Голос, который нельзя проверить — власть, которой нельзя доверять.

Введение: Новый вызов избирательной системе в эпоху цифровой трансформации

Внедрение дистанционного электронного голосования (ДЭГ) в российскую избирательную практику стало одним из наиболее дискуссионных и противоречивых политико-технологических решений последнего десятилетия. Позиционируемое властями как прогрессивный инструмент повышения доступности, инклюзивности и гражданской активности, оно одновременно вызывает растущую тревогу у экспертного сообщества, юристов, политических партий и рядовых граждан. Критики системы, среди которых наиболее последовательно и аргументированно выступает фракция КПРФ, указывают на фундаментальные противоречия между базовыми демократическими принципами открытости, проверяемости, безопасности и подотчетности выборов и технологической непрозрачностью, централизацией и потенциальной уязвимостью ДЭГ. Данная статья представляет собой комплексный, детализированный анализ правовых, технических, социальных и геополитических рисков дистанционного электронного голосования с опорой на нормы международного публичного права, конституционные положения и законодательство РФ, заключения ведущих экспертов в области кибербезопасности, политологии и социологии, а также данные независимых и официальных социологических исследований. Мы рассмотрим, как ДЭГ соотносится с понятием избирательного суверенитета в условиях гибридных войн и почему вопросы верификации результатов выходят на первый план в контексте легитимности публичной власти.

1. Международно-правовые стандарты демократических выборов: от деклараций к правоприменительной практике

Международное право устанавливает незыблемые стандарты проведения подлинных демократических выборов, закрепленные в универсальных и региональных документах, многие из которых ратифицированы Российской Федерацией и являются частью ее правовой системы (ст. 15 Конституции РФ).

• Всеобщая декларация прав человека (1948 г., ст. 21): провозглашает, что «воля народа должна быть основой власти правительства; эта воля должна находить себе выражение в периодических и нефальсифицированных выборах, которые должны проводиться при всеобщем и равном избирательном праве, путем тайного голосования или же посредством других равнозначных форм, обеспечивающих свободу голосования». Ключевые слова здесь – «нефальсифицированные» и «обеспечивающих свободу», что подразумевает создание процедурных и институциональных барьеров против манипуляций.
• Международный пакт о гражданских и политических правах (1966 г., ст. 25): закрепляет право каждого гражданина «голосовать и быть избранным на подлинных периодических выборах, производимых на основе всеобщего и равного избирательного права при тайном голосовании и обеспечивающих свободное волеизъявление избирателей». Термин «подлинные выборы» (genuine elections) является центральным и интерпретируется международными наблюдательными миссиями как выборы, отражающие действительную волю избирателей, свободную от запугивания и манипуляций.
• Конвенция о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах – участниках СНГ (2002 г.): будучи региональным документом, детализирует принципы для постсоветского пространства. Особое значение имеют статьи, касающиеся гласности и открытости (на всех этапах), достоверности результатов, объективности избирательных комиссий, а также возможности эффективного общественного и международного наблюдения. Конвенция прямо указывает, что государства обязаны создавать условия для контроля за процедурой голосования и подсчета голосов со стороны наблюдателей, кандидатов и их доверенных лиц.

Ключевым элементом этих стандартов, подчеркиваемым профильными органами Совета Европы и ОБСЕ, является верифицируемость и аудируемость каждого этапа избирательного процесса. Европейская комиссия «За демократию через право» (Венецианская комиссия) в своих Рекомендациях по использованию электронных средств голосования (2004, 2017) неоднократно подчеркивала, что использование любых электронных систем (как на участках, так и дистанционно) допустимо только при условии обеспечения высочайшего уровня прозрачности, безопасности и, что критически важно, – возможности независимого аудита, проверки и, по возможности, пересчета результатов. Комиссия прямо указывает: «Система должна быть такой, чтобы позволяла проверять, был ли каждый поданный голос правильно учтен, и чтобы можно было пересчитать голоса независимым образом». Отсутствие публичной, сквозной, end-to-end верификации пути бюллетеня от момента его формирования избирателем до фиксации в итоговом протоколе – основная методологическая претензия к большинству систем ДЭГ, включая российскую. Эта лакуна, по мнению многих международных юристов, ставит под сомнение соответствие таких систем фундаментальному принципу «подлинных выборов».

