Она думала, что живёт в сказке: любящий муж, мечты о будущем, ребёнок под сердцем. Но за тремя годами нежности скрывалась хладнокровная ложь.
Одно сообщение на экране телефона — вся её жизнь рушится.
Её бросают в ночном лесу, посреди тайги, на восьмом месяце беременности.
Что ждёт её в глухой избе на краю света? Кто тот отшельник, который принимает роды в одиночестве? И почему дикий зверь становится её защитником, когда все люди предали? Это история о предательстве, выживании и неожиданной семье, рождённой в самом сердце тайги.
Три года лжи
Ветки хлестали по лицу, царапали руки и цеплялись за куртку, но она продолжала бежать — спотыкаясь, задыхаясь, не разбирая дороги в темноте. Ноги проваливались в мокрую хвою, корни деревьев ловили за ступни, словно пытаясь остановить её. Но останавливаться было нельзя — нельзя было думать и тем более чувствовать ту боль, что разрывала грудь изнутри сильнее, чем холодный воздух, рвавший лёгкие.
Три года. Всё это время её жизнь была ложью — красивой, выверенной, жестокой. Каждое «люблю», каждое прикосновение, каждая улыбка — всё это была игра, расчёт. Она верила в сказку, а на самом деле жила в спектакле, где роль счастливой жены исполняла только она. А он? Он просто ждал — ждал денег и момента, когда сможет выбросить её, как надоевшую вещь.
Ноги наконец подкосились, и она упала на колени, хватая ртом воздух. Тайга молчала вокруг — равнодушная, бесконечная, безжалостная. Слёзы высохли, уступив место холодному, пустому ужасу. Это был конец — конец всему. Здесь, в ночном лесу, одна, брошенная, преданная. Она закрыла глаза и подумала, что, возможно, так и должно было закончиться.
Но вдруг, в самой гуще темноты, раздался треск веток.
Предательство в машине
Телефон Артёма вибрировал на центральной консоли, когда экран осветился входящим сообщением. Анна скользнула взглядом по светящемуся прямоугольнику и замерла, читая строчку, которая перевернула всю её жизнь:
«Артёмчик, когда уже избавишься от этой коровы? Я жду тебя».
Пальцы сами потянулись к телефону. Она оглянулась на витрину придорожного кафе: Артём стоял у стойки спиной к ней, расплачиваясь за еду. Сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выпрыгнет из груди. Она разблокировала экран паролем, который знала наизусть, хотя последние два месяца даже не думала проверять мужа. Ровно столько прошло с похорон отца.
Анна открыла переписку с номером, подписанным «Просто К». Сообщения поплыли перед глазами, каждое — как пощёчина:
«Терпеть её невыносимо, но надо дождаться наследства».
«Старик, наконец, сдох, скоро всё будет наше».
«Она мне опротивела с первого дня, но деньги того стоили».
Она судорожно проглотила ком в горле. Руки дрожали так сильно, что телефон чуть не выскользнул из пальцев. Пролистав дальше — дата за датой — она осознала, что вся их совместная жизнь, все три года брака, превратились в циничную переписку с незнакомкой.
«Квартира в центре Иркутска — это минимум восемь миллионов. Потерпим ещё немного».
Под фотографией яркой девушки с вызывающим макияжем и дерзкой улыбкой значилось: «Кристина».
«Скучаю, зайчик».
Последнее сообщение было отправлено вчера вечером, когда Артём сказал, что задержится на работе:
«Узнаю про наследство. Если всё пойдёт по плану, через месяц разведусь».
Дверь машины распахнулась. Артём сел за руль, поставил пакет с едой на заднее сиденье и повернулся к Анне. Его лицо мгновенно окаменело, когда он увидел свой телефон в её руках.
— Кто такая Кристина? — голос Анны дрожал, слова еле выговаривались.
Артём молчал секунду, потом усмехнулся — коротко, зло, без тени раскаяния.
— Ты прочитала...
Он завёл двигатель и резко выехал на трассу.
— Ну и ладно. Всё равно уже не важно.
— Как? Как не важно? — Анна схватила его за руку. — Артём, это правда? Ты… ты меня никогда не любил?
Он сбросил её руку, даже не взглянув.
— Нет, — ответил равнодушно, будто говорил о погоде. — Я терпел тебя три года ради денег твоего папочки. Думал, буду жить как человек, а не перебиваться мелкими подработками.
