Утро в поместье Корсаковых всегда пахло свежемолотым кофе и едва уловимым ароматом лилий — любимых цветов Клавдии Петровны. Алиса замерла у панорамного окна гостиной, наблюдая, как туман лениво сползает с подстриженных газонов. В руках она сжимала конверт, который должен был стать её билетом в новую жизнь, или же её смертным приговором.
— Ты снова бледная, Алиса. Неужели мой сын так изматывает тебя своими командировками? — Голос свекрови раздался внезапно, словно шелест сухой листвы.
Клавдия Петровна вошла в комнату бесшумно. В свои шестьдесят она выглядела как антикварная статуэтка: безупречная осанка, жемчужная нить на шее и глаза цвета холодного балтийского льда. Она никогда не повышала голос, но Алиса знала — в этом тихом шепоте скрыта сила, способная уничтожить любого.
— Доброе утро, Клавдия Петровна. Марк просто очень много работает. Вы же знаете, тендер в Сингапуре...
— Тендеры, контракты, акции, — Клавдия подошла к столу и изящным движением налила себе чай в тончайшую чашку из костяного фарфора. — Мой сын строит империю, а ты, дорогая, всего лишь украшение в его гостиной. Но даже украшение должно быть подлинным.
Алиса почувствовала, как пальцы леденеют. Она замужем за Марком уже три года. Три года она играла роль идеальной жены наследника огромного состояния: благотворительные вечера, улыбки на камеру, молчаливое согласие со всеми прихотями свекрови. Но под этим слоем глянца скрывалась правда, которую она тщательно охраняла.
— Я стараюсь соответствовать статусу семьи, — тихо ответила Алиса, пряча конверт в складках кашемирового кардигана.
— Стараешься? — Клавдия Петровна усмехнулась, не глядя на невестку. — Знаешь, Алиса, я всегда ценила в людях преданность. Мой покойный муж говорил, что верность — это валюта, которую нельзя обесценить. Но в последнее время мне кажется, что в нашем доме завелась... моль. Маленькое, серое существо, которое тихо подтачивает фундамент.
Свекровь наконец подняла взгляд. В её глазах не было гнева — только ледяное любопытство хищника, наблюдающего за бьющейся в сетях жертвой.
— О чем вы говорите? — Алиса попыталась придать голосу твердость, но предательская нотка дрогнула в конце фразы.
— О твоих частых прогулках в старый район города. О твоих тайных звонках с телефона, который не зарегистрирован на имя Корсаковых. О том, что ты, кажется, забыла, кто вытащил тебя из нищеты и дал тебе имя.
Алиса почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Она знала, что за ней следят, но не думала, что Клавдия решит открыться так скоро. План Алисы был прост: собрать доказательства того, что Клавдия Петровна годами выводила деньги из семейного фонда через подставные фирмы, подставляя собственного сына. Алиса хотела защитить Марка. Или, по крайней мере, так она говорила себе в начале.
— У каждого есть право на личное пространство, — парировала Алиса.
— В этом доме пространство принадлежит мне, — отрезала Клавдия. — И я знаю, что в том конверте, который ты так судорожно сжимаешь. Ты думаешь, что нашла компромат? Думаешь, что сможешь пойти к Марку и разрушить наши отношения? Ты — пришлая. Ты — декорация. А я — кровь.
Клавдия поставила чашку на блюдце. Звук удара фарфора о фарфор прозвучал как выстрел.
— Завтра будет вечер в честь юбилея компании, — продолжила свекровь, снова обретая маску безразличия. — Весь свет будет смотреть на нас. Я советую тебе надеть то синее платье, которое я купила тебе в Париже. И постарайся, чтобы твои руки не дрожали. Ведь если они задрожат... упадешь ты, а не я.
Алиса вышла из гостиной, чувствуя, как стены особняка смыкаются вокруг неё. Она поднялась в свою спальню и заперла дверь. Дрожащими руками она достала из конверта документы. Это были копии банковских транзакций и переписка с неким "Адвокатом С.", которая подтверждала: Клавдия Петровна не просто воровала. Она готовила почву для того, чтобы признать Марка недееспособным из-за его "проблем с психикой" — проблем, которые она сама методично создавала, подмешивая ему в лекарства психотропные вещества.
