— Ира, я же просил! Серый! Кухонное полотенце должно быть серым!
Ирина замерла на пороге кухни, не успев даже поставить на пол тяжёлые сумки с продуктами. Взгляд скользнул по плите. На ручке духовки, действительно, висело полотенце. Ярко-жёлтое, в весёлых подсолнухах. Её любимое.
— Валера, ну какое это имеет значение? — устало выдохнула она, ставя сумки. — Я весь день на ногах, у нас квартальный отчёт, голова гудит. Дай хоть выдохнуть.
Муж вышел из комнаты, которую гордо именовал «кабинетом». На самом деле, это был просто угол в гостиной, отгороженный стеллажом. Валера, программист на удалёнке, уже год «искал себя в новом проекте», что на практике означало восемь часов просиживания в кресле и два часа реальной работы. Остальное время он посвящал обустройству их совместного быта. Точнее, его дрессировке.
— Имеет, Ирочка, имеет. — Он подошёл и брезгливо снял полотенце двумя пальцами. — Мы же договорились. У нас теперь стиль «минимализм лофт». А это что? Это цыганщина. Диссонанс.
Он открыл ящик комода и достал оттуда идеально сложенное, уныло-серое вафельное полотенце. Повесил его на ручку духовки, отступил на шаг, полюбовался.
— Вот. Гармония. Порядок. Спокойствие.
Ирина молча смотрела на него. На его домашние штаны с вытянутыми коленками, на футболку с крошечным пятнышком от вчерашнего соуса, на его самодовольное лицо. Гармония. Порядок. Спокойствие.
— А теперь убери, пожалуйста, продукты. — Валера покровительственно похлопал её по плечу. — И помни, что банки со специями должны стоять по алфавиту. Анис, базилик, гвоздика. В прошлый раз ты поставила кориандр перед карри. Это нарушает систему.
Она не ответила. Просто начала выкладывать на стол молоко, сыр, овощи. Купила его любимый багет с хрустящей корочкой.
— Это что? — тут же отреагировал муж, ткнув пальцем в хлеб.
— Багет.
— Я вижу, что багет. Но он же из «Перекрёстка». Ир, ты забыла? Мы покупаем хлеб только в «Пекарне №5». У них мука другого помола и безглютеновая закваска.
— Валера, до «Пекарни №5» пилить через две пробки. Я домой хотела.
— Но это же наше здоровье! Наш осознанный выбор! — он сокрушённо покачал головой. — Ладно, так и быть. Отдай его птичкам. А на ужин закажем пиццу. Только не из «Додо», у них бортики неправильной толщины. Я нашёл новую пиццерию, там по итальянским стандартам пекут.
Ирина с силой захлопнула дверцу холодильника.
— Может, ты сам её закажешь? А то я вдруг ещё и пиццерию перепутаю.
— Конечно, закажу. Я же забочусь о нас, — он совершенно не уловил сарказма. — А ты отдохни. И, кстати, я тут подумал... У меня есть для тебя новый проект.
Она напряглась. Его «проекты» всегда заканчивались какой-нибудь дикостью. Последним было требование заменить все комнатные растения на искусственные, потому что «живые создают визуальный шум».
— Какой ещё проект?
— Я долго анализировал твой образ, — деловито начал Валера, усаживаясь за кухонный стол. — И пришёл к выводу, что тебе нужно освежиться.
— В смысле? В душ сходить?
— Не утрируй. — Он достал телефон и начал что-то искать. — Вот, смотри.
На экране была фотография какой-то блондинки-блогера с идеально гладкими, пепельными волосами.
— Красиво, — пожала плечами Ирина. — И что?
— Это — пепельный блонд. Очень стильный, холодный оттенок. Он подчеркнёт твои глаза и сделает образ более... дорогим. Тебе нужно перекраситься.
Ирина медленно села на стул напротив.
