Марина Петровна всегда любила готовиться к праздникам заранее. Особенно к дню рождения внучки. За две недели до события она уже прикидывала в уме, что испечь, какие пирожки понравятся маленькой Даше больше всего, с мясом или с капустой. В этом году девочке исполнялось четыре года, и бабушка хотела, чтобы всё было идеально.
Она перебирала в памяти прошлогодний праздник. Тогда Даша с восторгом уплетала её фирменные творожные ватрушки, а потом просила добавки. Невестка Кристина похвалила выпечку, правда, как-то вскользь, но Марина Петровна не обратила на это внимания. Главное, что внучка была довольна.
В субботу утром она отправилась на рынок. Нужно было купить самые свежие яйца, творог от проверенной продавщицы тёти Нины, муку высшего сорта. Марина Петровна не экономила на продуктах, когда дело касалось семьи. Она всегда считала, что любовь передаётся через заботу, а забота выражается в таких простых вещах, как домашняя еда.
Вернувшись с рынка, она позвонила сыну Андрею. Телефон долго гудел, но никто не отвечал. Марина Петровна не стала переживать, подумала, что у него выходной, возможно, они с семьёй куда-то поехали. Она написала сообщение: "Андрюша, я хочу в среду после обеда заехать, принести пирожки для Дашеньки. Скажи, во сколько вам удобно?"
Ответ пришёл только вечером, коротко: "Мам, давай я тебе перезвоню завтра". Марина Петровна слегка удивилась такой сухости, но решила, что сын просто занят. У него всегда была напряжённая работа в строительной компании, часто задерживался допоздна.
На следующий день она занялась уборкой своей двухкомнатной квартиры. Вытирала пыль и думала о том, как здорово было бы устроить небольшой семейный праздник у себя. Можно было бы накрыть стол, позвать сына с невесткой и внучкой, посидеть всем вместе. Но квартира маленькая, а у Андрея с Кристиной трёхкомнатная, просторная. Там и места больше, и внучке удобнее.
Телефон зазвонил ближе к обеду. Марина Петровна обрадовалась, увидев имя сына на экране.
– Андрюша, привет! Как дела?
– Привет, мам. Слушай, насчёт среды...
В голосе сына было что-то напряжённое. Марина Петровна сразу почувствовала неладное.
– Что случилось? У Даши всё в порядке?
– Да, с Дашей всё хорошо. Просто... мам, давай ты сначала позвонишь, а потом приедешь. Договоришься с Кристиной, когда лучше подъехать.
– А я и хотела договориться, поэтому и написала тебе вчера, – растерялась Марина Петровна. – Я думала в среду после трёх часов, как раз Даша из садика вернётся.
– Мам, нужно созвониться именно перед тем, как выезжать. Понимаешь, у нас свои планы бывают.
Марина Петровна почувствовала, как внутри всё сжалось. Раньше такого не было. Она всегда могла заехать к сыну, особенно если знала, что они дома. Конечно, она не приходила среди ночи или рано утром, но после обеда, когда Даша уже проснулась после дневного сна, это казалось вполне разумным временем.
– Андрей, я не понимаю. Что изменилось? Раньше я всегда могла...
– Мам, просто позвони перед приездом, ладно? Это не сложно же.
Он явно торопился закончить разговор. Марина Петровна решила не давить, согласилась и попрощалась. Положив трубку, она долго сидела на диване, глядя в одну точку. Что-то в этом разговоре было неправильно, какая-то недосказанность.
Следующие несколько дней она пекла. Ватрушки получились румяные, пышные. Пирожки с капустой и с мясом она делала по бабушкиному рецепту, который передавался в их семье из поколения в поколение. Заворачивала их в чистые вафельные полотенца, складывала в специальный контейнер, чтобы не помялись в дороге.
В среду утром Марина Петровна позвонила невестке. Кристина ответила не сразу.
– Алло?
– Кристиночка, привет! Это я, Марина Петровна. Я хотела спросить, можно мне сегодня после обеда заехать? Я испекла пирожков для Дашули.
В трубке повисла пауза. Марина Петровна слышала, как невестка о чём-то шепчется, наверное, с Андреем.
– Марина Петровна, знаете, сегодня не очень удобно. У нас педиатр к Даше придёт.
– А во сколько? Может, я после приеду?
– Мы не знаем точно, во сколько она освободится. Лучше в другой раз.
– Но день рождения же в пятницу, – растерянно произнесла Марина Петровна. – Я хотела пораньше принести, чтобы всё свежее было.
– Принесёте в пятницу тогда. До свидания.
Кристина положила трубку. Марина Петровна стояла посреди кухни с телефоном в руке и не могла понять, что произошло. Невестка всегда была немного холодновата, но в последнее время эта холодность переросла во что-то большее. В какое-то явное нежелание общаться.
