— Миша, передай соль, — попросила я, не поднимая глаз от тарелки.
— Минутку, — он смотрел в телефон с такой сосредоточенностью, словно разгадывал послание инопланетян.
Я потянулась за солонкой сама. Обычное утро среды. Обычный завтрак. Обычное равнодушие.
— Слушай, а помнишь Оксану из соседнего отдела? — внезапно спросил Миша, откладывая телефон. — Она на прошлой неделе ко мне за консультацией обращалась.
Не помнила. Да и какая разница?
— Угу, — кивнула я, допивая кофе.
— Так вот, мы сегодня документы доделываем после работы. Я, может, попозже приду.
— Хорошо.
Вот и весь разговор. Раньше он бы объяснял подробнее, извинялся, обещал компенсировать. Теперь просто констатировал факт.
Первый раз я увидела её через три дня на корпоративе, куда Миша неожиданно захотел меня взять. Обычно он предпочитал ходить один, ссылаясь на скуку подобных мероприятий.
— Оксана! — окликнул он женщину у фуршетного стола. — Познакомься, это Таня, моя супруга.
Она обернулась — и я замерла с бокалом в руке.
Передо мной стояла я. Точнее, какая-то странная версия меня лет пять назад. Те же волосы с лёгкой небрежной волной, которую я давно сменила на строгий пучок. Тот самый оттенок помады, от которого отказалась, посчитав слишком ярким. И главное — эти живые, заинтересованные глаза, в которых плясали смешинки.
— Очень приятно, — улыбнулась Оксана, протягивая руку. — Миша столько о вас рассказывал!
Её рукопожатие было крепким и тёплым. Моё — растерянным.
— Таня работает в банке, — зачем-то пояснил Миша. — Кредитный отдел.
— Ух ты, серьёзно! — Оксана наклонила голову точно так же, как делала когда-то я, когда мне было действительно интересно. — А я вот совсем не дружу с цифрами. У меня там такая каша в голове с этими процентами!
Она рассмеялась. Звонко, заразительно. Раньше я тоже так смеялась. До того, как решила, что это слишком громко. Что нужно быть сдержаннее. Солиднее.
— Ничего сложного, — сухо ответила я. — Обычная арифметика.
Миша посмотрел на меня странно. Почти укоризненно.
Весь вечер я наблюдала. Оксана жестикулировала, когда рассказывала истории. Морщила нос, когда смеялась. Трогала собеседника за локоть, подчёркивая важность момента. Всё это было так знакомо, так до боли моё.
— Она на меня похожа, — заметила я по дороге домой.
Миша молчал, глядя на дорогу.
— Правда похожа, — настаивала я. — Даже странно как-то.
— Возможно, — коротко бросил он.
Я ждала продолжения. Его не последовало.
Дома я встала перед зеркалом. Строгая блузка. Аккуратная укладка. Минимум косметики. Когда я успела стать такой... правильной? Скучной?
Вспомнила себя в двадцать пять. Яркую, смешливую, которая могла расхохотаться посреди улицы и не боялась показаться глупой. Которая носила цветастые платья и танцевала на кухне под громкую музыку.
— Ты изменилась, — сказал мне тогда Миша после года отношений. — Стала спокойнее.
Я восприняла это как комплимент. Решила, что взрослею, становлюсь серьёзнее. Достойнее.
Теперь понимаю — я просто гасла. Постепенно, незаметно для себя.
Следующие недели были испытанием. Миша задерживался на работе всё чаще. Звонил Оксане по любому поводу. И каждый раз, когда говорил с ней, в его голосе появлялась та самая интонация — заинтересованная, оживлённая, какой давно не было в разговорах со мной.
— У неё свежий взгляд на вещи, — делился он однажды за ужином. — Так интересно обсуждать проекты!
— Рада за вас, — процедила я сквозь зубы.
— Что-то не так?
Я хотела закричать: "Да она — это я! Только прежняя!" Но промолчала. Потому что боялась услышать, что именно поэтому он и проводит с ней столько времени.