Анна закрыла лицо руками. Слёзы хлынули сами собой — горячие, обжигающие. Всё, во что она верила, рухнуло за одну минуту. Свадьба, клятвы, мечты о семье — всё это была ложь. Сплошная, расчётливая, циничная ложь.
— Но ребёнок, — прошептала она сквозь слёзы, обхватив живот. — Наш ребёнок.
— Мне плевать на этого ублюдка! — повысил голос Артём, сжимая руль. — Я хотел деньги, а не орущего сопляка! Ты думала, я мечтал о семье? О детях? Господи, как же надоело изображать счастье все эти годы!
Анна попыталась открыть дверь, но машина мчалась по трассе на большой скорости.
— Остановись! Артём, остановись, пожалуйста!
Он не ответил.
Телефон на консоли снова зазвонил. Громкая связь включилась автоматически.
— Артём Сергеевич? — раздался официальный голос. — Это Игорь Владимирович из юридической конторы «Правовед». У меня для вас информация о завещании.
Артём сбросил скорость.
— Слушаю, — выдохнул он. Анна заметила, как напряглись его плечи.
— К сожалению, новости не очень хорошие, — юрист помолчал. — Всё наследство отошло старшему сыну, Максиму Андреевичу. Вашей супруге досталась только квартира в Иркутске. Никаких денежных средств.
— Что?! Только квартира? Вы шутите?!
Артём ударил кулаком по рулю так сильно, что машину тряхнуло.
— Нет. Завещание составлено именно так. Приношу свои...
Артём сбросил звонок. Лицо его исказилось от ярости — такого выражения Анна не видела никогда. Он резко свернул с трассы на узкую лесную дорогу, петляющую между высоких сосен.
— Куда мы едем? — Анна вцепилась в ручку двери. — Артём, куда ты меня везёшь?
Он молчал. Машина углублялась в лес. Дорога становилась всё уже, ветки царапали стёкла. Стемнело быстро, как всегда бывает в тайге осенью. Анна чувствовала, как холодный пот прошибает спину.
Артём остановил машину посреди глухого леса и выключил фары. Кругом была только чернота и тишина.
— Выходи, — сказал он тихо, не глядя на неё.
— Что? Артём, здесь тайга!
— Я сказал: выходи.
Он распахнул свою дверь, обошёл машину и рывком открыл её дверь. Анна попыталась сопротивляться, но он схватил её за руку и вытащил наружу. Она упала на колени на мокрую землю, усыпанную прошлогодней хвоей. Он швырнул рядом её сумку.
— Из-за тебя я три года жизни потратил впустую! — кричал Артём, нависая над ней. — Должен был жениться на твоём богатеньком братце, а не на тебе! Терпел твою скучную морду, твои нотации и эти дурацкие разговоры о любви!
— Артём, прошу, не делай этого! — Анна пыталась встать, хватаясь за его куртку. — Я беременна! Здесь дикая тайга, до посёлка десятки километров!
Он оттолкнул её так, что она снова упала.
— Мне плевать. Ты мне больше не нужна. Не ты, не твой выкидыш, не твоя жалкая квартирка. Сдохни здесь со своим ребёнком!
Он развернулся и сел в машину. Двигатель взревел. Анна вскочила, бросилась вслед, но споткнулась о корень и снова рухнула на землю. Красные огни машины исчезли в темноте, оставив за собой только шум мотора, который становился всё тише и тише. Потом наступила тишина — полная, мёртвая, давящая тишина.
Ночь в тайге
Анна лежала на холодной земле, прижимая к себе сумку. Слёзы высохли, их сменил ледяной ужас. Кругом была только чернота и лес. Высокие сосны смыкались над головой чёрной стеной, сквозь которую не пробивалась даже луна. Так холодно, что зубы застучали.
Она попыталась встать, но ноги подкосились. Восемь месяцев беременности давали о себе знать: живот тянуло, спина болела, каждое движение давалось с трудом. Анна достала телефон из сумки — но сети не было. Конечно, в глухой тайге связи не бывает. Она сделала несколько шагов наугад, держась за деревья. Куда идти? Где дорога? В темноте все направления казались одинаковыми. Под ногами хрустела хвоя, где-то далеко ухнула сова.
