Лариса сидела на кухне и смотрела на гору грязной посуды. Половина третьего ночи, гости разошлись, муж уже храпит в спальне. На столе остатки оливье, недоеденная селёдка под шубой, размазанное по тарелкам заливное. Она налила себе чаю, села у окна и вдруг поняла, что даже не устала. Просто сидит и смотрит на эти тарелки, и внутри какая-то странная пустота.
Всё началось ещё в середине декабря, когда её сестра Ольга позвонила и как бы между прочим обронила, что в этом году они с мужем и детьми, конечно же, придут к ним на Новый год. Не спросила, удобно ли, не предложила помощь. Просто сообщила как факт. Лариса тогда ещё подумала, что нужно бы что-то сказать, но промолчала. Как обычно.
Ей было пятьдесят два года, из которых тридцать один она прожила в браке с Виктором. Хороший мужчина, непьющий, работящий. Правда, в последние годы всё больше времени проводил в гараже или у телевизора. Говорил, что устаёт. Лариса понимала. Сама устаёт тоже, вот только некогда об этом думать. Работа в школьной столовой, дом, огород на даче, внуки по выходным.
Следом позвонил брат Михаил. Тоже придут всей семьёй, их четверо. Потом свекровь намекнула, что было бы неплохо встретить праздник вместе, а то ей одной скучно. Лариса считала в уме: Ольга с мужем и двое детей, Михаил с женой и двое подростков, свекровь, они с Виктором. Итого одиннадцать человек.
– Вить, у нас на Новый год будет человек одиннадцать, – сказала она мужу вечером.
Он оторвался от газеты.
– Хорошо. Значит, повеселее будет. Ты же любишь, когда народу много.
Лариса открыла рот, чтобы возразить, но Виктор уже снова уткнулся в газету. Когда это она говорила, что любит большие компании? Ей всегда нравилось тихое семейное празднование, вдвоём или максимум с детьми. Но дети выросли, разлетелись по своим гнёздам. Сын живёт в другом городе, дочь встречает Новый год у свёкров.
Двадцать восьмого декабря Лариса взяла отгул на работе. С утра отправилась на рынок. Составила список ещё с вечера, расписала всё по пунктам: мясо на холодец, курица на салат, овощи, фрукты, икра, рыба. Деньги на всё это она откладывала с осени из своей зарплаты. Виктор, конечно, дал тысячи три, но этого хватило бы разве что на напитки.
На рынке было столько народу, что она еле протискивалась между рядами. У прилавка с мясом стояла очередь. Лариса терпеливо ждала, переминаясь с ноги на ногу. Перед ней женщина выбирала курицу, трогала каждую тушку, придирчиво осматривала. Продавщица нервничала, поглядывала на очередь.
Когда наконец подошла Ларисина очередь, она быстро взяла всё нужное, заплатила. Сумки оттягивали руки, спина начала побаливать, но она дошла до овощного ряда, потом до рыбного. К обеду вернулась домой с двумя огромными баулами.
Виктор дремал на диване.
– Вить, помоги занести, – попросила она.
– Сейчас, минутку.
Лариса сама перетаскала сумки на кухню. Разложила продукты по холодильнику. Сварила холодец, поставила вариться свёклу для шубы. Виктор так и не спустился к ней. Когда она позже прошла в комнату, он уже смотрел какой-то фильм про войну.
Двадцать девятого она делала салаты. Резала, варила, укладывала слоями. Руки пахли селёдкой, луком, майонезом. К вечеру спина гудела так, что еле разогнулась. Села передохнуть, но тут же вспомнила, что ещё нужно нарезать овощи для нарезки, приготовить заливное.
Тридцатого числа проснулась в шесть утра, хотя будильник ставила на семь. Лежала и думала, что ещё осталось сделать. Пирог испечь, стол накрыть, убрать квартиру. Встала, выпила кофе. На кухне царил аромат холодца и варёной свёклы. Лариса открыла форточку.
