомоечной машины нет.
— Да, Леночка старается, — Кира Валерьевна улыбнулась, но улыбка была холодной. — Правда, не всегда получается. На днях забыла порошок купить, пришлось мылом стирать.
— Кира Валерьевна, — Лена не выдержала. — Порошок закончился, потому что вы каждый день по три раза стираете.
— Я слежу за чистотой, — свекровь обиженно надула губы. — Не то что некоторые. Зоя, помнишь, как я тебе рассказывала про Юрины носки? Так вот Леночка забывает их в ванной, я потом сама собираю!
Юра пришел с работы к семи. Он работал механиком в автосервисе, обычно возвращался уставший. Но сегодня сразу повеселел, увидев гостей.
— О, мамины подруги! Здравствуйте! — он чмокнул каждую в щеку и сел рядом с матерью.
За столом разговор шел бойко. Кира Валерьевна рассказывала истории из жизни, в основном про то, как ей приходится многое исправлять за невесткой. Юра подливал себе и смеялся. Лена молчала.
— А вы, Лена, работаете где? — спросила Нина, видимо, решив проявить вежливость.
— Я товаровед в супермаркете "Магнит".
— О, неплохо, — Зоя кивнула. — Но наверное, устаете? Потому и дома не всегда успеваете.
— Я все успеваю, — Лена почувствовала, как голос дрожит. — Я встаю в шесть утра, готовлю завтрак, убираю, готовлю ужин...
— Ну да, ну да, — Кира Валерьевна похлопала ее по руке снисходительно. — Стараешься, это видно. Но опыта маловато. Ничего, я научу.
— Кира, а ты так и не нашла себе новую квартиру? — внезапно спросила Нина.
Воцарилась тишина. Лена подняла голову, посмотрела на свекровь.
— Да зачем? — Кира Валерьевна пожала плечами. — Тут и так хорошо. Детям помогаю, они рады. Правда, Юрочка?
— Конечно, мам, — Юра налил себе еще. — Нам с Леной твоя помощь очень нужна.
***
Гости ушли в одиннадцать. Лена молча собирала посуду. Юра развалился на диване, листал телефон. Кира Валерьевна ушла в спальню — в ту самую спальню, которая должна была принадлежать молодой паре.
— Юра, — Лена подошла к мужу. — Нам надо поговорить.
— М? — он не отрывал глаз от экрана.
— О твоей маме. Юра, она живет у нас год. Целый год. Обещала месяц.
— Ну и что? — он наконец посмотрел на нее. — Лен, это моя мама. Ей нужна помощь.
— Какая помощь? — Лена села рядом. — Она продала квартиру за два миллиона. Этих денег хватит, чтобы снять хорошую однушку на несколько лет! Или купить что-то поменьше!
— Она ищет, — Юра отмахнулся. — Просто пока не нашла подходящую.
— Юра, она не ищет! — Лена повысила голос. — Она даже объявления не смотрит! Она сказала Нине, что ей и здесь хорошо!
— Ты преувеличиваешь, — Юра встал. — Слушай, я устал. Не хочу ссориться. Мама нам помогает, она делает много по дому...
— Что она делает? — Лена тоже поднялась. — Она лежит на диване и критикует меня! Каждый день! Каждый раз!
— Она помогает тебе советами, — Юра пошел к дивану. — Ты просто слишком обидчивая. Мама желает добра.
Лена стояла посреди комнаты и смотрела на спину мужа. Он уже укладывался спать. Разговор окончен.
Она вышла на кухню. Раскладушка стояла у окна, сложенная. Каждый вечер Лена раскладывала ее, стелила постель. В собственной квартире. Которую купила на свои деньги.
Утром восьмого января Лена проснулась от боли в спине. Раскладушка была неудобной. Она встала, сложила постель и пошла умываться. Из спальни доносился храп свекрови.
На работе коллега Света сразу заметила настроение Лены.
— Ты чего такая мрачная? — Света работала на кассе, они часто пересекались. — Плохо Рождество отметили?
— Света, — Лена оглянулась, убедилась, что никого рядом нет. — Я не знаю, что делать. Свекровь живет у нас год. Год! И не собирается уезжать.
— Как не собирается? — Света округлила глаза. — А ты что, терпишь?
— Я с Юрой говорила. Он говорит, что я преувеличиваю.