— Валера, у меня тёмно-русые волосы. Чтобы получить такой цвет, их нужно будет сжечь осветлителем до состояния соломы.
— Ну и что? Сейчас полно всяких уходов, масок. Я уже погуглил, есть кератиновое восстановление, ботокс для волос. Сделаешь. Зато какой результат! Представляешь, как ты будешь выглядеть?
— Я прекрасно выгляжу, — отрезала она.
— Ну, Ирочка... Можно выглядеть прекрасно, а можно — идеально. Я же для нас стараюсь. Хочу, чтобы моя жена была самой стильной. Это же статус. Наш общий статус.
— Мой статус — это начальник финансового отдела в крупной компании. И мои волосы на него никак не влияют. Краситься я не буду.
Валера надулся. Это был его излюбленный приём. Не кричать, не скандалить, а принять вид обиженного ребёнка, которому не купили игрушку.
— То есть, моё мнение для тебя вообще ничего не значит? Я потратил целый день на исследование трендов, выбирал оттенок... А ты просто «не буду».
— Да, просто «не буду». Потому что это мои волосы. Мои.
— Но ты — моя жена. Мы — одно целое.
— Одно целое не значит одинаковое. И уж точно не значит, что одна половина решает за другую, какого цвета ей быть. Тема закрыта.
Она встала и пошла в комнату. Вслед ей летел обиженный бубнёж Валеры про неблагодарность и отсутствие вкуса. Ирина легла на кровать и закрыла глаза. Тут же на грудь ей запрыгнул тяжёлый пушистый комок и громко замурчал. Бонифаций. Огромный, ленивый и бесконечно ласковый мейн-кун, живший с ними уже двенадцать лет. Ирина завела его ещё до Валеры.
— Привет, мой хороший, — прошептала она, зарываясь пальцами в его густую шерсть. — Хоть ты меня понимаешь.
Кот мурчал, как трактор, перебирая лапами. Его тёплое тело и вибрация успокаивали лучше любого валокордина. Ради этих минут она и терпела все Валерины заскоки. Сначала они казались милыми чудачествами. Переставить мебель по фэншую, купить набор кастрюль одного цвета, завести для каждого вида чая свою отдельную кружку. Ирина тогда работала меньше, ей это даже нравилось. Но когда её карьера пошла в гору, а Валера, наоборот, сник и ушёл на вялую удалёнку, его мания контроля разрослась до абсурдных масштапов. Он не мог контролировать её успех, её зарплату, её авторитет на работе. Поэтому он начал контролировать всё остальное — полотенца, специи, хлеб... А теперь и её волосы.
Следующие несколько дней Валера ходил мрачнее тучи. Подчёркнуто вздыхал, когда смотрел на Ирину. Пару раз демонстративно открывал на ноутбуке фотографии пепельных блондинок. Она игнорировала.
А потом началось новое представление.
— Апчхи! — громко чихнул Валера, когда Бонифаций прошёл мимо него по коридору.
Ирина, сидевшая в гостиной с книгой, подняла на него глаза.
— Будь здоров.
— Апчхи! Кхм-кхм... Ох... Апчхи!
Через пять минут Валера уже сидел рядом с ней на диване, театрально тёр покрасневшие глаза и шмыгал носом.
— Что с тобой? — спросила она.
— Не знаю... Что-то дышать тяжело стало. И глаза чешутся. Наверное, аллергия.
— На что? Пыли нет, я вчера убиралась.
— Да вот... — Он покосился на свернувшегося в кресле кота. — На шерсть, наверное.
Ирина отложила книгу.
— Валера, у тебя двенадцать лет не было аллергии на шерсть, и вдруг нате?
— Ну, она же накопительная, — авторитетно заявил он. — Организм терпел-терпел, а теперь всё, ресурс исчерпан. Апчхи! Вот видишь?
