Липкий страх обволакивает хребет, тянется к черепу. Солнце клонится к закату, и на темнеющем небе всё ярче проступает Старшая Сестра. Свет Младшей уже виден над деревьями, словно точка чистейшего серебра. Эллион стискивает челюсти часто оглядывается в поисках укрытия. Одна из групп преследователей встала на след, скорее всего, случайно. Они выдали себя резкими выкриками, в которых чувствуется нарастающая паника. Лес вокруг тих, отчего голоса разносятся на удивление далеко.
Дети, взрослыми их Эллион назвать не может даже через силу, ведут себя беспечно. Роан то и дело срывается за девочкой, шипя под нос. Обоим невдомёк, что Танец в городе и Танец за стенами это совершенно разные явления?
Нечто невидимое ударило в затылок и прошло насквозь, затрагивая каждый орган. Эллион замер, замерли и дети, вместе со всем миром. Танец начался. Сёстры устремились навстречу друг другу.
Эллион ухватил детей за шкирку и побежал. Волочить юношу, что ростом едва уступает взрослому проблемно, но курьер справился. Нужно найти укрытие или дерево повыше. Отряды поддержки возводят укрытия на дальних маршрутах, используя самые высокие из деревьев. Но никто не будет ставить такое между Сото и Ковендаром!
Как назло, лес молодой, деревья пусть и высокие, но тонкие как танцовщицы. Словно божественное проведение за ними мелькнула стена, поросшая плющом. Нечто куда более древнее, чем стены полисов, сложенные из камня. Эта будто отлита из серой пены с проступающими металлическими рёбрами. Курьер метнулся в укрытие, облегчённо вздохнул, увидев, что руины состоят из трёх стен. Четвертая лежит, как пандус. Под ней разрослась сорная трава и бледный кустарник.
В оставшихся стенах зияют дыры, а внутренние перегородки покрыты ржавыми потёками. Эллиону стоило больших усилий не забиться в самый глухой угол. Инстинкты велят действовать так, но опыт и расчёт требуют оставить пути отхода. Так что он и груз залегли под стеной с заросшей плющом дырой, укрытые от посторонних глаз куском перегородки.
Курьер для верности набросил поверх укрытия плащ, чтобы прикрыть вход, а сверху пласт плюща. Теперь пробегающий мимо даже не заметит укрытия. Юноша и девочка залегли, притихшие, наконец переняв беспокойство. Эллион, оставшись в плотной куртке, затаился в тени, готовый напасть на любого, кто посмеет приблизиться. Его всё ещё может выдавать запах, и твари, что полезут в разгар танца, могут учуять.
Обе луны сближаются, Младшая увеличивается, а Старшая усыхает. Мертвенный свет выжигает тени, слепит. Эллион вжимается в стену, смотрит под ноги, наблюдая, как тени то удлиняются, пока не исчезнут, то ужимаются.
Сёстры несутся навстречу друг другу, вот-вот столкнутся! Обе огибают нечто незримое и «сцепляются», кружа вокруг общего центра.
Тело теряет вес и призрачные силы тянут вверх, присоединиться к Танцу. Возле Эллиона поднялась пыль, а над лесом, дико вереща воспарила белка. Зверёк отчаянно пытается ухватиться за верхушки деревьев, путается в поднимающихся вокруг листьях. Цепкие лапки бессильно загребают воздух, и вскоре белка затерялась среди серого неба.
Роан наблюдает через узкую щель между стеной и плащом, как курьер вцепился в стену. Силы танца не в силах унести взрослого мужчину, но тело этого не понимает. Звериная часть человека сходит с ума, считая, что падает в распахнутый зев неба...
Под ногами задрожала плита, дрогнул весь лес. Среди сплетения ветвей закричала одинокая птица. Эллион сцепил челюсти. Началась самая поганая часть представления. В лесу заорал человек, истошно, срывая связки, и резко умолк. Вскоре меж деревьев замелькали силуэты бегущих людей. Преследователи забыли о цели и отчаянно ищут спасения... За ними, обтекая деревья, мчится дымчатая змея размером с дом. Аморфное тело влажно блестит, под прозрачной чешуёй пульсируют розовые и красные органы.