— Слушай, ну это же твоя квартира! Выгони ее!
— Света, это его мама...
— И что? Мама может жить в своей квартире. Или снять. У нее что, денег нет?
— Есть. Она продала свою квартиру за два миллиона.
Света присвистнула.
— Вот это да. То есть деньги есть, но она живет у вас? Лена, ты понимаешь, что она тебя просто использует?
День тянулся медленно. Лена раскладывала товар по полкам и думала. Может, Света права? Может, Кира Валерьевна действительно просто устроилась удобно — бесплатно живет, еще и прислуга есть в виде невестки?
Вечером Лена вернулась домой. Открыла дверь и остолбенела. Квартира была в беспорядке. На диване валялась одежда, на полу — газеты, на кухонном столе — немытая посуда.
— Кира Валерьевна? — позвала Лена.
— Я здесь, — отозвалась свекровь из комнаты.
Лена зашла. Кира Валерьевна лежала на кровати — на той самой супружеской кровати — и смотрела телевизор.
— Что случилось? — спросила Лена. — Почему такой беспорядок?
— Ой, Леночка, прости, — свекровь даже не повернула голову. — У меня голова разболелась с утра. Я хотела убрать, но не смогла. И ужин не приготовила. Хотя обещала.
В последних словах прозвучала насмешка. Лена поняла — специально. Кира Валерьевна специально устроила этот бардак.
— Понятно, — Лена вышла из комнаты.
Она убирала до девяти вечера. Юра пришел, поел приготовленный ею ужин и лег спать. Ни слова благодарности. Ни вопроса, как дела.
За ужином Кира Валерьевна завела разговор.
— Юра, тебе уже тридцать один, — сказала она, отправляя в рот кусок курицы. — Пора бы уже и о детях подумать.
Юра кивнул:
— Ну да, мам, мы с Леной планируем.
— Планируете, — свекровь усмехнулась. — Только я не знаю, Леночка, сможешь ли ты быть хорошей мамой. Раз даже за домом следить не можешь.
Лена замерла с ложкой на полпути ко рту.
— Простите?
— Ну вот сегодня, — Кира Валерьевна развела руками. — Я приболела, а ты видела, какой бардак? Хорошая хозяйка всегда держит дом в порядке. А у тебя...
— Кира Валерьевна, — Лена медленно положила ложку. — Бардак устроили вы. Я весь день работала.
— Вот именно! Работала! — свекровь повысила голос. — А дом? А семья? Хорошая жена должна думать о семье в первую очередь!
— Хватит, — Лена встала. — Мне нужно проветриться.
Она вышла на лестничную площадку. Ноги дрожали. Внутри все кипело — от бессилия, обиды, злости.
— Лена? — на площадке появилась соседка Тамара Ивановна, пенсионерка, живущая этажом ниже. — Ты чего одна тут стоишь?
— Да так, подышать вышла.
— Понятно, — Тамара Ивановна кивнула. — Слышала вчера, как у вас разговор был. Свекровь-то у тебя характерная. Но ты держись, милая, держись.
Лена вернулась в квартиру. В комнате горел свет, Юра готовился ко сну. Лена зашла, закрыла дверь.
— Юра, нам правда надо поговорить. Серьезно.
— Лен, я устал, — он зевнул.
— Юра, пожалуйста. Это важно.
Он вздохнул, сел на диван.
— Слушаю.
— Твоей маме нужно найти квартиру. Мы поможем, даже дадим в долг на первый взнос, если нужно. Но она не может жить здесь вечно.
— Зачем? — Юра нахмурился. — Ей и тут хорошо. Что случилось-то?
— Случилось то, что я сплю на раскладушке на кухне! В своей квартире! Которую купила до нашей свадьбы!
— Ну и что? — он пожал плечами. — Подумаешь, раскладушка. Зато мама в спальне, ей удобно.
— Юра, — Лена села рядом. — Послушай. Твоя мама продала квартиру год назад. Она говорила, что ищет новую. Но она не ищет. Вчера сказала твоей Нине, что ей и здесь хорошо. Ты понимаешь? Она не собирается уходить!
— Ну хорошо, допустим, — Юра потер лоб. — А что плохого-то? Мама пожилая, ей одной тяжело. Мы молодые, поможем.
— Пожилая? — Лена не поверила своим ушам. — Юра, ей пятьдесят шесть! Она работает контролером на фабрике полный день! Какая она пожилая?