Убирала квартиру до обеда. Мыла полы, протирала пыль, развешивала гирлянды. Виктор вышел из спальни только к двенадцати.
– Лар, а что у нас на завтрак?
Она молча подогрела ему кашу с вчерашнего дня. Сама есть не хотела. В животе крутило от волнения, хотя она не понимала, отчего волнуется. Ведь не в первый раз встречает гостей.
После обеда начала печь пирог с капустой. Тесто подошло хорошо, но когда вытаскивала противень из духовки, обожгла руку. Волдырь сразу вскочил на запястье, красный и болючий. Намазала пантенолом, перевязала бинтом.
К четырём часам всё было готово. Лариса накрыла стол белой скатертью, которую берегла для особых случаев. Расставила тарелки, разложила приборы. Салаты и закуски выставила в красивых мисках. Получилось действительно нарядно.
– Ого, как у тебя тут, – Виктор прошёл на кухню в своём старом свитере. – Может, мне переодеться?
– Наверное, стоит.
Он ушёл в спальню. Лариса посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Усталое лицо, тёмные круги под глазами. Платье сидело плохо, за последние месяцы она немного поправилась. Нужно было найти время привести себя в порядок, но когда его найдёшь?
Первой пришла свекровь Антонина Ивановна. Лариса помогла ей раздеться, проводила в комнату.
– Ой, как у вас тепло. А у меня дома холодина, батареи еле греют.
– Присаживайтесь, Антонина Ивановна. Чаю хотите?
– Да нет, обойдусь пока.
Свекровь устроилась в кресле, достала вязание. Лариса вернулась на кухню, проверила, не подгорает ли пирог в духовке. Всё было в порядке.
Минут через двадцать приехала сестра Ольга с семьёй. Шумные, весёлые. Дети сразу побежали к телевизору, муж Ольги Сергей протянул Виктору бутылку коньяка.
– Держи, брат, праздник же!
Ольга прошла на кухню, оглядела стол.
– Ничего себе ты развернулась. Сколько всего наготовила.
– Ну, вас много. Хотела, чтобы всем хватило.
– Молодец, конечно. Я бы не справилась с таким объёмом.
Лариса хотела сказать, что Ольга могла бы хоть что-то принести, хотя бы десерт или фрукты, но промолчала. Сестра прошла в комнату к остальным.
Последним приехал брат Михаил. Опоздал на полчаса, объяснил, что пробки были. Его жена Алина сразу заметила:
– У нас дома стол скромнее, мы ведь всего четверо. Но зато я всё сама делала, никому не доверяла.
Лариса улыбнулась, хотя укол почувствовала. Какое отношение имеет количество гостей к тому, кто готовил? Но промолчала и тут.
За столом все расселись кое-как. Виктор открыл шампанское, разлил по бокалам. Включили телевизор, стали ждать боя курантов. Лариса сидела с краю, на неудобном табурете, потому что стульев на всех не хватило. Но никто не предложил ей поменяться.
Куранты пробили. Все чокнулись, закричали поздравления. Дети запустили хлопушки, конфетти разлетелись по всей комнате. Началось застолье.
– Ларис, передай оливье, – попросил Михаил.
Она передала миску. Михаил взял себе большую порцию.
– Селёдку тоже давай.
Лариса передала и селёдку. Потом холодец, потом пирог. Она вставала, подавала, подливала, подкладывала. Сама почти не ела, только пригубила шампанского.
– Мам, у нас сок кончился, – сказал племянник.
– Сейчас принесу.
Лариса пошла на кухню, достала из холодильника сок. Когда вернулась, обнаружила, что её табурет занял муж Ольги.
– Сереж, это моё место, – сказала она тихо.
– А, извини, не заметил.
Он пересел. Лариса опять устроилась на краю. Спина ныла, нога затекла. Ей хотелось встать, размяться, но стол был такой плотный, что даже не выйти было.