Силы таяли с каждой секундой. Она опустилась на колени, обхватила живот и заплакала — тихо, безнадёжно. Три года жизни оказались ложью. Мужчина, которого она любила, выбросил её, как мусор. Она одна в ночном лесу, беременная, без помощи.
— Господи, — прошептала она в пустоту. — Что же мне делать?
Тайга молчала. А потом — треск веток. Совсем близко.
Анна замерла, вытирая слёзы. Что-то большое двигалось в темноте. Тяжёлые шаги, шелест листвы. Её сердце бешено заколотилось. Медведь? Рысь?
В темноте вспыхнули два янтарных огонька — глаза. Огромные, светящиеся в ночи, они смотрели прямо на неё. В слабом лунном свете, пробившемся сквозь кроны сосен, Анна разглядела силуэт: огромный волк с бурой шерстью выступил из-за деревьев. Каждый его шаг сопровождался тихим хрустом хвои под тяжёлыми лапами.
Анна перестала дышать. Её пальцы вцепились в сырую землю, сумка выскользнула из рук. Волк был размером с крупную овчарку, но массивнее, дикий и по-настоящему опасный. Она видела такое только в документальных фильмах.
Он остановился в трёх шагах от неё. Его морда оказалась на уровне её лица. Анна сидела на коленях, прижимая живот, не в силах даже пошевелиться. Волк наклонил голову, словно изучая её, и сделал ещё шаг. Анна зажмурилась: «Сейчас он набросится. Сейчас всё закончится».
Но вместо клыков она почувствовала влажный нос, который осторожно коснулся её щеки. Волк обнюхал её лицо, шею, потом опустил морду к животу и тихо заскулил — протяжно, почти жалобно, будто что-то понял.
Анна медленно приоткрыла глаза. Волк сидел перед ней, глядя прямо в лицо. В его взгляде не было агрессии — только любопытство и что-то странное, почти человеческое. Сочувствие?
— Не трогай меня, — прошептала она, голос дрожал. — Прошу… У меня ребёнок.
Волк склонил голову на бок, словно прислушиваясь. Потом развернулся, сделал два круга вокруг неё и улёгся рядом, прижавшись тёплым боком к её ноге.
Анна замерла. «Что происходит? Волки не ведут себя так. Они нападают на людей, особенно на беззащитных. Она читала об этом». Но этот зверь лежал рядом, словно огромная собака, и от его тела исходило живительное тепло.
Холод становился нестерпимым. Октябрьская ночь в тайге не прощает ошибок. Анна дрожала всем телом, зубы выбивали дробь. Инстинкт самосохранения победил страх. Она медленно, очень медленно наклонилась и прижалась спиной к тёплой шерсти волка. Он даже не пошевелился — только тихо вздохнул.
Анна обхватила живот руками и закрыла глаза. Абсурдность ситуации не укладывалась в голове: её бросил муж, она одна в ночном лесу, а единственное живое существо, готовое помочь, — дикий волк. Если бы кто-то рассказал ей такое ещё вчера, она бы рассмеялась. Но вчера был другой мир — мир, где она верила в любовь.
Слёзы снова подступили к горлу, но Анна их проглотила. Плакать некогда. Нужно выжить. Ради себя. Ради ребёнка.
Волк тихо заурчал — низко, успокаивающе, как мурлычет кот. Звук вибрировал в его грудной клетке, и это странным образом успокаивало. Анна прикрыла глаза — и сама того не ожидая, провалилась в тревожный сон. Она просыпалась несколько раз за ночь. Каждый раз волк был рядом. Один раз она услышала вой вдали — протяжный, тоскливый. Волк рядом с ней поднял голову, прислушался, но не ответил. Словно охранял её молчание.
Рассвет и избушка
Утром сил почти не осталось. Спина ломила, живот тянуло, горло пересохло. Анна открыла глаза и увидела первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь ветви. Лес выглядел иначе при свете дня — менее зловещим, но всё таким же бесконечным.
Волк встал, потянулся, как обычная собака после сна, и посмотрел на Анну. Потом схватил зубами рукав её куртки и легонько потянул.
— Что?.. Ты… хочешь, чтобы я пошла?
Волк отпустил рукав, отошёл на несколько шагов и обернулся. Посмотрел на неё, потом на тропу впереди, снова на неё — и тихо заскулил.