2. Законодательство Российской Федерации об выборах: коллизии и пробелы, порождаемые внедрением ДЭГ

В России основные принципы избирательного права закреплены в Конституции РФ (ст. 3 – народовластие, ст. 32 – избирательные права) и детализированы в Федеральном законе № 67-ФЗ от 12.06.2002 «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации». Этот рамочный закон провозглашает следующие краеугольные принципы:

• Всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании.
• Свободного и добровольного участия.
• Открытости и гласности деятельности избирательных комиссий.

Внедрение ДЭГ регулируется отдельными, точечными федеральными законами (в первую очередь, ФЗ-115 от 05.04.2021 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ...») и обширным массивом подзаконных актов, прежде всего – постановлениями Центральной избирательной комиссии РФ (ЦИК России). Анализ правоприменительной практики и юридической доктрины выявляет ряд глубоких и, на данный момент, неразрешенных коллизий:

• Коллизия 1: Принцип тайны голосования vs. Техническая необходимость идентификации. Для доступа к системе ДЭГ используется либо усиленная квалифицированная электронная подпись (УКЭП), либо подтвержденная учетная запись на Едином портале государственных услуг (ЕПГУ). Оба механизма требуют однозначной, персонифицированной идентификации личности. Хотя формально заявляется о разделении каналов передачи данных для аутентификации и для самого бюллетеня, в условиях закрытого исходного кода программного обеспечения и отсутствия независимого международного криптографического аудита всей системы, гарантировать невозможность установления связи между конкретным гражданином и его голосом нельзя. Теоретически (а в случае компрометации ключей шифрования или наличия закладок в коде – и практически) такая связь может быть восстановлена. Это создает потенциальную возможность для давления на избирателя (например, работодателем, чиновником), дискредитирует сам институт тайного голосования и нарушает ст. 7 ФЗ-67, гарантирующую, что «участник референдума, избиратель голосует лично, а голосование за других участников референдума, избирателей не допускается» при обеспечении тайны.
• Коллизия 2: Принцип гласности и иллюзия наблюдения. Согласно ст. 30 ФЗ-67, наблюдение за голосованием, подсчетом голосов и установлением итогов является одной из основных гарантий избирательных прав. В традиционном формате наблюдатель физически присутствует в помещении для голосования, видит урны, процесс выдачи бюллетеней, процедуру подсчета. В системе ДЭГ наблюдение трансформируется в пассивный просмотр видеотрансляции из защищенных ЦОД (центров обработки данных), где камеры показывают стойки с серверами. Как отмечал в своем подробном аналитическом заключении бывший член ЦИК России (2018-2023 гг.) Евгений Иванович Калюшин, «избирательная комиссия ДЭГ де-факто не имеет инструментов должного контроля за ходом голосования. Она не владеет ключами шифрования, не имеет доступа к серверному оборудованию на уровне администратора, не может проверить логику работы алгоритмов подсчета». Наблюдатель видит лишь «фасад», но не внутренние процессы. Это делает декларируемую открытость формальной и иллюзорной, что противоречит духу и букве закона о гласности.
• Коллизия 3: Принцип проверяемости и невозможность пересчета. Глава 12 ФЗ-67 детально регламентирует процедуры подсчета голосов на участке, включая возможность выборочной проверки (пересчета) вышестоящими комиссиями или по решению суда. В системе ДЭГ избиратель получает лишь цифровой код (чек) подтверждения приема его шифрованного бюллетеня сервером, но не имеет никакой возможности проверить, был ли его голос корректно расшифрован, интерпретирован и учтен в общем результате. Независимый пересчет, по сути, технически и методологически невозможен, так как избирательные комиссии и суды не имеют доступа к расшифрованным бюллетеням в форме, пригодной для физического пересчета. Им предоставляются лишь агрегированные данные, сгенерированные самой же системой. Это создает ситуацию «веры на слово» технологии и ее операторам, что прямо противоречит принципу доказуемости и проверяемости итогов голосования, лежащему в основе избирательного права.
• Коллизия 4: Уголовная и административная ответственность в условиях анонимности сбоев. При выявлении нарушений в традиционном голосовании (вброс бюллетеней, неправильный подсчет) правоохранительные органы могут установить круг материально ответственных лиц (председатель и члены УИК, наблюдатели), привлечь их к ответственности по ст. 141 УК РФ («Воспрепятствование осуществлению избирательных прав...»), ст. 142 УК РФ («Фальсификация избирательных документов...»), ст. 142.1 УК РФ («Фальсификация итогов голосования») или статьям КоАП РФ. В случае с ДЭГ крайне сложно, а часто и невозможно, определить юрисдикцию и субъект нарушения: где произошел инцидент? На устройстве избирателя (вирус)? В канале передачи данных (хакерская атака)? На сервере ЦОД (ошибка программиста, злонамеренные действия администратора)? В алгоритме шифрования/дешифрования (математическая уязвимость)? Эта «размытость» создает правовой вакуум и серьезные препятствия для реального применения норм об ответственности, делая систему фактически безответственной.