Разговор шёл оживлённый. Ольга рассказывала про свою новую работу, Михаил жаловался на цены в магазинах. Антонина Ивановна делилась историями про соседей. Виктор смеялся над чьими-то шутками. Лариса слушала вполуха. В какой-то момент заметила, что оливье заканчивается.
– Сейчас добавлю.
Она встала, взяла пустую миску и пошла на кухню. В холодильнике стоял ещё один судок с салатом. Она переложила его в миску, принесла обратно.
– О, ещё есть! – обрадовался Сергей.
Никто не сказал спасибо. Лариса вернулась на своё место.
Через час дети захотели сладкого. Она принесла торт, нарезала, раздала. Племянница пролила компот на скатерть. Лариса молча вытерла пятно салфеткой.
– Дети, аккуратнее, – сказала Ольга рассеянно, не отрываясь от разговора с Алиной.
Ближе к двум часам ночи застолье начало затихать. Мужчины перешли на диван, включили какое-то шоу по телевизору. Женщины остались за столом, болтали о косметике и магазинах. Дети играли в телефоны.
Лариса собирала грязные тарелки, уносила на кухню. Раковина быстро заполнилась посудой. Она включила воду, начала мыть. Жирные тарелки, скользкие бокалы. Руки покраснели от горячей воды.
– Лар, может, потом помоешь? – крикнул Виктор из комнаты. – Иди к нам, посиди.
– Да вот уже почти всё.
Она домыла ещё две кастрюли, вытерла руки. Когда вернулась в комнату, разговор уже перешёл на другую тему.
– А помнишь, как мы в детстве всегда к бабушке на праздники ездили? – говорила Ольга. – Вот это было настоящее застолье. Она такие пироги пекла!
– Ага, а мы с тобой ей помогали, – подхватил Михаил. – Я картошку чистил, ты стол накрывала.
Лариса слушала и удивлялась. Помнится, она тоже помогала бабушке. Больше всех, пожалуй. Потому что была старшей и самой ответственной. А они с Мишей вечно где-то бегали, у них всегда были дела поважнее.
– Жалко, что такие праздники уже не повторишь, – вздохнула Ольга. – Вот раньше было время, люди друг другу уделяли внимание.
Лариса почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она весь день уделяла им внимание. Три дня готовила, убирала, старалась. А они сидят и ностальгируют по прошлому.
– Я сейчас, – пробормотала она и вышла на балкон.
Холодный воздух ударил в лицо. Лариса прислонилась к перилам, закрыла глаза. Внизу редкие машины ехали по ночному городу. Где-то вдалеке ухали петарды. Новый год. Праздник, который она всегда любила. А сейчас хотелось просто лечь и выспаться.
Дверь на балкон открылась. Вышла Антонина Ивановна, закуталась в платок.
– Что стоишь на холоде? Заболеешь же.
– Душно было. Вышла подышать.
Свекровь помолчала, потом сказала:
– Хороший праздник получился. Ты постаралась.
– Спасибо, Антонина Ивановна.
– Только ты не перетруждайся. Здоровье беречь надо.
Лариса кивнула. Свекровь погладила её по плечу и вернулась в комнату. Лариса постояла ещё минуту, потом тоже зашла внутрь.
В третьем часу гости начали собираться. Ольга с семьёй уехала первой, Михаил с женой следом. Антонина Ивановна осталась ночевать, легла в комнате дочери. Виктор тоже ушёл спать.
Лариса осталась одна на кухне с горой посуды. Она смотрела на эти тарелки, чашки, вилки, ножи. На липкий стол, испачканную скатерть, крошки на полу. Никто не предложил помочь. Никто не спросил, устала ли она. Никто даже не сказал простого слова.
Она налила себе чаю, села у окна. В голове крутились разные мысли. О том, как всегда всё делала для других. О том, как привыкла ставить свои интересы на последнее место. О том, что её труд воспринимается как что-то само собой разумеющееся.
Ведь она не просила сегодня собираться у них. Это Ольга решила, Михаил согласился, свекровь намекнула. А она просто приняла это как данность. Потому что так привыкла. Всю жизнь принимать чужие решения и подстраиваться под них.