— Но все равно, — он упрямо сжал губы. — То есть ты хочешь сказать, что моя мама тебе мешает? Она для тебя чужая?
— Юра, я сплю на раскладушке на кухне. В своей квартире.
Она повторила эти слова специально. Медленно. Чтобы он услышал.
— Лена, прекрати, — Юра встал. — Ты эгоистка. Думаешь только о себе. Моя мама одна, ей нужна помощь. А ты... ты только ноешь!
Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Лена осталась сидеть на диване. Руки тряслись. В горле стоял комок.
***
Девятое января выдалось холодным. Лена пришла на работу раньше обычного. Начальник отдела, Григорий Петрович, подозвал ее.
— Строева, хочу тебя поблагодарить, — сказал он. — За прошлый год отлично поработала. Отчеты всегда вовремя, товар учтен правильно. Молодец.
— Спасибо, — Лена улыбнулась. Впервые за несколько дней.
Она действительно хорошо работала. Товаровед — ответственная должность. Нужно следить за остатками, вовремя заказывать, проверять поставки. Лена справлялась. Более того — справлялась отлично.
Вечером, возвращаясь домой, она вдруг остановилась посреди улицы. Люди обходили ее, но Лена не замечала. В голове крутилась мысль: "Я купила квартиру сама. Работала, копила, никого не просила. Построила карьеру. А сейчас в моем доме мне говорят, что я плохая хозяйка".
В подъезде Лена столкнулась с Тамарой Ивановной.
— О, Леночка, — соседка придержала дверь. — Как дела-то?
— Нормально, Тамара Ивановна.
— Слышала вчера опять разговор, — старушка покачала головой. — Свекровь-то у тебя, я смотрю, не унимается. Но ты держись, милая. Держись.
Дома Лену встретила тишина. Странная, непривычная. Юра еще не пришел, Кира Валерьевна сидела перед телевизором.
— Леночка, — позвала свекровь. — Иди сюда.
Лена прошла в комнату.
— Я хотела поговорить, — Кира Валерьевна выключила телевизор. — Ты вчера Юру расстроила. Он мне все рассказал. Что ты требуешь, чтобы я уехала.
— Кира Валерьевна...
— Нет, ты послушай, — свекровь подняла руку. — Я понимаю, ты молодая, глупая еще. Но запомни: Юра — мой сын. Я его родила, вырастила. И куда бы он ни пошел, я всегда буду рядом. Всегда. Понятно?
Лена молча кивнула и вышла. На кухне включила чайник. Руки дрожали. В дверь позвонили — пришел Юра.
— Привет, — буркнул он, даже не взглянув на жену, и прошел к матери.
Лена слышала, как они разговаривают в комнате. Тихо, но взволнованно. Потом Юра вышел.
— Мама расстроена, — сказал он. — Из-за тебя. Она думает, что ты ее ненавидишь.
— Юра, — Лена повернулась к нему. — Я не ненавижу твою маму. Но она не может жить здесь вечно. Нам нужно свое пространство.
— Свое пространство, — он усмехнулся. — Модные словечки понахваталась. Лена, это моя мама. И если тебя это не устраивает, то...
Он не договорил. Развернулся и ушел к матери.
Лена выключила чайник. Пить уже не хотелось. Села на раскладушку и уставилась в окно. За окном падал снег. Тихо, спокойно. Где-то там люди жили нормальной жизнью. А она сидела в собственной квартире и чувствовала себя лишней.
Десятое января началось как обычный день. Лена встала, собралась на работу. Кира Валерьевна еще спала. Юра тоже. Лена вышла из квартиры тихо, стараясь не хлопать дверью.
На работе Света сразу заметила ее состояние.
— Ты же плакала, — сказала она. — Лена, что случилось?
— Ничего, — Лена отвернулась. — Просто устала.
— Это из-за свекрови?
Лена кивнула.
— Слушай, ну сколько можно! — Света стукнула кулаком по прилавку. — Она пользуется тобой! Выгони ее, и дело с концом!
— Света, это не так просто...
— Почему? Это же твоя квартира!
— Она мама Юры. Если я ее выгоню, он меня не простит.
— А ты ему нужна? — Света посмотрела прямо в глаза. — Лен, честно. Он тебя защищает? Поддерживает? Или только мамочку слушает?