Тварь нагнала, ухватила пастью и не останавливаясь проглотила, запрокидывая голову. Человек проявился внутри, как смазанный и дёргающийся силуэт. Попытался выкарабкаться, но мышцы вокруг наполнились чёрной кровью, сжались так резко, что Эллион почти услышал хруст костей. Потерявшее форму тело безвольно скользнуло по пищеводу.
Остальные побежали быстрее, двое рискнули броситься к руинам. «Змея» же понеслась за ними. Одного ударом морды вмяла в землю, во все стороны брызнули тёмные в серебряном свете капли. Второй с визгом ворвался в руины... Эллион метнулся наперерез. Со всех силу ударил в колено, а когда человек вскрикнул и упал, поймал его за горло. Под пальцами мерзко хрустнула гортань, и тело отлетело к входу в руины. Курьер же метнулся в укрытие зыбких теней, вжался в стены и запер дыхание.
Прозрачная змея, что на самом деле совершенно не змея, а нечто лишь похожее формой, подползло к последней жертве. Повела головой, высовывая язык, длинный и покрытый острыми костяными лезвиями, повёрнутыми остриями к глотке. Эллион почти уверен, что тварь «видит» запахи не хуже пса. Но сейчас с морды капает свежая кровь, а рядом подёргивающийся, ещё живой, деликатес.
Язык врезался в спину мужчины, пробил одежду и мышцы. Втянул в пасть. Змея вновь повела мордой, широко раздувая аморфные ноздри. Качнулась и, быстро меняя форму, понеслась за убежавшими. Эллион перевёл дыхание.
Лес полнится криками и нечеловеческими, даже не звериными воплями. Нечто вырвавшееся из-под земли ревёт и мечется. Трещат деревья, воздух от рёва идёт плотными волнами. Меж корней поднимается белёсый, смрадный туман. Эллион накрыл нос и рот ладонью, свободной рукой до боли под ногтями впился в пористую стену.
***
Акробат взмыл в воздух под крики толпы и резонирующий гул чёрных колонн. Вибрация отдаётся в груди мелким дребезжанием, и сердце подстраивается под него. Перетекает через грудь в руку и нож, вошедший в живот девушки. Ринзан прижал её к стене, спиной закрыв от толпы и чужих взглядов. Да никто и не смотрит на них, увлечены представлением. На широком помосте посреди площади силачи подбрасывают акробатов, а те будто зависают в воздухе. Играет музыка, толпа восторженно шумит. Никто, кроме Ринзана, не слышит умирающий хрип девушки. Не видит истиной красоты в стекленеющих глазах.
По мере убывания жизни в девушке апостола наполняет сила. Вместе с ней приходит понимание... нет, чувство направления. Он почти слышит дыхание будущей жертвы, чувствует его дыхание. Посмотрев в ту сторону, видит крохотные искры, просвечивающие через ткань мироздания.
Ринзан наклонился к девушке и шепнул на ухо:
— Спасибо.
Отступил в толпу и затерялся в ней, как песчинка на пляже. Девушка стояла несколько секунд, медленно сползла по стене и завалилась набок, пропала из виду. Ринзан протискивается через толпу, краем глаза наблюдая за представлением. Акробаты теперь жонглируют в полёте, пока ими жонглирует силач. Рядом выступают повелители огня. Во время Танца пламя ведёт себя странно, стремится собраться в шар.
Ринзан выбрался с площади. Стряхнул с одежды воображаемые пылинки, проверил, не попала ли кровь, и, широко улыбаясь, двинулся к воротам. Со стороны храмовой площади доносятся торжественные песнопения, бой колоколов и гулкие удары мечей о щиты. Служители возносят мольбы богам. Ринзан невольно улыбнулся, пусть глупцы умоляют демиургов, они будут молчать. Только Аргантос милостив к последователям и одаряет каждый раз.
Нож на миг выскользнул из пустоты, и тут же растворился клочьями чёрного дыма. Апостол шагнул в переулок, единственный алтарь, который нужен Аргантосу и который есть в каждом городе. Здесь ведут богослужения кинжалами и ножами, поют гимны преступлению разбитыми ртами и последним дыханием. Где пожертвования переходят в карманы богослужителей.