Вспомнилось, как в молодости она хотела поступить в педагогический институт. Любила детей, мечтала стать учительницей. Но мама сказала, что это несерьёзная профессия, что платят мало. Лучше иди в кулинарное училище, там хоть специальность полезная. Лариса послушалась. Закончила училище, пошла работать в столовую. И работает до сих пор. Нельзя сказать, что не любит свою работу, но иногда думается: а как бы сложилось, если бы тогда не послушалась?
Когда познакомилась с Виктором, он сразу понравился. Серьёзный, надёжный. Правда, она хотела пожить для себя, попутешествовать. Но он сказал, что пора создавать семью, что ему уже тридцать. Лариса согласилась. Поженились, родились дети. Она сидела в декрете, потом вышла на работу. Хотела получить высшее образование заочно, но Виктор сказал, что некогда ей учиться, дети маленькие, дом, огород. Она отложила эту идею. А потом и вовсе забыла.
С сестрой и братом тоже всегда было так. Она старшая, значит, на ней ответственность. Родители часто оставляли их с ней, она кормила, укладывала спать. Потом они выросли, разъехались. Но когда нужна помощь, всегда звонят ей. Посидеть с детьми, отвезти к врачу, занять денег. А она помогает. Потому что так надо, потому что семья.
Лариса допила чай. Встала, подошла к раковине. Начала мыть посуду. Тарелка за тарелкой, вилка за вилкой. Механически, не думая ни о чём. Час спустя кухня была чистой. Она сложила посуду в шкафы, протерла стол, подмела пол.
В спальне Виктор мирно спал. Лариса тихо разделась, легла рядом. Закрыла глаза, но сон не шёл. Она лежала и смотрела в темноту.
Утром проснулась с головной болью. Встала, выпила таблетку. Сварила кофе. Антонина Ивановна вышла на кухню бодрая, отдохнувшая.
– С Новым годом ещё раз, Лариса. Спасибо, что приютила меня на ночь.
– Да не за что, Антонина Ивановна.
Они позавтракали вместе. Свекровь рассказывала про планы на год, про свою подругу, которая собирается делать ремонт. Лариса слушала вполуха. После завтрака помогла свекрови одеться, проводила до лифта.
Виктор вышел из спальни только к обеду.
– Что-то голова болит, – пожаловался он. – Перебрал вчера.
Лариса молча подала ему рассол. Сама села напротив с чашкой чая.
– Хороший вечер был, правда? – сказал Виктор. – Давно так не собирались всей семьёй.
– Да, хороший.
– Ольга говорила, что у тебя всё вкусно получилось. И Михаил хвалил.
Лариса посмотрела на мужа. Когда Ольга говорила? Почему не ей сказала, а Виктору? И Михаил хвалил тоже где-то в сторонке, когда она на кухне мыла посуду, наверное.
– Витя, скажи, а почему никто даже спасибо не сказал?
Он удивлённо посмотрел на неё.
– Как не сказал? Я же тебе передал.
– Ты передал. А сами они?
Виктор пожал плечами.
– Ну, Лар, ты же знаешь. В семье не принято постоянно благодарить за каждую мелочь. Это же подразумевается.
– За каждую мелочь, – повторила она медленно. – Три дня готовки это мелочь?
– Я не то хотел сказать. Просто... ну ты же сама всё делаешь. Никто не просил.
– Никто не просил, – снова повторила Лариса.
Виктор начал нервничать.
– Лар, ты чего? Что случилось?
Она встала, отошла к окну. За окном серое зимнее утро. Снег лежал на крышах домов, на деревьях. Тихо и спокойно.
– Вить, а ты помнишь, как я хотела поехать к сыну на праздники?
– Помню. Ну и что?
– Я сказала тебе, а ты ответил, что мы не можем, потому что к нам приедут родственники.
– Ну да. Так и есть.
– А я согласилась. Даже не подумала, что могу отказаться.
Виктор посмотрел на неё с непониманием.