Лена промолчала. Ответ был очевиден.
Вечером она вернулась домой в шестом часу. Открыла дверь — и замерла. В квартире пахло странно. Сладко, приторно. Из комнаты доносились голоса.
Лена прошла к комнате. Дверь была приоткрыта. За столом сидели Кира Валерьевна и еще одна женщина, лет шестидесяти. На столе стояла Ленина подарочная посуда — белый сервиз с золотой каймой. Она хранила его для особых случаев, в шкафу на верхней полке.
— Леночка! — Кира Валерьевна повернулась. — Познакомься, это моя подруга Валентина. Мы с ней двадцать лет знакомы!
— Здравствуйте, — Лена кивнула. — Кира Валерьевна, а можно было предупредить?
— О чем предупредить? — свекровь удивленно подняла брови. — Я подругу пригласила. Что такого?
— Просто... — Лена осеклась. — Ничего. Валентина, приятно познакомиться.
Она прошла на кухню, начала готовить ужин. Из комнаты доносился смех, разговор. Время шло. Восемь вечера. Девять. Гостья все не уходила.
В половине десятого Лена не выдержала. Вернулась в комнату.
— Валентина, извините, но уже поздно, — сказала она. — Завтра рабочий день.
Валентина обиженно поджала губы.
— Ну что ты, милая, еще же рано!
— Лена, не будь занудой, — Кира Валерьевна нахмурилась. — Мы с Валей давно не виделись!
— Кира Валерьевна, уже почти десять вечера, — Лена старалась говорить спокойно.
— Вот оно что! — свекровь резко встала. — Мою подругу выгоняешь! Юра, ты это слышишь?
Юра как раз вошел в квартиру. Он бросил взгляд на жену, потом на мать.
— Что происходит?
— Твоя жена выгоняет мою подругу! — Кира Валерьевна всплеснула руками.
Валентина торопливо собирала вещи.
— Ой, Кира, может, и правда мне пора...
— Нет, Валя, ты посиди еще, — но гостья уже выходила.
Дверь закрылась. Кира Валерьевна повернулась к Лене.
— Ты что себе позволяешь? Как ты смеешь выгонять моих друзей?
— Кира Валерьевна, уже десять вечера! И вы не спросили разрешения!
— Разрешения? — свекровь расхохоталась. — У кого разрешения? У тебя? Да кто ты такая?
— Хозяйка этой квартиры, — тихо ответила Лена.
— Ах вот как! — Кира Валерьевна схватилась за сердце. — Юра, ты слышишь? Она хозяйка! А я, значит, чужая! Меня здесь терпят!
— Мам, успокойся, — Юра подошел к матери. — Лена, ну зачем ты так? Мама подругу пригласила, и что такого?
— Юра, она пользуется моей посудой без спроса! Той, что я для праздников берегла!
— И что? — он пожал плечами. — Посуда же для людей, а не для музея!
Лена почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Вы оба... — начала она.
— Что мы? — Кира Валерьевна шагнула вперед. — Ты хочешь что-то сказать? Так говори!
Лена молча прошла в прихожую. Достала из шкафа большой дорожный чемодан — тот самый, который покупала для поездки к морю два года назад. Когда они с Юрой еще были счастливы.
— Ты что делаешь? — Юра появился в дверях.
Лена не ответила. Открыла чемодан, пошла в спальню. Кира Валерьевна лежала на кровати, демонстративно отвернувшись к стене.
— Собирайте вещи, — сказала Лена.
— Что? — свекровь резко обернулась.
— Собирайте вещи. Вы освободите мою квартиру сегодня же.
— Ты с ума сошла! — Кира Валерьевна вскочила. — Юра!
Юра ворвался в комнату.
— Лена, прекрати немедленно!
— Я должна была сделать это полгода назад, — Лена открыла шкаф, начала доставать вещи свекрови. — Кира Валерьевна, вы обманули нас. Сказали, что на месяц. Прошел год. Вы продали квартиру за два миллиона, но почему-то решили жить здесь. Бесплатно. В моей квартире. На моей кровати.
— Не смей выгонять маму, ей некуда идти! — заорал Юра, хватая жену за руку.
Лена высвободилась.
— У нее есть два миллиона рублей. На эти деньги можно снять хорошую квартиру на несколько лет. Или купить однушку в том же районе. Она не бездомная, Юра. Она просто решила, что здесь удобнее.
