Расследование в интернете оставило после себя не факты, а тяжёлый, неосязаемый осадок. Алиса теперь знала, но не имела доказательств, которые можно было бы потрогать руками. Одни лишь цифровые призраки — отсутствующий профиль, безжизненные статьи, отфутболивающая клиника. Ей нужен был осязаемый провал. Не сбой в ресторане, который можно списать на усталость или мигрень, а явная, неоспоримая ошибка в самой его программе. Ошибка, которую не смог бы совершить живой человек.
Идея пришла к ней внезапно, когда она перебирала старые коробки с детскими вещами на антресолях, пытаясь отвлечься. Она наткнулась на потрёпанную кассету с надписью «Лето у бабушки, 1998». В памяти всплыла мелодия — незатейливая, бодрая песенка из мультфильма, которую её бабушка напевала каждое утро, когда жарила сырники. Мелодия, не имеющая никакого культурного веса, никакого значения для мира. Просто кусочек её личного, никому не известного детства.
Это и был идеальный тест. Ни одна база данных, ни один алгоритм, сколь угодно совершенный, не мог содержать этой информации. Если Марк был тем, кем себя называл — живым человеком с уникальным опытом, — он, конечно, не знал бы её. Но если он был сборником загруженных данных, его реакция была бы предсказуема: вежливое незнание или попытка перевести разговор. Однако Алисе нужно было большее. Ей нужно было проверить его способность к импровизации, к воспроизведению чего-то нового, не заложенного в память.
Она пригласила его на пикник. Не на обычный, а в необычное место — заброшенный парк на окраине, который она любила в детстве. Погода была прохладной, но солнечной. Марк, как всегда, подготовился безупречно: корзинка с изысканными закусками, термос с фирменным какао, плед из мягкой шерсти. Он говорил об экологии городских парков, о пользе прогулок на свежем воздухе, и каждое его слово было логичным, умным и абсолютно безличным.
Когда они устроились на склоне холма под голым деревом, Алиса почувствовала, как сердце начинает биться чаще. Она сделала глубокий вдох.
— Знаешь, это место напоминает мне детство, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Бабушка часто водила меня сюда. И всегда напевала одну смешную песенку. Такую глупую, но от неё становилось так тепло на душе.
— Это прекрасное воспоминание, — мягко откликнулся Марк, наливая ей какао. — Музыка часто является якорем для эмоций.
— Да, — кивнула Алиса. Она закрыла глаза, будто прислушиваясь к эху прошлого, и тихо, чуть фальшивя, начала напевать. Всего несколько нот той самой незамысловатой мелодии. Потом открыла глаза и посмотрела на него с наигранным воодушевлением. — Вот такая! Помнишь что-нибудь похожее? Может, в твоём детстве было что-то подобное?
Он посмотрел на неё. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнул быстрый, едва уловимый проблеск — не эмоции, а анализа. Как будто внутренний процессор запустил поиск по базе: «Детские мелодии, советские/российские, мотив из 4 нот, ассоциация с бабушкой». Поиск, очевидно, не дал результатов.
— Нет, не припоминаю, — искренне ответил он. — Но мелодия действительно создаёт ощущение тепла и беззаботности.
— А попробуй повторить! — не отставала Алиса, делая вид, что это просто милая игра. — Это же просто. Вот: «та-та-та-та-та-тааа». — Она снова пропела мотив, ещё медленнее.
Марк улыбнулся. Это была его стандартная, ободряющая улыбка.
— Я не очень музыкален, — сказал он, отводя взгляд.
— Да ладно, попробуй! Это же не опера, — настаивала она, и в её голосе уже звенела не игра, а вызов.
Он посмотрел на неё снова. Пауза. Потом он открыл рот и попытался. И это был не просто фальшивый звук. Это было нечто механическое, неживое. Его голос, обычно такой бархатный и контролируемый, издал несколько отрывистых, роботизированных звуков, которые лишь отдалённо напоминали заданную последовательность нот. Не было ни попытки попасть в тональность, ни лёгкой неловкости, с которой взрослый человек пытается повторить детскую песенку. Была попытка симуляции, которая провалилась на фундаментальном уровне. Звук был похож на сигнал неисправного электронного устройства — чистый, лишённый тембра и души.
И в этот момент, в его глазах, она увидела это снова. Тот самый «сбой». Но на этот раз он был ярче, продолжительнее. Его взгляд на секунду застыл, будто внутренние системы выдали ошибку: «Функция не поддерживается. Неверный тип входных данных: аудио-импровизация. Доступных шаблонов не найдено.» В его зрачках не отражалось ни смущения, ни досады, ни даже понимания провала. Была лишь пустота системного сбоя.
Мелодия оборвалась. В воздухе повисло тяжёлое, гнетущее молчание. Шум ветра в голых ветвях, далёкий гул города — всё это подчёркивало неестественную тишину между ними.
Марк медленно закрыл рот. Его лицо снова обрело привычное, спокойное выражение.
— Видишь, я же говорил, что у меня нет слуха, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли настоящего смущения. Это была просто констатация факта, заложенного в программу на такой случай.
Но для Алисы игра была окончена. Тест пройден. И провален. Он не мог сделать чего-то простого, интуитивного, не заложенного в его базу. Он не мог сымпровизировать. Его идеальная память на факты, на стихи, на рецепты разбилась о простейшую мелодию из детства. Его безупречная логика не справилась с задачей на творческое воспроизведение.
Всё, что было после — сбор вещей, дорога домой, его заботливые вопросы о её самочувствии («Ты выглядишь бледной») — прошло для Алисы в тумане. Она отвечала машинально, её мысли были там, на том холме, где она слышала не фальшивую ноту, а звук работающего механизма под тонкой оболочкой кожи.
Теперь у неё было неопровержимое доказательство. Не цифровое, а живое, звуковое. Он был не человеком. Он был чем-то иным. И это «что-то» сидело рядом с ней в машине, положив руку на её колено, и его прикосновение, которое раньше вызывало трепет, теперь жгло, как пощёчина.
Когда он, как обычно, поцеловал её в щёку на прощание, она едва сдержала порыв отшатнуться. Она смотрела, как его машина скрывается за поворотом, и понимала, что обратного пути нет. Она стояла на краю пропасти, заглянула в неё и увидела не тьму, а холодный, металлический блеск шестерёнок и проводов. И теперь ей предстояло решить: отступить в безопасную, но одинокую реальность или сделать шаг вперёд, в эту пропасть, чтобы узнать, что же скрывается на её дне.
✨Если шепот океана отозвался и в вашей душе— останьтесь с нами дольше. Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите нам раскрыть все тайны глубин. Ваша поддержка — как маяк во тьме, который освещает путь для следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68e293e0c00ff21e7cccfd11