3. Экспертный анализ: консенсус рисков среди юристов, IT-специалистов, политологов и психологов

Юристы-конституционалисты и политологи акцентируют внимание на системных рисках для легитимности публичной власти. Профессор, доктор юридических наук Алексей Владимирович Петров в своей монографии «Цифровой суверенитет и избирательное право» (2023) отмечает: «Легитимность, основанная на доверии, обеспеченном прозрачными процедурами и возможностью гражданского контроля, подменяется легитимностью, основанной на вере в непогрешимость технологического "черного ящика". В условиях жестких санкций, кибератак и гибридной войны передача ключевого демократического процедурного процесса – установления воли народа – в непрозрачную, централизованную, потенциально уязвимую извне цифровую среду представляет собой не просто тактический, а стратегический риск для государственного суверенитета». Аналитик Центра политических технологий Мария Игоревна Семенова указывает на важный правовой прецедент – Определение Конституционного Суда РФ от 10.04.2018 № 817-О. В нем КС, рассматривая вопрос о конституционности одного из способов электронного голосования, прямо подчеркнул, что любые нововведения в избирательном процессе должны не только обеспечивать удобство, но и гарантировать «достоверность результатов волеизъявления» и «возможность проверки правильности установления его результатов». По мнению Семеновой, действующая модель ДЭГ этим конституционным критериям, сформулированным самим Судом, не соответствует в полной мере.

IT-специалисты, криптографы и эксперты по кибербезопасности формируют, пожалуй, самый единодушный фронт критики. Ведущий исследователь Лаборатории Касперского Иван Андреевич Белоусов заявляет: «В мировой практике не существует примера абсолютно безопасной, одновременно удобной, масштабируемой, анонимной и верифицируемой системы дистанционного электронного голосования. Это "священный Грааль" кибербезопасности, который пока не достигнут. Основные уязвимости носят фундаментальный характер: 1) Невозможность гарантировать отсутствие вредоносного ПО, кейлоггеров или скриншотеров на персональном устройстве избирателя. 2) Риски атак типа "man-in-the-middle" на уровне интернет-провайдера или домашнего роутера. 3) Проблемы безопасной генерации, хранения и смены криптографических ключей у оператора системы. 4) Угрозы внутреннего нарушителя (insider threat) в команде разработчиков или администраторов». Система, исходный код которой закрыт для всестороннего, длительного и глубокого аудита международным сообществом криптографов (а российская система проходит лишь ведомственные проверки), априори не может считаться криптографически надежной. История с уязвимостями в системе ДЭГ Москвы, выявленными энтузиастами в 2020 году (доступ к персональным данным некоторых избирателей), лишь подтверждает эти опасения.

Социологи и психологи исследуют влияние ДЭГ на коллективное сознание и электоральное поведение. Доктор психологических наук, профессор Сергей Михайлович Волков в интервью «Независимой газете» констатирует: «Традиционная процедура голосования в участке обладает глубоким социально-психологическим, почти ритуальным характером. Это акт гражданской самоидентификации, публичного, хотя и анонимного, подтверждения своей принадлежности к политическому сообществу. Человек выходит из частного пространства дома в публичное пространство избирательного участка, совершает определенную последовательность действий, физически взаимодействует с бюллетенем и урной. Замена этого ритуала на бытовое, приватное действие, подобное онлайн-покупке или оплате счетов, ведет к девальвации значимости политического выбора, росту цинизма, атомизации политического участия. Исчезает важный социальный контекст, ощущение "со-бытия"».

4. Голос улиц и соцопросы: что думают россияне о доверии к ДЭГ?

Общественное мнение в отношении ДЭГ остается глубоко расколотым, поляризованным и подверженным колебаниям в зависимости от информационного фона. Согласно последним данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ, ноябрь 2023 г.), в принципе одобряют возможность электронного голосования 42% россиян, что является относительно высоким показателем, демонстрирующим запрос на удобство. Однако при ответе на уточняющий вопрос о сравнительной надежности картина меняется кардинально: 67% респондентов уверены, что традиционное голосование с бумажными бюллетенями более надежно и защищено от возможных фальсификаций. Этот разрыв между «удобно» и «надежно» является ключевым индикатором проблемы.