Алиса посмотрела в зеркало. Из него на неё глядела женщина, которая зашла слишком далеко. Она не просто плела интриги — она пыталась играть в шахматы с гроссмейстером, не зная всех правил.
— Ты не победишь меня, — прошептала Алиса своему отражению. — Завтра всё закончится.
Она не знала, что за дверью, в тени коридора, стояла Клавдия Петровна. На её лице играла едва заметная, торжествующая улыбка. Она уже знала о каждом шаге Алисы. Более того, она сама подбросила ей эти документы через "надежный источник".
Ловушка захлопнулась, и Алиса даже не услышала щелчка.
Вечер в честь тридцатилетия холдинга «Корсаков Групп» обещал стать триумфом, но для Алисы он ощущался как прогулка по эшафоту, устланному бархатом. Зал загородного клуба «Орион» сиял от блеска хрустальных люстр и бриллиантов на шеях дам. Воздух был пропитан ароматом дорогого парфюма, шампанского и едва уловимым, металлическим привкусом страха, который Алиса не могла заглушить ни одним глотком «Кристалла».
Она надела то самое синее платье, на котором настаивала Клавдия Петровна. Оно облегало фигуру как вторая кожа, подчеркивая её хрупкость, но тяжелый шелк казался свинцовым. В клатче, спрятанном под слоем пудры и помады, лежал крошечный диктофон и флешка с документами.
— Ты выглядишь потрясающе, милая, — Марк подошел к ней сзади и положил руки на плечи.
Алиса вздрогнула. Его прикосновение, когда-то дарившее тепло, теперь вызывало лишь тревогу. Она внимательно посмотрела на мужа через отражение в зеркальном пилоне. Марк выглядел усталым. Тёмные круги под глазами, которые он пытался скрыть, и легкий тремор пальцев — те самые признаки «нестабильности», о которых говорилось в документах.
— Марк, ты сегодня принимал свои таблетки? — тихо спросила она, поправляя ему галстук.
— Мама дала мне новую порцию утром. Сказала, это поможет сосредоточиться перед речью. Почему ты спрашиваешь? — Он нахмурился, и его взгляд на мгновение стал затуманенным.
— Просто... я волнуюсь за тебя. Может, нам стоит уехать сразу после официальной части? Только ты и я. Подальше от всех этих дел и от твоей матери.
Марк горько усмехнулся:
— От Клавдии Петровны нельзя уехать, Алиса. Она — это и есть мы. Без неё я не справлюсь с советом директоров. Ты же знаешь, они только и ждут, когда я споткнусь.
В этот момент в дверях появилась сама «железная леди». Клавдия Петровна была в черном, расшитом золотом платье, напоминающем доспехи. Она обвела зал властным взглядом, и разговоры на мгновение стихли.
— Марк, пора на сцену, — произнесла она, даже не глядя на Алису. — Инвесторы из Лондона прибыли. Покажи им, что фамилия Корсаковых — это гарантия стабильности.
Когда Марк ушел, Клавдия медленно повернулась к невестке. В её руках был бокал с водой, который она протянула Алисе.
— Выпей, дорогая. У тебя пересохли губы. Ты выглядишь так, будто собираешься совершить прыжок в пропасть.
— Я просто жду подходящего момента, — ответила Алиса, игнорируя бокал.
— Момент — штука капризная, — Клавдия сделала шаг ближе, так что Алиса почувствовала холодный аромат её лилий. — Ты ведь думаешь, что ты самая умная в этом зале? Что твои маленькие расследования останутся безнаказанными? Ты играешь в шпиона, но забываешь, что это мой дом, мои правила и мои люди. Даже те, кому ты платишь за «секретную информацию», завтракают на мои деньги.
Алиса почувствовала, как по спине пробежал холод. «Адвокат С.». Неужели он был подставным лицом? Нет, это невозможно. Она проверяла его.