Всю неделю Валера разыгрывал спектакль. Он чихал, стоило коту войти в комнату. Кашлял, если Бонифаций тёрся о его ноги. Жаловался на зуд в глазах, когда кот спал на диване. Он даже демонстративно пил антигистаминные, оставляя пустые блистеры на самом видном месте.
Ирина молча наблюдала за этим цирком. Она прекрасно видела, что глаза у него не красные, а чихает он как-то натужно, без души. Но подыгрывала.
— Бедненький. Может, к врачу сходишь? Анализы сдашь на аллергены?
— Да зачем? — отмахнулся Валера. — И так всё понятно. Это кот. Это всё его шерсть. Ира, я не могу так больше. Это же просто опасно для моего здоровья.
— И что ты предлагаешь?
Валера сделал скорбное лицо.
— Я понимаю, что это тяжело... Но придётся найти ему новый дом.
Ирина застыла. Одно дело — полотенца и волосы. Совсем другое — Боня.
— Ты с ума сошёл?
— Ирочка, ну пойми, я задыхаюсь! — Он снова попытался выдавить чих, но не вышло. — Я же не прошу его на улицу выкинуть. Найдём ему хороших хозяев. Молодую семью, с детьми. Ему там будет даже лучше. Больше внимания.
— Ему и тут хорошо, — ледяным тоном ответила она. — Ему двенадцать лет, Валера. Это старый кот. Для него переезд — чудовищный стресс. Он может не выжить.
— Ну что за глупости! Это же просто животное.
— Это Бонифаций. Он член семьи. Он появился в моей жизни раньше тебя, если уж на то пошло.
— Вот как ты заговорила! — обиделся Валера. — Значит, кот для тебя важнее мужа? Важнее моего здоровья?
— Твоё «здоровье» — это выдумка. Я же вижу, что ты притворяешься.
— Ничего я не притворяюсь! — Он вскочил с дивана. — Это ты эгоистка! Тебе плевать, что я страдаю! Тебе важнее твоя пушистая игрушка!
Они поругались. По-настоящему, с криками и взаимными упрёками. Ирина кричала, что его требования перешли все границы. Валера кричал, что она его не ценит и не любит. В конце концов, он хлопнул дверью и ушёл «дышать свежим воздухом».
Вернулся через час, присмиревший. С букетом ромашек.
— Ир, прости. Я погорячился. Давай не будем ссориться.
Ирина взяла цветы. Ей хотелось мира. Очень хотелось.
— Хорошо. Но Боня остаётся.
— Да-да, конечно. — Валера поспешно закивал. — Я потерплю. Буду пить таблетки. Может, куплю какой-нибудь очиститель воздуха. Что угодно, лишь бы у нас всё было хорошо.
Следующий месяц прошёл в относительном спокойствии. Валера больше не чихал. Не заводил разговор про волосы. Даже перестал проверять, по алфавиту ли стоят специи. Ирина почти расслабилась. Решила, что муж наконец-то понял, что перегнул палку.
Она ошиблась. Валера просто сменил тактику.
В пятницу вечером он встретил её с порога с загадочной улыбкой.
— У меня для тебя сюрприз, дорогая.
— Какой? — насторожилась она.
— Пойдём.
Он завёл её в спальню. На кровати, поверх их серого покрывала, лежало что-то длинное, упакованное в чехол для одежды.
— Открывай.
Ирина расстегнула молнию. Внутри висела шуба. Длинная, из блестящей чёрной норки.
— Валера... — выдохнула она. — Это же... это безумные деньги. Откуда?
— А это неважно, — самодовольно улыбнулся он. — Главное — тебе подарок. Теперь у моей жены будет самая шикарная шуба. Будешь носить и радоваться.
— Но я не ношу натуральный мех. — Ирина смотрела на шубу с ужасом. — Ты же знаешь, я против.
— Брось эти глупости. Все женщины любят шубы. Это инстинкт. А эти твои «зелёные» замашки — просто мода. Пройдёт. Давай, примерь!