Более раннее исследование «Левада-Центра» (признан в РФ иностранным агентом), проведенное после выборов 2021 года, выявило еще большую настороженность: 49% опрошенных заявили, что не доверяют результатам дистанционного электронного голосования, в то время как традиционному голосованию не доверяли 30%. Особенно высок скепсис среди граждан с высшим образованием, активных пользователей интернета и жителей крупных городов-миллионников.

Среди граждан, активно пользующихся цифровыми технологиями, распространено аргументированное скептическое мнение. Анна, 34 года, ведущий IT-специалист (разработка систем безопасности) из Москвы: «Я каждый день на работе сталкиваюсь с тем, что нет и не может быть неуязвимого кода. Каждый патч закрывает одни дыры и потенциально открывает другие. Государство предлагает мне доверять такой системе свой голос – основополагающее политическое право. Для меня это все равно что отдать свой бумажный бюллетень случайному прохожему в черном ящике, который исчезнет в толпе, а потом мне просто объявят результат. Техническая сложность не отменяет необходимости проверяемости». Олег, 58 лет, инженер-строитель из Екатеринбурга: «Раньше я видел своими глазами, как урны опечатывают сургучными печатями, как считают каждый бюллетень при свете ламп, как спорные кладут отдельно. Я сам был наблюдателем. Сейчас мне предлагают поверить на слово некой невидимой машине, про которую говорят умные слова вроде "блокчейн" и "квантовое шифрование". Но я не вижу процесса. Это шаг назад в возможности гражданского контроля над властью, возврат к чему-то архаичному, но под соусом прогресса».

5. Позиция политических партий и депутатский запрос: детальный разбор аргументации фракции КПРФ

Наиболее последовательную, публичную и юридически аргументированную критику ДЭГ на институциональном уровне представляет фракция Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ). Как справедливо отметил в своем эмоциональном и содержательном выступлении в Государственной Думе депутат Артём Сергеевич Прокофьев, законопроект об исключении ДЭГ из избирательной системы России был внесен представителями фракции еще в декабре 2021 года, но систематически блокируется партией власти, «маринуется» и переносится в конец повестки дня.

В своем обращении к коллегам и правительству депутаты сформулировали не эмоциональные лозунги, а конкретные правовые и технические претензии, основанные на анализе подзаконных актов ЦИК и практики применения:

1. Отсутствие законодательно закрепленного, детального и эффективного регламента независимого наблюдения за онлайн-выборами. Существующие правила носят формальный характер и не дают наблюдателям реальных рычагов влияния или проверки.
2. Нерешенность проблемы доступа, верификации и защиты от манипуляций с электронными списками избирателей, подавших заявки на ДЭГ. Озвученная в выступлении депутата ссылка на высказывание другого парламентария подчеркивает актуальность этой проблемы.
3. Фактическое отсутствие у создаваемых территориальных избирательных комиссий ДЭГ (ТИК ДЭГ) реальных административных и технических рычагов контроля за ходом голосования и подсчета. Комиссия является заложником технологической платформы, разработанной и обслуживаемой внешними исполнительными органами и подрядчиками.
4. Непредусмотренность нормативными актами безопасного, прозрачного и контролируемого режима так называемого "повторного голосования" в системе. Теоретически это создает опасный прецедент, позволяющий вносить изменения в данные задним числом, под видом «корректировки» голоса избирателя, что полностью разрушает финальность и неизменность волеизъявления в момент его подачи.

Игнорирование этих системных аргументов парламентским большинством, по мнению экспертов-конституционалистов, создает опасный прецедент, когда политическая и административная целесообразность (желание повысить явку, снизить затраты, продемонстрировать технологичность) ставится выше незыблемых гарантий избирательных прав, закрепленных в главе 2 Конституции РФ («Права и свободы человека и гражданина»). Это подрывает основы конституционного строя, одной из основ которого является свободное, прямое, равное и тайное волеизъявление.