Анна с трудом поднялась на ноги. Мышцы затекли, всё тело ломило, но она заставила себя встать. Подняла сумку с земли, отряхнула хвою со штанин. Волк медленно двинулся вперёд, то и дело оглядываясь, проверяя, идёт ли она следом. «Что я оставала? Сидеть на месте и ждать смерти?» — подумала она и сделала первый шаг. Потом второй.
Волк шёл впереди не торопливо, выбирая путь между деревьями. Солнце поднималось выше, освещая тайгу. Анна шла, спотыкаясь о корни, хватаясь за стволы. Живот мешал двигаться, каждый шаг давался с усилием. Несколько раз она останавливалась, переводя дыхание, и волк терпеливо ждал, сидя на тропе. Один раз Анна споткнулась и чуть не упала. Волк мгновенно вернулся, подошёл и осторожно толкнул её носом под локоть, словно поддерживая.
— Спасибо, — прошептала она. Её голос прозвучал неожиданно громко в тишине леса. Она говорила с волком. Благодарила его. Ситуация становилась всё более сюрреалистичной.
Время тянулось мучительно. Анна не знала, сколько прошло — час, два или три. В тайге время теряло смысл. Были только деревья, тропа, тяжёлое дыхание и боль в ногах. И впереди — бурая спина волка, который упрямо вёл её куда-то.
А потом, когда Анна уже думала, что просто упадёт и не встанет, тропа вывела их на небольшую поляну. И там, среди деревьев, она увидела то, что показалось миражом: старую деревянную избушку с покосившейся крышей. Из трубы вился тонкий дымок — значит, там кто-то был. Кто-то живой.
Волк радостно заскулил и побежал вперёд, к двери избушки. Он скрёб лапами по потемневшей от времени древесине, поскуливая всё громче. Анна замерла на краю поляны. Сердце бешено колотилось. Кто живёт здесь, в глуши тайги? И почему волк ведёт себя так, словно это его дом?
Дверь избушки приоткрылась. На пороге стоял мужчина лет сорока — широкоплечий, в потёртой фланелевой рубашке и тёмных джинсах. Его лицо, обветренное, с глубокими морщинами у глаз, выражало больше удивления, чем испуга при виде огромного волка, царапающего дверь.
— Бурый, кого ты привёл? — спросил мужчина, глядя поверх волчьей головы на Анну, застывшую у края поляны.
Его голос был спокойным, низким, словно появление волка у порога было обычным делом. Он сделал шаг вперёд, прищурился, разглядывая её, и его лицо изменилось.
— Господи… — пробормотал он и быстро зашагал к Анне. — Вы ранены?
Анна попыталась ответить, но горло сдавило. Она покачнулась, и мужчина подхватил её под локоть.
— Держитесь за меня, — сказал он, обнимая её за плечи. — Осторожно, здесь корни.
Бурый бежал рядом, то и дело толкая Анну носом в бок, словно подгоняя. Мужчина подвёл её к избушке и помог переступить порог. Внутри пахло дровами, смолой и чем-то травяным — мятой, кажется. Небольшая комната была уставлена самодельной мебелью: сундуки, широкая лавка с грубой шитой подушкой, в углу — печь, от которой исходило благословенное тепло. На столе лежали инструменты, моток верёвки и наполовину вырезанная деревянная ложка.
Мужчина усадил Анну на лавку, накинул на её плечи тяжёлое шерстяное одеяло. Бурый вошёл следом, отряхнулся — брызги воды полетели во все стороны — и улёгся у ног Анны, положив морду на передние лапы.
— Сейчас, — пробормотал мужчина, подходя к печи. Он зачерпнул воду из ведра, взял копчёный чайник, поставил на огонь. Его движения были чёткими, привычными, без суеты.
Анна смотрела на него, всё ещё не веря, что это реальность.
— Как вас зовут? — спросил он, доставая из шкафчика керамическую кружку.
— Анна, — выдавила она, голос звучал чужим, хриплым. — Меня зовут Анна.
— Аркадий, — представился он, кивнув. — Живу здесь один. Ну, почти один.
Он посмотрел на Бурого, и на его губах промелькнула тень улыбки. Волк поднял голову, словно понимая, что речь о нём.
Чайник засвистел. Аркадий заварил что-то в кружке — запах мяты и зверобоя наполнил комнату. Он протянул Анне горячий чай.
— Пейте медленно. Согрейтесь.
Анна обхватила кружку обеими руками. Тепло разливалось по пальцам, по ладоням — и это простое ощущение было таким желанным, что она чуть не расплакалась. Она сделала глоток — горячо, чуть горьковато, но приятно.