Она позвонила Андрею на работу. Сын взял трубку не сразу, судя по шуму на фоне, он был на стройке.
– Мам, я занят, что случилось?
– Андрюш, я звонила Кристине, хотела сегодня заехать, но она сказала, что неудобно.
– Ну мама, значит неудобно. Ты же сама понимаешь, у людей свои дела.
– Но я заранее предупредила! Я же писала тебе в субботу!
– Мам, я не могу сейчас разговаривать. Давай вечером созвонимся.
И снова короткие гудки. Марина Петровна опустилась на стул. Пирожки остывали на столе, аккуратно разложенные на большом блюде. Она так старалась, выбирала самые лучшие продукты, возилась на кухне полдня. И всё это зачем? Чтобы услышать "неудобно"?
Она вспомнила, как полгода назад, когда Даша заболела ветрянкой, Марина Петровна каждый день приходила помогать. Сидела с внучкой, пока Кристина ходила в аптеку или просто отдыхала. Тогда это было удобно. Тогда её помощь была нужна.
Вечером Андрей так и не перезвонил. Марина Петровна не стала сама набирать, не хотела показаться навязчивой. Она легла спать с тяжёлым чувством на душе.
На следующий день она встретилась со своей подругой Людмилой в парке. Они гуляли вдоль аллеи, и Марина Петровна не выдержала, рассказала о ситуации.
– Люда, я не понимаю, что происходит. Раньше я могла в любой момент заехать к Андрею, а теперь как будто я чужая.
Людмила покачала головой.
– Марин, это типично. Молодые сейчас такие, им нужно личное пространство. Моя дочка тоже недавно намекнула, чтобы я предупреждала о визитах.
– Но я же бабушка! Я не чужой человек какой-то с улицы!
– Конечно, не чужой. Но у них своя жизнь, свои правила. Придётся привыкать.
Марина Петровна знала, что подруга права, но принять это было трудно. Она растила Андрея одна, после того как муж ушёл из семьи. Вкладывала в сына всю себя, недоедала, недосыпала, лишь бы у него всё было. И вот теперь, когда она просто хочет видеть внучку, нужно спрашивать разрешения.
В четверг вечером Андрей наконец позвонил сам.
– Мам, как дела?
– Нормально, – сухо ответила Марина Петровна.
– Слушай, насчёт пятницы. Приезжай к шести вечера, мы будем праздновать Дашин день рождения. Только, пожалуйста, позвони, когда будешь выезжать.
– Андрей, а можно спросить, почему я должна постоянно звонить и предупреждать? Я что, стала вам мешать?
Сын вздохнул. Было слышно, что он подбирает слова.
– Мам, это не ты мешаешь. Просто... Кристина так привыкла. У неё в семье всегда предупреждали о визитах, даже родители друг другу звонили, прежде чем приехать.
– Но я же твоя мать! Это разве то же самое, что приёхать к посторонним людям?
– Мама, давай не будем сейчас об этом. Просто приезжай в пятницу, хорошо?
Марина Петровна почувствовала, как к горлу подступает комок. Она хотела сказать ещё что-то, но слова застряли где-то внутри.
– Хорошо, – коротко бросила она и повесила трубку.
Всю пятницу она провела в каком-то тревожном состоянии. С утра начала собираться, хотя ехать нужно было только к вечеру. Упаковала пирожки, ватрушки, приготовила подарок для Даши – красивую куклу в нарядном платье, которую присмотрела ещё месяц назад. Переодевалась три раза, не могла решить, что надеть. Как будто шла не к родному сыну на день рождения внучки, а на какой-то официальный приём.
В половине шестого она позвонила Андрею.
– Я выезжаю.
– Хорошо, мам. Ждём.
Голос у сына был каким-то напряжённым. Марина Петровна насторожилась, но ничего не сказала.
Дорога до их дома занимала обычно минут сорок. Марина Петровна ехала в троллейусе и смотрела в окно, не видя ничего вокруг. Мысли путались, внутри всё сжималось от непонятной тревоги.
Когда она позвонила в дверь, открыл Андрей. Он выглядел усталым, лицо было каким-то осунувшимся.
– Привет, мам. Проходи.
Марина Петровна вошла в прихожую, сняла туфли, повесила куртку. Из комнаты доносился голос Даши, девочка что-то рассказывала, смеялась. Марина Петровна улыбнулась, услышав голос внучки. Хотя бы она была рада бабушкиному визиту.
– Где Кристина? – спросила она, оглядываясь.
– На кухне, готовит салат.
Марина Петровна прошла в комнату, где Даша играла с новыми игрушками. Девочка, увидев бабушку, радостно закричала:
– Бабуля! Бабуля приехала!
Она бросилась Марине Петровне на шею. Та обняла внучку, вдыхая запах детских волос, и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Вот оно, самое настоящее, искреннее. Вот ради чего стоит терпеть холодность невестки и странное поведение сына.