— Вы блефуете, — прошептала Алиса. — Я видела счета. Я знаю, что вы делаете с Марком. Вы травите собственного сына, чтобы сохранить власть!
Клавдия Петровна рассмеялась — сухим, надтреснутым смехом.
— Я спасаю империю от слабого человека. Марк — мой сын, и я люблю его, но он не боец. А ты... ты просто паразит, который решил, что может откусить кусок покрупнее. Посмотри вокруг, Алиса. Все эти люди — они здесь не из-за Марка. И уж точно не из-за тебя. Они здесь, потому что боятся меня. И ты должна бояться.
Свекровь кивнула кому-то за спиной Алисы. К ним подошел начальник службы безопасности компании, угрюмый мужчина по имени Борис, который работал на Клавдию еще до рождения Марка.
— Глеб готов? — коротко бросила Клавдия.
— Да, Клавдия Петровна. Ждем вашего знака.
Алиса поняла: пора действовать. Если она не обнародует данные сейчас, через час её просто вывезут из этого клуба в «реабилитационный центр», и никто не задаст вопросов.
Она направилась к операторской рубке, скрытой за тяжелыми портьерами в конце зала. Там находился пульт управления огромным экраном, на котором должен был транслироваться ролик о достижениях компании. План Алисы был прост: подменить файл на флешку с банковскими выписками и аудиозаписью, где Клавдия обсуждает «дозировку» для Марка с врачом.
Пробираясь сквозь толпу, Алиса чувствовала на себе взгляды. Ей казалось, что каждый официант — это шпион Клавдии, каждый гость — соучастник. Её сердце колотилось так сильно, что заглушало звуки оркестра.
У самой двери в рубку её перехватил Марк. Он выглядел странно: лицо побледнело, зрачки были расширены.
— Алиса... мне плохо... — он схватился за её руку. — Голова кружится. Помоги мне выйти на воздух.
— Марк, подожди минуту, мне нужно... это очень важно для нас! — Она разрывалась между желанием спасти его сейчас и необходимостью закончить начатое.
— Пожалуйста... — он начал оседать на пол.
Вокруг стали собираться люди. Алиса увидела Клавдию Петровну, которая стояла в нескольких метрах и спокойно наблюдала за сценой. В её глазах не было беспокойства за сына, только ледяной расчет.
«Это провокация», — пронеслось в голове Алисы. Клавдия специально дала ему увеличенную дозу именно сейчас, чтобы отвлечь её.
Алиса приняла решение. Она вырвала руку и вбежала в операторскую. Оператор, молодой парень, в ужасе вскочил, когда она вставила флешку в консоль.
— Запускай! — крикнула она. — Это распоряжение Марка Игоревича! Новое видео!
— Но мне сказали...
— Запускай, или ты уволен!
Экран в главном зале погас. Музыка смолкла. Сотни людей замерли, глядя на гигантское полотно. Алиса прижалась к стеклу рубки, наблюдая за реакцией.
Первые секунды на экране была тишина. А потом пошли кадры. Но это были не банковские счета.
На экране появилось зернистое видео из гостиничного номера. На кровати сидела Алиса, а напротив неё — мужчина, чье лицо было скрыто в тени.
— «Я получу эти деньги, чего бы мне это ни стоило», — раздался из динамиков голос Алисы. — «Марк ни о чем не догадывается. Он верит каждому моему слову. Как только я соберу достаточно грязи на его мать, мы уничтожим их обоих и заберем активы».
Алиса застыла. Это была правда. Но это была не вся правда. Это был разговор с её братом, который она вела год назад, когда они в шутку обсуждали, как выжить в этой семье. Видео было мастерски смонтировано. Фразы вырваны из контекста.
Следующим слайдом пошли поддельные документы: счета в офшорах на имя Алисы, куда якобы переводились украденные из фонда деньги.
Зал ахнул. Алиса видела, как Марк, поддерживаемый охранниками, смотрит на экран с невыразимой болью. Клавдия Петровна медленно подошла к микрофону, который уже был включен.
— Я знала, что ты плетешь интриги! — Голос свекрови, усиленный мощными колонками, прозвучал как гром среди ясного неба. — Я до последнего не хотела верить, что женщина, которую мой сын впустил в свое сердце, окажется змеей, подтачивающей наш дом.