Он снял шубу с вешалки. Мех тяжело и холодно лёг ей на плечи.
— Ну вот! Королева! — восхитился Валера. — Шикарно! Тебе очень идёт.
Ирина подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела чужая женщина, укутанная в трупики десятков убитых животных. Ей стало душно.
— Сними это с меня.
— Да что с тобой сегодня такое? — начал раздражаться муж. — Я тебе такой подарок сделал, а ты опять недовольна! Ни волосы перекрасить не хочешь, ни шубу носить!
— Я просто не хочу! Валера, эта вещь стоит, как половина машины! Где ты взял деньги?
Он замялся.
— Да какая разница? Нашёл.
— Отвечай.
— Ну... — Он отвёл взгляд. — Помнишь, мы откладывали на отпуск в Таиланде?
В груди у Ирины похолодело. Они копили на эту поездку почти год. Она представляла, как будет лежать на белом песке, пить кокосовую воду и ни о чём не думать.
— Ты потратил наши общие деньги на эту... вещь? Не спросив меня?
— Я хотел сделать тебе сюрприз! — взвизгнул он. — Думал, ты обрадуешься! Но тебе, как всегда, всё не так! Ты просто не умеешь принимать подарки!
— Я не умею принимать идиотские, ненужные и безнравственные подарки, купленные за мой же счёт! — сорвалась она. — Мы завтра же вернём её в магазин!
— Не вернём! — топнул ногой Валера. — Во-первых, я срезал бирки. Во-вторых, я не позволю себя так унижать! Что я скажу продавцам? «Извините, моя жена — сумасшедшая гринписовка»? Нет уж! Будешь носить!
Он вышел из спальни, демонстративно хлопнув дверью. Ирина стянула с себя тяжёлую шубу и бросила её на пол, словно это была дохлая змея. Потом села на кровать и заплакала. От обиды, от бессилия, от понимания, что этот человек не изменится. Он будет и дальше навязывать ей свои правила, свой вкус, свой «статус».
На следующее утро Валера вёл себя так, будто ничего не произошло.
— Ирочка, доброе утро! Я завтрак приготовил. Омлет по-французски, с правильным количеством сливок.
Она молча села за стол. Шуба так и валялась на полу в спальне.
— Слушай, я вчера подумал, — как бы невзначай начал он, размешивая сахар в кофе. — Насчёт кота. Я понял свою ошибку.
Ирина подняла голову. Неужели?
— Нельзя просто так взять и отдать его. Это действительно стресс для животного. Но и моя аллергия — это факт. — Он посмотрел на неё честными-честными глазами. — Поэтому я нашёл компромиссное решение.
— Какое?
— Нам нужно его усыпить.
Ирина замерла с чашкой в руке. Она ослышалась?
— Что?
— Усыпить, — спокойно повторил Валера, откусывая кусочек омлета. — Это самый гуманный выход. Он не будет страдать. Просто уснёт. Никакого стресса, никаких чужих людей. Всё тихо, мирно, в родных стенах. Я уже даже нашёл клинику, которая делает это на дому. Недорого.
Он говорил об этом так, будто обсуждал покупку нового тостера. Легко, буднично.
Ирина медленно поставила чашку на стол. В ушах звенело. Она смотрела на мужа и не узнавала его. Это был не Валера. Это было какое-то чудовище, монстр в домашних штанах, который сейчас ел омлет и с улыбкой предлагал убить её любимое существо.
— Валера, — её голос прозвучал глухо, как из-под воды. — Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. — Он пожал плечами. — Ир, ну подумай сама. Это же идеальный вариант. И ему не больно, и я дышать смогу, и мы не будем ссориться. Все в выигрыше.
— Все, кроме Бони.
— Да что Боня? Ему двенадцать лет. Он старый. По кошачьим меркам — глубокий пенсионер. Всё равно скоро помрёт. А так мы просто избавим его от будущих старческих болезней. Это же милосердие, если вдуматься.