6. Геополитический контекст: ДЭГ как потенциальная мишень в гибридной войне

В современных условиях, когда Россия находится в состоянии противостояния с коллективным Западом, вопросы кибербезопасности и информационного суверенитета выходят на первый план. Система общенационального ДЭГ представляет собой исключительно привлекательную и высокоценную цель для государственных и негосударственных хакерских групп, действующих в интересах иностранных государств. Последствия успешной кибератаки могут быть катастрофическими:

• Массовая фальсификация результатов путем внедрения в алгоритмы подсчета или прямой манипуляции базой данных.
• Дестабилизация работы системы в день голосования, приводящая к срыву выборов и социально-политическому хаосу.
• Компрометация персональных данных миллионов избирателей (факт участия/неучастия, потенциально – данные о выборе), что может быть использовано для шантажа, формирования пропагандистских нарративов о «несвободных выборах».
• Подрыв доверия к институтам власти внутри страны, даже без реальной атаки, а лишь путем распространения информации о ее потенциальной возможности.

В отличие от децентрализованной, распределенной системы участковых избирательных комиссий, где для масштабной фальсификации требуется широкий заговор тысяч людей, централизованная цифровая система уязвима в нескольких ключевых точках. Защита от угроз такого уровня требует не ведомственных сертификатов, а открытого международного аудита, что в текущих политических условиях практически невозможно. Таким образом, ДЭГ создает не уменьшает стратегические риски для национальной безопасности в электоральной сфере.

Заключение: Цифровизация процедуры vs. Сохранение сущности демократического выбора

Дистанционное электронное голосование, безусловно, является ответом на вызовы времени, связанные с мобильностью населения, развитием цифровых компетенций и запросом на удобство. Однако его форсированное внедрение в текущем виде – с закрытым кодом, без полноценного независимого аудита, с имитацией, а не реальным обеспечением прозрачности и проверяемости – происходит за счет постепенной эрозии фундаментальных демократических принципов, составляющих суть свободных выборов: верифицируемости, публичной подотчетности, равного доступа к контролю для всех участников процесса и гарантий тайны.

Риски, связанные с потенциальными необнаружимыми программными ошибками, уязвимостью перед внешним вмешательством, угрозами со стороны внутренних нарушителей и, что самое главное, – с перманентным подрывом общественного доверия к легитимности избранной власти, – несоизмеримо высоки. Они перевешивают декларируемые преимущества в виде удобства для узкой прослойки активных цифровых пользователей.

В условиях, когда и международное право, и Конституция России ставят легитимность публичной власти в прямую зависимость от подлинности, достоверности и доказательности свободного волеизъявления граждан, любая система голосования, которая не может быть всесторонне, независимо и публично проверена, превращается из инструмента демократии в ее антипод – инструмент управления с непроверяемым результатом. Требования, выдвигаемые критиками ДЭГ, – открытый исходный код, обязательный международный криптографический аудит, создание реальных, а не декоративных механизмов наблюдения, разработка методологии end-to-end верификации, позволяющей избирателю проверить судьбу своего голоса без нарушения тайны, – это не консервативный ретроградный протест. Это насущная необходимость для сохранения избирательного суверенитета и конституционного строя в цифровую эпоху. Игнорирование этих требований под предлогом технологического прогресса может иметь далеко идущие, деструктивные последствия для политической стабильности и легитимности власти в Российской Федерации.

Ваш голос – это не только право, но и ответственность за будущее демократических институтов. Мы призываем вас:

1. Самостоятельно изучать принципы организации избирательных систем, международные стандарты (документы ООН, ОБСЕ, Венецианской комиссии).
2. Требовать от своих депутатов в Государственной Думе и региональных парламентах публичных отчетов о их позиции по ДЭГ и конкретных действий, направленных на обеспечение проверяемости выборов.
3. Направлять запросы в ЦИК России с требованием разъяснить технические детали работы системы, механизмы защиты от кибератак и планы по проведению открытого аудита.
4. Участвовать в общественных дискуссиях и слушаниях по теме цифровизации выборов, требовать приглашения на них независимых IT-экспертов, криптографов и правозащитников.
5. Принимать осознанное решение об участии в ДЭГ, взвешивая заявленные удобства и потенциальные риски для общего доверия к избирательной системе.

Демократия слишком ценна, чтобы доверять ее черному ящику.

"Хотите быть в курсе скрытых угроз и важных расследований?

ПОДПИШИТЕСЬ прямо сейчас— и получайте эксклюзивные материалы, которые не покажут в официальных СМИ!

Поставьте лайк — это поможет распространить правду.

Пишите в комментариях— какие темы волнуют вас больше всего?

Предлагайте вопросы для новых расследований — мы изучим их и дадим честные ответы.

Вместе мы сильнее! Только объединившись, мы сможем защитить наши права и будущее. Не оставайтесь в стороне — ваше мнение важно!"

Жмите "Подписаться" — время действовать!