Клавдия обернулась к рубке, точно зная, где стоит Алиса.
— Ты хотела разоблачений, Алиса? Ты их получила. Ты потеряла всё.
В рубку ворвался Борис. Он грубо схватил Алису за локоть и вытащил в коридор.
— Пойдем, «хозяйка». Твое такси уже подано. В один конец.
Алиса пыталась кричать, звать Марка, но голос пропал. Она видела сквозь закрывающуюся дверь, как Клавдия Петровна берет сына под руку, шепча ему что-то на ухо, и как Марк, словно сломленная кукла, кивает ей в ответ.
Ловушка Клавдии была гораздо глубже, чем Алиса могла себе представить. Она не просто защищалась. Она использовала амбиции невестки, чтобы окончательно привязать сына к себе и выставить Алису единственным врагом.
Шины черного седана шуршали по гравию, увозя Алису прочь от ослепительных огней «Ориона». В салоне царила гробовая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Бориса, сидевшего на переднем сиденье. Алиса прижалась лбом к холодному стеклу. Пейзаж за окном стремительно менялся: огни города сменились глухой стеной подмосковного леса.
Её не везли в тюрьму. Её везли в место, которое было гораздо страшнее — частную психиатрическую клинику «Тихий берег», принадлежавшую давнему «другу семьи» Корсаковых. В мире Клавдии Петровны неугодных не убивали, их просто стирали из реальности, превращая в медицинские карты с диагнозом «острый психоз на почве корыстных побуждений».
— Марк не поверит в это долго, — хрипло произнесла Алиса, глядя в затылок Бориса. — Он любит меня. Он придет в себя и поймет, что видео — монтаж.
Борис даже не повернул головы.
— Марк Игоревич сейчас в надежных руках врачей и матери. Ему объяснят, что вы подсыпали ему препараты, чтобы завладеть его подписью. Ваша флешка, Алиса, теперь — главная улика против вас. На ней ведь не только счета, но и файлы, которые наши айтишники «нашли» в скрытых секторах. Очень убедительные файлы о вашей связи с конкурентами.
Алиса закрыла глаза. Клавдия предусмотрела всё. Она не просто отразила атаку, она перехватила оружие и выстрелила в ответ разрывными пулями.
Машина остановилась перед массивными коваными воротами. Высокий бетонный забор, колючая проволока, скрытая за декоративным плющом, и двое санитаров в безупречно белой форме, ждущие у входа. Всё выглядело как элитный санаторий, но Алиса знала: отсюда выходят либо послушными тенями, либо не выходят вовсе.
Её вывели из машины. Ночной воздух был холодным, и Алиса задрожала в своем синем шелковом платье, которое теперь казалось саваном.
— Добро пожаловать, Алиса Игоревна, — произнес подошедший мужчина с тонкими губами и бесцветными глазами. — Я доктор Штерн. Клавдия Петровна очень обеспокоена вашим состоянием. Вы переутомились. Интриги, заговоры... это так утомляет нервную систему.
— Я хочу позвонить адвокату, — твердо сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— О, ваш адвокат уже прислал уведомление о расторжении договора, — Штерн мягко взял её под локоть. — Пойдемте. Вам нужен отдых. Длительный отдых.
Её привели в палату, которая больше напоминала номер в пятизвездочном отеле, если бы не отсутствие ручек на окнах и тяжелая магнитная дверь. Оставшись одна, Алиса опустилась на край кровати. Тишина в комнате была абсолютной, давящей. Она потеряла статус, мужа, репутацию. У неё отобрали телефон, документы и даже собственное имя, заменив его номером пациента.
Но Клавдия Петровна совершила одну ошибку. Она считала Алису «серой молью», движимой только жадностью. Она не верила, что у Алисы может быть иная мотивация, кроме денег.
Алиса медленно расстегнула потайной шов на подкладке своего синего платья. Там, в узком кармашке, который она вшила сама за неделю до бала, лежала крошечная, плоская коробочка. Это не была флешка. Это был маячок и передатчик старого образца, работающий на частотах, которые не блокировались стандартными «глушилками» клиники.