Почти сразу дорогу перегородила фигура в потрёпанном плаще, сверкнул нож. За спиной встало двое с грубыми дубинами. Ринзан улыбнулся, он дома. Бандиты подошли, но, распознав апостола, рухнули на колени. Нож выпал из ослабшей руки, и свет мечущихся Сестёр упал на перекошенное восхищением лицо. Побитое оспинами, с разорванными крючьями губами. Бандит растянулся перед Ринзаном, почти рыдая от счастья.
— О, Великий! Веди нас! Веди нас к энтропии и золоту! Веди нас в хаос! Дай нам милость отца нашего, Аргантоса!
— Встаньте, дети мои. — Провозгласил Ринзан, воздевая руки над бандитом и призывая нож тьмы.
Тёмное лезвие полоснуло по ладони, и рубиновая кровь забрызгало лицо прислужника. Оставшиеся двое торопливо встали рядом, под священную кровь святого. Принимая толику благодати, пришедшей от бога.
— Встаньте, — повторил Ринзан. — Соберите людей, завтра мы отправляемся в путь.
— Паломничество... — Прошептал забрызганный кровью бандит, с трепетом и восхищением, глядя на дымчатый нож. — Паломничество!
— Да, дети мои! — Голос Ринзана поднялся над крышами, смешался с вибрирующим гулом столбов и вознёсся к мечущимся в танце лунам.
***
Эллион вздрогнул и втянул голову в плечи. Безумный рёв раздался совсем рядом, а за деревьями движется нечто гигантское. Над лесом плывут прозрачные создания, похожие на рябь перегретого воздуха. Длинные щупы скользят по деревьям, хватают зазевавшихся зверьков и птиц. Роан, высунувшись из укрытия, наблюдает за чудовищами, лицо побледнело, а шрам под левым глазом разбух от горячей крови. Ладонь юноши хлопает по поясу, в поисках привычного меча.
Рядом с ним на небо смотрит немая. Без страха, но со сдержанным любопытством. Тем самым с каким человек поутру наблюдает горы на горизонте, которые не видно днём. Обе луны отражаются в зрачках зелёных глаз.
— Что это... — Выдохнул Роан, судорожно сглотнул.
— Танец. — Мрачно ответил Эллион, медленно вышел из укрытия, всё ещё держать в колеблющейся тени. — Без защиты Чёрных Столбов.
— Ох, Валария... — Выдохнул Роан, прижал ладонь к сердцу. — Хвала ей за эту защиту. Как вообще выживают крестьяне?
— А ты не знаешь?
— Откуда? Мы каждый танец гостии... гостили в замке. — Пробормотал юноша, не отрывая взгляда от призрачных тварей, что уходят на большой круг, втягивая добычу. — Как и все остальные.
Эллион приготовился просветить лордёныша, но замер, уловив приближающийся топот и треск. Подкрался к краю стены и выглянул наружу. За деревьями, разрывая гнилой туман, мчатся лысые твари с крошечными чёрными глазами. Волки, но с почти человеческими руками и размером с медведя. Одна из тварей держит в пасти человека, другая пытается вырвать добычу, хватая клыками за болтающиеся руки или голову. Остальные пытаются догнать их.
Курьер взмахом велел умолкнуть и сам накрыл рот ладонью. Роан жеста не понял, юного герцога никто не смел заткнуть. Губы разминулись, готовые выплюнуть вопрос... на рот легла тонкая ладонь, сжала губы в комок. Роан дёрнулся и посмотрел на новую знакомую. Девочка выразительно покачала головой, страшно выпучив глаза.
Внутренний голос посоветовал «прислушаться к совету», тем более указательный палец девочки больно странно уткнулся меж рёбер. Роан почти чувствует, как ноготь касается печени. Попробуй издать хоть звук и мало не покажется...
Роан подчинился. Стиснул губы в тонкую линию.
На пике Танца Младшую охватывает жуткое сияние, словно огненная скорлупа. Роан почти чувствует ветер, когда она проносится над ним. Мертвенный и горячий. Видит рытвины на серой поверхности и будто бы древние руины, что вздымаются из серой пыли.