Милосердие. Он назвал это милосердием. В этот момент внутри Ирины что-то щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно. Вся усталость, всё раздражение, вся копившаяся годами обида вдруг исчезли. На их место пришла ледяная, кристальная ясность.
— Да, — сказала она неожиданно спокойно. — Ты прав. Это идеальный вариант.
Валера просиял. Он ждал спора, криков, слёз. А получил согласие.
— Вот видишь! Я же говорил, что ты умная женщина! Просто тебе нужно было время всё обдумать. Так что, звоним в клинику? Может, прямо на сегодня?
— Да, звони. — Ирина встала из-за стола. — А я пока соберу вещи.
— Какие вещи? — не понял он. — А, его лежанку и миски? Правильно, надо сразу избавиться от всего, что будет напоминать. Чтобы не было соблазна завести нового.
— Нет, Валера. — Она посмотрела на него в упор. Её взгляд был таким холодным, что муж невольно съёжился. — Я соберу свои вещи.
— В смысле? Ты куда-то собралась?
— Я ухожу.
Валера растерянно моргнул. Потом рассмеялся.
— Ир, хорошая шутка. Не надо так.
— Это не шутка. Я ухожу от тебя. Прямо сейчас.
— Погоди, погоди... — Он вскочил, опрокинув стул. — Ты что, из-за кота? Да я же пошутил! Просто хотел тебя проверить!
Ирина горько усмехнулась.
— Даже если и так... У тебя очень странные шутки, Валера. Серые полотенца. Пепельный блонд. Шуба из трупов. Убийство моего кота. Отличный репертуар.
— Но я же... я же люблю тебя! — Он попытался её обнять, но она отстранилась.
— Нет. Ты любишь идею обо мне. Идеальную куклу в идеальном интерьере, которая живёт по твоим правилам. А я — живая. И волосы у меня свои, и кот у меня свой. И совесть тоже.
— И куда ты пойдёшь?! — в панике закричал он. — Это же наш дом!
— Это был наш дом. Теперь это твоя идеально серая квартира с правильно расставленными баночками и дурацкой шубой на полу. Наслаждайся.
Она ушла в спальню. Быстро и деловито достала большую дорожную сумку. Сложила документы, ноутбук, пару смен одежды, косметичку. Валера топтался в дверях, не решаясь войти.
— Ира, ну постой! Давай поговорим! Это всё недоразумение!
Она молча прошла мимо него в коридор. Взяла переноску для кота, открыла дверцу. Бонифаций, почувствовав неладное, забился под кровать.
— Бонь, иди сюда, мой хороший. Иди ко мне.
Через пару минут уговоров кот нехотя вылез. Ирина подхватила его на руки, поцеловала в бархатную макушку и аккуратно посадила в переноску. Застегнула молнию.
— Я сейчас вызову такси и уеду к маме. Вечером вернусь за остальными вещами. Оставь ключи на тумбочке, — бросила она Валере через плечо.
— Ира, не уходи! — Он схватил её за руку. Его лицо исказилось от страха. Он наконец понял, что всё это — не шутка. Его идеальный мир рушился. — Прости меня! Я больше так не буду! Я был неправ! Я пошутил про кота, честно!
Ирина медленно повернулась. Взглянула на его руку, сжимавшую её предплечье. Потом в его глаза.
— Нет, Валера. Ты не пошутил.
Она сделала паузу, подбирая самые точные, самые убийственные слова.
— Ты просто, как всегда, не рассчитал дозу.
Ирина высвободила руку, взяла сумку и переноску. Открыла входную дверь и шагнула на лестничную клетку. Щелчок замка прозвучал в оглушительной тишине квартиры, как выстрел. Валера остался один. В идеальной гармонии. В идеальном порядке. В идеальном спокойствии и полном, абсолютном одиночестве.