— Юрочка, — Кира Валерьевна залилась слезами. — Ты слышишь, что она говорит? Она выгоняет меня на улицу! Твою мать!
— Лена, остановись! — Юра попытался забрать чемодан.
— Не трогай меня, — Лена отстранилась. — Ты сделал свой выбор, Юра. Каждый день в течение года ты выбирал маму. Когда она надо мной издевалась — ты молчал. Когда заняла нашу спальню — ты молчал. Когда говорила, что я плохая хозяйка — ты кивал. Ты ни разу меня не защитил.
— Она моя мама! — Юра был красным от злости. — Как я могу ее предать?
— А меня предать можно? — Лена посмотрела ему в глаза. — Я твоя жена. Была. И я покупала эту квартиру на свои деньги, до нашей свадьбы. Твоя мама не имеет права здесь жить без моего согласия.
— Ах вот как! — Кира Валерьевна вытерла слезы, лицо исказилось. — Значит, это только твоя квартира? А Юра здесь никто?
— Юра — мой муж. Был. Но вы, Кира Валерьевна, просто гостья, которая задержалась на одиннадцать месяцев.
— Юрочка, — свекровь схватила сына за руку. — Выбирай. Я или она.
Лена замерла. Юра метался взглядом между матерью и женой.
— Мам, ну зачем так...
— Выбирай! — Кира Валерьевна повысила голос. — Ты с кем? С родной матерью или с этой... с этой...
— Не надо, — тихо сказала Лена. — Не надо выбирать, Юра. Твоя мама уходит из моей квартиры. Сегодня. Сейчас. А ты решай сам — оставаться или уходить с ней.
Повисла тишина. Кира Валерьевна смотрела на сына выжидающе. Юра стоял посреди комнаты, сжав кулаки.
— Я... — начал он. — Я не могу оставить маму. Не могу ее предать.
— Хорошо, — Лена кивнула. Внутри все похолодело, но голос был спокойным. — Собирай вещи.
— Ты серьезно? — Юра недоверчиво посмотрел на нее.
— Абсолютно.
Следующие полчаса прошли в суете. Юра молча складывал свои вещи в сумку. Кира Валерьевна всхлипывала, но собирала одежду. Лена стояла в дверях и смотрела.
— Ты пожалеешь, — бросил Юра, застегивая сумку. — Без меня пропадешь.
— Нет, Юра, — Лена покачала головой. — Жалею я только о том, что терпела это целый год.
Они вышли из квартиры. Кира Валерьевна напоследок обернулась:
— Бессердечная! Вот увидишь, жизнь тебя накажет!
Дверь закрылась. Лена осталась одна. Прошла по квартире — тихо, пусто. Зашла в спальню. Кровать была застелена небрежно, на тумбочке валялись заколки Киры Валерьевны.
Лена содрала постельное белье, кинула в стирку. Застелила кровать заново — свежим, чистым бельем. Легла и закрыла глаза. Впервые за три месяца она спала в своей кровати.
Одиннадцатое января. Двенадцатое. Тринадцатое. Юра не звонил. Лена ходила на работу, возвращалась домой. Раскладушку убрала в кладовку. Готовила себе столько, сколько хотела. Включала музыку, когда хотела.
— Как дела? — спросила Оксана, зайдя в гости через неделю.
— Странно, — призналась Лена. — Тихо. Но хорошо.
— А Юра?
— Молчит. Видимо, решил, что я первая должна извиниться.
— И что ты будешь делать?
Лена пожала плечами:
— Не знаю. Наверное, подам на развод. Смысл ждать?
Света на работе сказала то же самое:
— Лен, он выбрал маму. Значит, ты ему не нужна.
Двадцатое января. Лена сидела в приемной у юриста. Молодая женщина, лет тридцати пяти, внимательно слушала.
— Значит, квартира ваша, куплена до брака? — уточнила юрист.
— Да.
— Тогда все просто. Муж не имеет на нее прав. Подавайте на развод по упрощенной схеме, раз он не идет на контакт.
— А сколько времени займет?
— Месяц, может, два. Если он не будет возражать.
Лена вышла из офиса с документами. Значит, так. Развод. Конец двухлетнему браку.
Третье февраля. Лена отнесла документы в суд. Заполнила заявление, указала причину: "Непреодолимые разногласия". Юрист сказала, что это самая нейтральная формулировка.