Алиса вспомнила встречу в маленьком кафе на окраине города за два дня до катастрофы. Человек напротив неё не был адвокатом.
— Если я не выйду на связь в течение двенадцати часов после юбилея, — сказала тогда Алиса, — значит, план «Б» вступил в силу. Все материалы, которые я переслала вам по облаку, должны быть опубликованы. Но не в прессе. А отправлены лично акционерам из Сингапура.
Тот человек кивнул. Это был Виктор — младший брат покойного мужа Клавдии, которого она в свое время вышвырнула из страны, лишив наследства. Десять лет он ждал момента, чтобы вернуть свое.
Алиса знала, что Клавдия следит за ней. Она знала, что «Адвокат С.» — шпион свекрови. Именно поэтому она «скормила» ему фальшивую историю о своем желании обокрасть Марка. Она позволила Клавдии поверить в свою победу. Флешка, которую Алиса вставила в пульте управления, действительно содержала компромат на Клавдию, но Алиса знала, что её заменят. Это был отвлекающий маневр — «жертва ферзя», чтобы заставить противника расслабиться.
Настоящие доказательства не были на флешке. Они были в облачном хранилище, пароль от которого знал только Виктор. И ключом к этому хранилищу была геопозиция Алисы. Как только маячок активировался в координатах «Тихого берега», система начала обратный отсчет.
Алиса легла на кровать и уставилась в потолок. Теперь началась самая опасная часть. Ей нужно было продержаться здесь, не позволяя врачам Штерна превратить её мозг в кашу с помощью препаратов, пока Виктор наносит удар.
Через два часа дверь открылась. Вошел Штерн с подносом.
— Время витаминов, Алиса Игоревна. Клавдия Петровна просила, чтобы вы поспали подольше.
— Я не буду это пить, — спокойно ответила она.
— О, дорогая, — Штерн улыбнулся, и в его руке блеснул шприц. — В нашей клинике «не хочу» — это симптом. Мы здесь, чтобы лечить симптомы.
Двое санитаров шагнули вперед, прижимая её к кровати. Алиса не сопротивлялась. Она знала, что каждый синяк, каждая инъекция фиксируется маячком через встроенный микро-датчик биоритмов. Она собирала последние улики — улики физического насилия.
Когда игла вошла в вену, и сознание начало медленно уплывать в серый туман, Алиса прошептала:
— Вы проиграли, доктор. Вы все уже проиграли.
Тем временем в особняке Корсаковых Клавдия Петровна праздновала победу. Она сидела в своем кабинете, потягивая коньяк и глядя на огонь в камине. Марк спал в своей комнате под присмотром сиделки. Всё вернулось на круги своя. Невестка-интриганка устранена, сын снова под контролем.
Внезапно её личный телефон, номер которого знали лишь пять человек в мире, разразился звонком. На экране высветилось имя: «Виктор».
Клавдия нахмурилась. Она не слышала этого имени десять лет.
— Слушаю, — ледяным тоном ответила она.
— Привет, Клавдия. Давно не виделись, — голос брата её мужа звучал весело, почти торжествующе. — Знаешь, я тут изучаю очень интересные документы. Оказывается, ты не просто воровала у сына. Ты подделывала завещание моего брата. Оригинал сейчас у меня. А еще у меня есть трансляция из «Тихого берега» в реальном времени. Ты знала, что Алиса вшила датчики в свое платье? Весь совет директоров Сингапура сейчас смотрит, как твои цепные псы накачивают её наркотиками.
Клавдия Петровна почувствовала, как бокал выскальзывает из её пальцев. Хрусталь разбился о мраморный пол, разлетаясь на тысячи осколков — точно так же, как её идеально выстроенная жизнь.
— Ты блефуешь, — прошипела она, но рука, державшая телефон, начала мелко дрожать.
— Включи телевизор, Клавдия. РБК уже дает экстренный выпуск. Твои акции падают быстрее, чем ты успеешь сказать «адвокат». И кстати... Алиса не просто твоя невестка. Она — мой доверенный партнер. Мы ждали, когда ты сама загонишь себя в угол. И ты это сделала. Своими руками.