– Лариса, к чему ты ведёшь?
Она обернулась к нему.
– Я всю жизнь соглашаюсь. С мамой соглашалась, с тобой, с Ольгой, с Михаилом. Все решают, а я киваю. Все просят, а я делаю.
– Но это же нормально. Мы семья.
– Семья, – кивнула она. – А в семье разве не должны уважать друг друга? Ценить усилия? Хотя бы говорить спасибо?
Виктор откинулся на спинку стула. Помолчал.
– Прости. Наверное, ты права. Мы с тобой так давно вместе, что я перестал замечать, сколько ты делаешь.
Лариса села обратно за стол.
– Я не хочу скандала. И не хочу обид. Просто хочу, чтобы меня видели. Чтобы мой труд не был чем-то само собой разумеющимся.
Виктор протянул руку, накрыл её ладонь своей.
– Я вижу. Правда. Просто не говорю об этом. Извини.
Они посидели так несколько минут. Потом Виктор встал, начал убирать посуду со стола. Лариса не останавливала его.
Через несколько дней позвонила Ольга.
– Лар, привет. Слушай, мы тут с девчонками хотим встретиться в кафе послезавтра. Ты будешь?
Лариса подумала. Раньше она бы сразу согласилась, подстроилась бы под их планы. Отпросилась бы с работы или перенесла свои дела.
– К сожалению, не смогу. У меня другие планы.
– Жалко. Ну ладно, в другой раз тогда.
Ольга повесила трубку. Никаких других планов у Ларисы не было. Но она решила провести этот вечер дома, спокойно. Почитать книгу, посмотреть фильм. Позаботиться о себе.
Через неделю звонил Михаил.
– Сестрёнка, выручи. Нам нужно съездить с Алиной по делам, а детей не с кем оставить. Можешь посидеть с ними часа три?
– Миша, прости, но у меня выходной. Я планировала отдохнуть.
– Да ладно тебе. Какой там отдых, на диване лежать?
– Именно, – твёрдо сказала Лариса. – На диване лежать. Это тоже важно.
Михаил удивлённо замолчал.
– Ну ладно. Что-то придумаем.
Он тоже повесил трубку. Лариса почувствовала странное облегчение. Не вину, не стыд, как ожидала. А именно облегчение.
Она не стала резко менять всю свою жизнь. Не стала отказывать всем и всегда. Просто начала прислушиваться к себе. Если хотела помочь, помогала. Если чувствовала, что это слишком, говорила нет.
Виктор начал больше участвовать в домашних делах. Не всегда, не идеально, но старался. Мыл посуду после ужина, ходил в магазин, помогал убираться. Иногда говорил спасибо. Это было непривычно, но приятно.
С Ольгой и Михаилом отношения не испортились. Они удивились поначалу, когда она стала иногда отказывать. Но приняли. Оказалось, они вполне могут справиться и без её постоянной помощи.
Прошло несколько месяцев. Как-то раз Лариса шла с работы домой. Светило весеннее солнце, на деревьях распускались почки. Она остановилась у киоска, купила себе журнал, который давно хотела почитать. Не подумала, что это лишняя трата. Не решила, что лучше эти деньги отложить на что-то нужное. Просто купила, потому что захотелось.
Дома заварила чай, села в кресло у окна. Открыла журнал. На первой странице была статья о том, как важно уважать свои границы и не бояться говорить о своих потребностях.
Лариса улыбнулась. Ей больше не нужно было читать эту статью. Она уже знала всё, что там написано. Знала на собственном опыте. И это знание далось ей не из книг, а из жизни. Той самой жизни, в которой она наконец разрешила себе быть не только заботливой женой, сестрой и дочерью, но и просто Ларисой. Со своими желаниями, своей усталостью и своим правом на уважение.
Она допила чай, отложила журнал. За окном город жил своей обычной жизнью. И в этой жизни она нашла своё место. Не на краю, не на последнем табурете, а там, где ей было хорошо. И этого было достаточно.