— Уведомление ему придет через неделю, — объяснила судья. — Если захочет явиться — может. Если нет — разведем заочно.
Лена вернулась домой. Села у окна с кружкой. Смотрела на зимний город. Скоро весна. Новая жизнь.
Десятое февраля. В дверь позвонили. Лена открыла — на пороге стояли Юра и Кира Валерьевна. У Юры в руках была бумага.
— Это что такое? — он размахивал листом. — Развод?
— Заходите, — Лена отступила.
Они прошли в квартиру. Кира Валерьевна огляделась:
— Как тут все изменилось. Видно, что женской руки нет.
Лена промолчала. Поставила чайник.
— Лена, ты с ума сошла? — Юра сел за стол. — Развод! Ты понимаешь, что делаешь?
— Понимаю, — Лена достала кружки. — Ты месяц не выходил на связь. Я подождала. Потом поняла, что ждать больше нечего.
— Вот видишь, Юрочка! — Кира Валерьевна торжествующе посмотрела на сына. — Я же говорила! Она тебя не любит! Настоящая жена так не поступит!
— Кира Валерьевна, — Лена повернулась к свекрови. — Настоящий муж не бросает жену ради мамы.
— Я не бросал! — Юра вскочил. — Ты меня выгнала!
— Я выгнала твою маму. Которая обманула нас и решила жить в моей квартире бесплатно. А ты ушел сам. Добровольно.
— Лена, ты не сохранила семью, — Юра обвинительно ткнул пальцем. — Ты не попыталась найти компромисс!
Лена усмехнулась:
— Компромисс? Юра, я два года терпела. Спала на раскладушке на кухне. В своей квартире. Слушала каждый день, какая я плохая хозяйка. Молчала, когда твоя мама занимала нашу спальню. Это и есть компромисс. Только односторонний.
— Какие унижения! — Кира Валерьевна всплеснула руками. — Я тебя учила! Помогала! А ты неблагодарная!
— Вы обманули нас, — спокойно повторила Лена. — Сказали, что на месяц. Прошел год. Вы продали свою квартиру и даже не искали новую. Потому что вам было удобно жить у нас. Бесплатно.
— Я имею право жить с сыном! — свекровь повысила голос.
— Не в моей квартире. Которую я купила на свои деньги до брака.
— Лена, послушай, — Юра сменил тон на примирительный. — А если мама извинится? Мы начнем все сначала?
Лена долго смотрела на него. На этого мужчину, за которого два года назад выходила замуж. Тогда он казался сильным, надежным. А оказался мамсиком, неспособным даже защитить жену.
— Нет, Юра, — тихо сказала она. — Дело не только в твоей маме. Дело в том, что ты не защитил меня. Ни разу за два года. Когда она говорила, что я плохая хозяйка — ты кивал. Когда она издевалась надо мной — ты молчал. Когда я спала на раскладушке — ты спокойно спал на диване.
Воцарилось молчание. Юра смотрел в пол.
— Значит, все, — наконец произнес он.
— Да, — Лена кивнула. — Все.
Кира Валерьевна вскочила:
— Пойдем, Юра. Нам здесь не рады. Она уже все решила. Бессердечная.
Они пошли к выходу. У двери Юра обернулся:
— Ты пожалеешь об этом.
— Нет, Юра, — Лена покачала головой. — Жалею я только о том, что не сделала этого раньше.
Дверь закрылась. Лена вернулась на кухню. Допила остывший напиток. За окном темнело. Скоро весна.
Через месяц пришло уведомление из суда. Развод оформлен. Лена получила свидетельство и принесла его домой. Положила в папку с документами. Все. Теперь официально.
Вечером зашла Оксана.
— Ну что, как ты?
Лена пожала плечами:
— Нормально. Честно говоря, даже легче стало. Как будто груз с плеч сняли.
— А Юра?
— Звонил один раз. Спрашивал, передумала ли я. Я сказала — нет. Больше не беспокоил.
Оксана налила воды из кувшина.
— А как же вы с ним раньше жили? До того, как мама приехала?
Лена задумалась.
— Хорошо жили. Нормально. Но, видимо, я не знала его настоящего. Пока не появилась Кира Валерьевна. Она как лакмусовая бумажка — показала, кто он на самом деле.
— Мамсик.