Клавдия бросилась к пульту. На экране мелькали заголовки: «Скандал в Корсаков Групп», «Пытки в частной клинике», «Махинации с наследством».
Она поняла: Алиса не проиграла на балу. Бал был лишь сценой, на которой Клавдия сама надела на себя петлю, думая, что надевает её на другую.
Утро в «Тихом береге» не было добрым. Оно было стерильно-белым и пахло спиртом. Алиса открыла глаза, чувствуя, как в голове перекатываются тяжелые чугунные шары — последствия инъекции. Тело было ватным, а во рту пересохло, но сознание, вопреки стараниям доктора Штерна, оставалось пугающе ясным.
Дверь её палаты распахнулась без стука. На пороге стоял не санитар, а Виктор. Он выглядел старше, чем в их последнюю встречу, но в его осанке сквозила уверенность человека, который наконец вернул себе свой дом. За его спиной маячили двое мужчин в строгих костюмах — не охрана клиники, а федеральные маршалы.
— Пора домой, Алиса, — тихо сказал Виктор, подходя к кровати. — Всё закончилось. Даже быстрее, чем мы планировали.
Он помог ей подняться. Алиса взглянула на свои руки — на сгибе локтя темнел неаккуратный синяк. Её «улика». Она слабо улыбнулась. — Клавдия?
— Под домашним арестом, пока идет следствие. Но, судя по тому, как посыпались её счета в Лихтенштейне, она скоро сменит особняк на камеру. Сингапурцы расторгли все контракты в течение часа после того, как увидели запись с твоим «лечением». Акции рухнули на сорок процентов. Империя Корсаковых теперь — просто груда обломков, которую я собираюсь выкупить за бесценок.
— А Марк? — голос Алисы дрогнул.
Виктор помрачнел. — Он в госпитале. Врачи очищают его кровь от той дряни, что она ему давала. Он... он всё видел, Алиса. Весь этот позорный спектакль в «Орионе» и правду о своей матери. Он раздавлен.
Особняк Корсаковых встретил их тишиной. Раньше эта тишина была величественной, теперь же она казалась кладбищенской. У ворот больше не стояла охрана, а по аллеям ветер гонял обрывки праздничных лент, оставшихся после вчерашнего безумия.
Алиса вошла в кабинет Клавдии Петровны. Свекровь сидела в том же кресле у камина, в котором Алиса видела её сотни раз. На ней был всё тот же черный с золотом наряд, но теперь она казалась не королевой, а старой, иссохшей актрисой в забытых декорациях. Перед ней на столе лежали наручники, которые полицейские милостиво разрешили не застегивать до приезда адвоката.
Клавдия подняла взгляд. В нём не было раскаяния — только выжженная пустыня и остатки ядовитой гордости.
— Ты думаешь, ты победила, маленькая дрянь? — прошипела она, едва Алиса переступила порог. — Ты разрушила то, что строилось десятилетиями. Ты оставила моего сына нищим.
— Нет, Клавдия Петровна, — Алиса подошла к столу, опираясь на спинку стула, чтобы не упасть. — Вы сделали это сами в тот момент, когда решили, что люди — это просто фигуры на вашей доске. Вы не любили Марка. Вы любили свою власть над ним.
— Я защищала его! — выкрикнула Клавдия, и её голос сорвался на хрип. — Он слаб! Он бы всё растерял!
— Он стал слабым, потому что вы его травили. И физически, и морально. Вы знали, что я плету интриги, и вы были правы. Но я плела их, чтобы вытащить его из вашей золотой клетки. А вы превратили его жизнь в ад, лишь бы доказать мне, кто здесь хозяйка. Ну что, теперь вы чувствуете себя хозяйкой?
В комнату вошли двое полицейских. — Клавдия Корсакова, время вышло. Пройдемте.