Перелом случился через месяц. Я вернулась домой раньше обычного и застала Мишу на кухне. Он сидел с телефоном, смеялся чему-то, печатал сообщения. На столе стыл недопитый чай.
— Переписываешься? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.
Он вздрогнул, быстро убрал телефон.
— Да так, рабочее.
— С Оксаной?
Пауза затянулась. Миша потёр переносицу — верный признак, что ему неловко.
— Послушай, нам нужно поговорить.
Сердце ухнуло вниз. Вот оно. Сейчас скажет, что влюбился. Что уходит. Что я не та, кем была раньше.
— Я понимаю, что последнее время веду себя странно, — начал он медленно. — И дело действительно в Оксане.
Я сжала кулаки, готовясь к худшему.
— Но не так, как ты думаешь, — продолжил Миша, глядя мне в глаза. — Знаешь, что я понял? Она напоминает мне тебя. Ту Таню, в которую я влюбился восемь лет назад.
— И что теперь? — голос предательски дрогнул. — Раз она такая замечательная копия...
— Нет! — он резко встал, подошёл ближе. — Ты не понимаешь. Я не влюбился в неё. Я... я вспомнил, какой была ты. И понял, как сильно скучаю по той Тане.
Слёзы сами покатились по щекам. От обиды. От облегчения. От горечи осознания.
— Когда мы последний раз просто дурачились? — спросил он тихо. — Когда ты смеялась до слёз? Когда мы устраивали спонтанные прогулки или танцевали дома?
— Я думала, тебе нравится, что я стала серьёзнее, — пролепетала я. — Ты же сам говорил...
— Я был не прав, — Миша провёл рукой по лицу. — Мне нравилось, что ты стала увереннее. Но не то, что при этом потеряла себя. А я... я просто молчал. Принимал как должное. Не замечал, как ты превращаешься в кого-то другого.
Мы стояли напротив друг друга. Два незнакомца, которые когда-то знали друг друга лучше всех на свете.
— Тебе правда не нравится Оксана? — спросила я, утирая слёзы.
— Она хороший человек, — честно ответил Миша. — Но мне не нужна копия прежней тебя. Мне нужна настоящая ты. Та, которая всё ещё где-то внутри. Помнишь, как мы познакомились?
Конечно, помнила. Я пролила на него кофе в очереди, расхохоталась от абсурдности ситуации и предложила купить ему новую рубашку. Он отказался от рубашки, но согласился на свидание.
— Я была такой неуклюжей, — усмехнулась я сквозь слёзы.
— Обаятельной, — поправил он. — Живой. Настоящей.
— А сейчас я искусственная?
— Нет. Просто... забывшая, как быть собой.
Эти слова отрезвили лучше холодного душа. Забывшая быть собой. Точное определение.
— И что нам делать? — спросила я, вдруг почувствовав смертельную усталость.
— Не знаю, — признался Миша. — Но давай попробуем начать заново? Медленно. Без этой вечной серьёзности и правильности.
Через неделю мы впервые за три года пошли в кино не на какой-нибудь интеллектуальный фильм с подтекстом, а на глупую комедию. Смеялись как дети. Делились впечатлениями по дороге домой, перебивая друг друга. Купили мороженое, хотя на улице было прохладно.
Ещё через неделю я надела старое цветастое платье, которое давно собиралась отдать. Миша замер на пороге, когда увидел меня.
— Вот она, — выдохнул он. — Моя Таня.
Я всё ещё иногда ловлю себя на желании быть правильной. Сдержанной. Соответствовать каким-то придуманным стандартам. Но теперь напоминаю себе: живая лучше правильной.
А Оксана? Мы иногда пересекаемся на корпоративах. Улыбаемся друг другу. В её глазах нет вины — она ведь ничего не знала. А в моих больше нет страха.
Забавно получается: иногда нужно увидеть себя со стороны, чтобы вспомнить, кто ты на самом деле. Пусть даже в образе совершенно незнакомого человека, который случайно оказался зеркалом твоего прошлого.