— Да, — Лена усмехнулась. — Мамсик. В тридцать один год не может маме сказать "нет".
Они помолчали. За окном падал снег.
— Знаешь, — сказала Оксана. — Мне кажется, ты правильно сделала. Лучше два года потерять, чем всю жизнь.
— Я тоже так думаю.
Март принес оттепель. Лена вернулась с работы, скинула ботинки в прихожей. Прошла на кухню, поставила чайник. Села у окна. Смотрела, как на улице тает снег. Скоро весна. Новая жизнь.
Телефон завибрировал. Света написала: "Как дела?"
"Хорошо", — ответила Лена. И это была правда.
Она купила эту квартиру сама. Работала, копила, ни на кого не надеялась. Два года назад впустила сюда мужа. Год назад — его мать. И целый год терпела унижения, критику, издевки. Спала на раскладушке на собственной кухне.
Но теперь все кончено. Лена снова дома. В своей квартире. На своей территории. И больше никто не скажет ей, как жить.
Она встала, подошла к окну. Распахнула его. Свежий весенний воздух ворвался в комнату. Где-то внизу смеялись дети, играя в снежки. Где-то вдалеке гудели машины.
Лена глубоко вдохнула. Впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему свободной. Да, брак распался. Да, два года потрачены. Но зато теперь она знала себе цену. Знала, что способна постоять за себя. Знала, что ее дом — это ее крепость.
И этого было достаточно.
Она отошла от окна и направилась в коридор, чтобы проверить почтовый ящик — привычка, оставшаяся с тех времен, когда она ждала важных документов по ипотеке. В ящике лежало одно-единственное письмо. Плотный конверт с красным штампом «Судебное». Сердце пропустило удар. Развод ведь уже оформлен, свидетельство лежит в папке. Что еще?
Лена разорвала бумагу прямо на лестничной клетке. Строки плясали перед глазами, но смысл дошел мгновенно, словно ледяной душ.
«Исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества и признании права собственности на долю в жилом помещении...»
Она перечитала дважды. Юрий подавал в суд. Он требовал половину её квартиры. В основании иска значилось: «В период брака были произведены существенные улучшения жилищных условий (капитальный ремонт, закупка мебели и техники) за счет личных средств матери Истца, Строевой К.В., в размере 2 000 000 (двух миллионов) рублей, переданных в дар семье».
Лена прислонилась к холодной стене подъезда. Два миллиона? Те самые деньги от продажи квартиры свекрови, которые якобы «искали новое жилье»? Они утверждают, что вложили их в её, Ленину, квартиру? Но это же ложь! Ни копейки не было потрачено, ремонт она делала три года назад, до свадьбы!
Внизу хлопнула подъездная дверь. По лестнице, тяжело дыша, поднималась соседка Тамара Ивановна. Увидев побелевшую Лену, она остановилась.
— Леночка, что стряслось? На тебе лица нет.
— Они хотят забрать квартиру, — прошептала Лена, сжимая письмо так, что побелели костяшки. — Они говорят, что сделали здесь ремонт на два миллиона.
— Кто? Свекровь твоя? — ахнула соседка. — Господи, да откуда у них такие деньги, она ж у меня неделю назад триста рублей до получки занимала, когда приходила вещи забирать, что забыла!
Лена подняла глаза.
— Занимала? У Киры Валерьевны же два миллиона на счетах...
— Каких счетах, милая? — Тамара Ивановна понизила голос. — Она ж плакалась мне тогда на лавочке, что Юрка твой в какие-то «биткоины» влез еще год назад. Всё спустил, подчистую. Потому она к вам и въехала — жить-то не на что было, и квартиру ее продали, чтоб долги его закрыть перед какими-то бандитами.
В голове Лены словно взорвалась бомба. Пазл сложился. Год ада. Год вранья. Они жили у неё не потому, что искали квартиру. Им просто некуда было идти. И теперь, когда она их выгнала, они решили отобрать единственное, что у неё осталось, чтобы покрыть свои аферы.
Телефон в руке завибрировал. Скрытый номер.
— Алло? — голос Лены дрогнул.
— Ну что, получила письмо, тварь? — голос Юры был пьяным и злым. — Думала, выкинешь нас и будешь жить припеваючи? Мама сказала — мы тебя уничтожим. Готовься к улице. Читать 2 часть >>>