Аркадий присел на край стола, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрел на неё.
— Что случилось? Как вы оказались в тайге? Одна?..
Он замолчал, глядя на её живот. Беременность была очевидна даже под объёмной курткой.
Анна опустила взгляд.
— Меня… меня бросил муж. Выбросил из машины посреди леса. Ночью.
Аркадий нахмурился, челюсти его напряглись.
— Подонок, — выдохнул он не громко, но в голосе звучала такая сталь, что Анна вздрогнула. — Какой же он подонок…
Он встал, подошёл к Бурому и опустился на корточки. Погладил волка за ухом, и тот довольно заурчал, как огромный кот.
— Молодец, друг, — тихо сказал Аркадий, глядя волку в глаза. — Спас человека. Хороший мальчик.
Бурый лизнул его руку, потом повернулся к Анне и положил морду ей на колено. Она осторожно коснулась его головы — шерсть была жёсткой, но тёплой.
— Он… необычный волк, да?
— Нет, — согласился Аркадий, возвращаясь к столу. — Два года назад нашёл его в капкане. Совсем молодой был, чуть больше щенка. Лапа раздроблена, кровь… Думал, не выживет.
Он достал из шкафчика буханку хлеба, отрезал толстый ломоть и протянул Анне.
— Ешьте. Вам нужны силы.
Анна взяла хлеб, и её желудок тут же отозвался голодной судорогой. Она не ела со вчерашнего обеда — больше суток назад.
— Вытащил его из капкана, принёс сюда, — продолжал Аркадий, наливая себе чай. — Месяц выхаживал, кормил, лечил, разговаривал с ним. Думал, отпущу на волю, как только окрепнет. Но он… не ушёл. Остался рядом.
Он посмотрел на Бурого с чем-то вроде нежности.
— Назвал его Бурым за цвет шерсти. Он ходит, куда хочет. Охотится в лесу, живёт своей жизнью. Но всегда возвращается. Иногда на день, иногда на неделю пропадает. А потом приходит, ложится вот так у печки и спит.
— Вы его приручили?
— Нет, — покачал головой Аркадий. — Его не приручишь. Он не питомец. Он друг. Он сам выбрал остаться.
Бурый поднял голову, как будто соглашаясь, и снова улёгся.
Анна допила чай. Тепло разлилось по телу, дрожь прошла. Но вместе с теплом пришло осознание всего, что произошло. Артём. Предательство. Переписка с Кристиной. Холодные слова: «Сдохни здесь со своим ребёнком». Слёзы подступили, но она их сдержала. «Не сейчас. Нельзя сейчас».
— Вы в безопасности, — сказал Аркадий, словно прочитав её мысли. — Здесь вас никто не тронет. Отдохнёте — я отвезу вас в посёлок. До него километров сорок, но дорога есть.
— Спасибо, — прошептала Анна. — Спасибо вам. И Бурому.
Она наклонилась, хотела погладить волка ещё раз, но вдруг почувствовала резкую боль в животе. Такую острую, что перехватило дыхание. Кружка выскользнула из пальцев, упала на пол, разбилась. Анна схватилась за живот, согнулась.
— Что такое?
Аркадий мгновенно оказался рядом, придерживая её за плечи.
— Больно… — выдохнула Анна, стискивая зубы. — Очень больно. Кажется… кажется, начинается.
Аркадий побледнел. Он посмотрел на её живот, потом ей в глаза.
— Роды? Сейчас?
Анна не могла ответить. Боль накатывала волнами, всё сильнее и сильнее. Она закрыла глаза, пытаясь дышать, как учили на курсах для беременных. Но паника оказалась сильнее любых инструкций. Бурый вскочил на ноги, тревожно заскулил.
— Господи… — пробормотал Аркадий, и в его голосе впервые прозвучала растерянность. — До больницы не довезу. Сорок километров, а дорога разбитая…
Он провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями.
— Придётся здесь, — сказал он твёрдо. — Я помогу. Я… был медбратом. Давно, но помню.
Анна подняла на него взгляд, полный страха.
— Я очень боюсь…
— Ничего, — Аркадий сжал её руку. — Справимся. Вы сильная. Бурый вас нашёл — значит, всё будет хорошо.
Боль пронзила снова, и Анна застонала.
Продолжение следует...