Она поднялась, поправила жемчужную нить на шее — последним жестом былой грации — и прошла мимо Алисы, обдав её холодом своих лилий. На пороге она обернулась. — Ты потеряла его, Алиса. Он никогда не простит тебе то, что ты использовала его как наживку. Ты ничем не лучше меня. Ты такая же интриганка, просто твой яд оказался сильнее.
Дверь закрылась. Алиса осталась в кабинете одна. Слова свекрови ударили больнее, чем игла Штерна. Она знала, что в них есть доля правды. Чтобы победить монстра, ей пришлось самой стать частью монструозного плана Виктора.
Через неделю Алиса пришла в больницу к Марку. Он сидел на веранде, глядя на осенний сад. Он похудел, черты лица заострились, но взгляд стал чистым — впервые за долгое время.
Она присела на край скамьи. Долгое время они молчали. — Ты знала, что так будет? — спросил он, не оборачиваясь. — Знала, что Виктор опубликует записи?
— Я знала, что это единственный способ остановить твою мать, Марк. Ни один суд не принял бы простые документы против неё. Нам нужно было шоу. Нам нужно было, чтобы мир увидел её истинное лицо.
— «Нам»? Или Виктору? — Марк наконец посмотрел на неё. В его глазах не было ненависти, только безмерная усталость. — Он теперь владеет контрольным пакетом. Он — новый король «Корсаков Групп». А ты... ты его главный союзник.
— Я сделала это ради тебя, — Алиса протянула руку, чтобы коснуться его ладони, но он мягко отстранился.
— Ты сделала это, потому что умеешь играть в эти игры. Мама была права в одном: вы с ней одного поля ягоды. Вы обе решали за меня, что для меня лучше. Одна травила таблетками, другая — правдой, которая убивает не хуже яда.
— Марк, я люблю тебя.
— Любовь не строит капканы, Алиса. Любовь не ждет, пока человека накачают наркотиками, чтобы зафиксировать это на камеру для совета директоров. Ты знала, что Штерн сделает со мной и с тобой в ту ночь. И ты позволила этому случиться.
Алиса опустила голову. Слезы, которые она сдерживала всё это время, наконец обожгли щеки. Она действительно знала. Она рассчитала каждый шаг, каждую секунду боли, чтобы получить максимально сокрушительный эффект. Она победила Клавдию её же оружием — холодным расчетом.
— Что ты будешь делать? — прошептала она.
— Уеду. Виктор выплатил мне мою долю — ту малую часть, что осталась от семейного пепелища. Мне хватит, чтобы начать жизнь там, где никто не знает фамилию Корсаковых. Без интриг. Без камер. Без... тебя.
Марк встал и, не оглядываясь, пошел вглубь больничного корпуса.
Алиса осталась на веранде. Ветер сорвал с дерева последний пожелтевший лист и бросил его к её ногам. Она добилась всего, чего хотела. Клавдия Петровна ждала суда в СИЗО, Виктор восстановил справедливость, а сама Алиса получила огромные комиссионные за помощь в перехвате активов.
Она была богата, свободна и знаменита. Она сорвала покровы и уничтожила врага. Но, глядя на пустую аллею, Алиса понимала: свекровь оказалась права. Победив в этой войне, она потеряла всё, что действительно имело значение.
Она достала из сумочки телефон и набрала номер Виктора. — Да, Алиса? — отозвался тот. — Мы завтра подписываем окончательные бумаги по фонду. Ты приедешь?
— Приеду, — ответила она, вытирая слезы и расправляя плечи. — Но сначала... найди мне лучшего адвоката. Не для меня. Для Клавдии.
— Зачем? — изумился Виктор. — Ты хочешь её вытащить?
— Нет, — Алиса посмотрела на свои отражение в стеклянной двери веранды. — Я хочу, чтобы она жила долго. Достаточно долго, чтобы каждый день видеть, как я управляю её наследием. Это будет её самым долгим наказанием. И моим тоже.
Алиса надела темные очки, скрывая покрасневшие глаза, и уверенным шагом направилась к выходу. Интрига была завершена. Начиналась новая игра, в которой она больше не была пешкой. Но в глубине души «серая моль» знала: в этом огромном, холодном мире она теперь осталась совершенно одна.