– Дашенька моя, с днём рождения тебя! Вот, смотри, что бабушка тебе принесла.
Она достала куклу. Даша ахнула от восторга, прижала игрушку к себе.
– Какая красивая! Спасибо, бабуля!
Марина Петровна огляделась. В комнате стоял красиво накрытый стол, горели свечи, всё было нарядно и празднично. Но атмосфера казалась какой-то натянутой, искусственной.
Кристина вышла из кухни. Она была одета в красивое платье, макияж безупречен, но взгляд холодный.
– Здравствуйте, Марина Петровна.
– Здравствуй, Кристиночка. Я принесла пирожков и ватрушек, сейчас выложу на блюдо.
– Не нужно, у нас и так всего много. Поставьте пока в холодильник.
Марина Петровна почувствовала укол где-то в районе сердца. Она так старалась, а её выпечку даже не хотят ставить на стол.
– Может, хоть часть? Дашенька любит мои ватрушки.
– Марина Петровна, у нас торт заказан, пирожные. Ребёнку нельзя столько сладкого.
Невестка развернулась и ушла обратно на кухню. Марина Петровна стояла с контейнером в руках, не зная, что делать. Андрей взял у неё ёмкость с выпечкой.
– Давай я уберу в холодильник. Потом съедим.
Они сели за стол. Даша весело щебетала, рассказывала о садике, о подружках, о новых игрушках. Марина Петровна старалась поддерживать беседу, но чувствовала себя лишней. Кристина изредка вставляла короткие реплики, но в основном молчала, занимаясь то одним, то другим.
После праздничного ужина внесли торт. Даша загадала желание и задула свечки. Все хлопали, фотографировали. Марина Петровна тоже хлопала, но радость была какая-то механическая, ненастоящая.
Когда Дашу отправили умываться перед сном, Марина Петровна решила помочь убрать со стола.
– Кристиночка, давай я помогу помыть посуду?
– Спасибо, я справлюсь.
Невестка начала собирать тарелки. Андрей сидел на диване, уткнувшись в телефон. Марина Петровна почувствовала, что больше не может молчать.
– Андрюша, можно мне с тобой поговорить? На кухне.
Сын поднял на неё глаза, кивнул. Они прошли на кухню. Кристина как раз выходила оттуда с очередной порцией грязных тарелок.
Марина Петровна закрыла дверь.
– Андрей, что происходит? Почему я чувствую себя здесь чужой?
Сын отвёл взгляд.
– Мам, ты не чужая.
– Тогда почему я должна каждый раз звонить и спрашивать разрешения приехать? Почему мою выпечку даже не захотели поставить на стол?
– Мам, просто у Кристины свои представления о празднике. Она заказала торт, купила пирожные. Твои пирожки мы съедим потом.
– Дело не в пирожках, Андрей! Дело в том, что я стала для вас обузой!
Голос у неё сорвался. Сын поднялся, подошёл к ней, но не обнял, просто встал рядом.
– Мам, никто не считает тебя обузой.
– Тогда объясни, что изменилось? Почему раньше я могла просто приехать, а теперь нет?
Андрей помолчал, потом тяжело вздохнул.
– Невестка не хочет, чтобы ты приходила без звонка, – заявил сын.
Слова прозвучали как приговор. Марина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она прислонилась к столу, чувствуя, что ноги подкашиваются.
– Что?
– Кристина считает, что это её дом, и она хочет контролировать, кто и когда к нам приходит. Она сказала, что ей нужно личное пространство, что она не может постоянно быть начеку, когда ты можешь приехать.
Марина Петровна смотрела на сына и не узнавала его. Где тот мальчик, который прибегал к ней с любой проблемой? Где тот молодой человек, который говорил, что мама для него самый важный человек?
– И ты согласился с этим?
Андрей отвёл взгляд.
– Мам, я живу с Кристиной. Это моя жена. Мне приходится идти на компромиссы.
– Компромиссы? Андрей, я твоя мать! Я растила тебя одна, я отдала тебе всю свою жизнь!
– Я знаю, мам. И я тебе благодарен. Но сейчас у меня своя семья, и я должен думать о них тоже.
Марина Петровна чувствовала, как внутри всё переворачивается. Обида, боль, непонимание – всё смешалось в один тяжёлый ком.
– Значит, теперь я для тебя чужая.
– Мама, не говори так!
– А как мне говорить? Ты выбрал жену вместо матери!
– Это не выбор между вами! Просто прошу тебя понять, что у Кристины свои правила. Она выросла в другой семье, у неё другие представления о границах.
– Границы? – горько усмехнулась Марина Петровна. – Между матерью и сыном теперь границы нужны?
Дверь кухни приоткрылась, и появилась Кристина. Лицо у неё было непроницаемым.
– Я всё слышала. Марина Петровна, я не хочу, чтобы вы думали, что я вас выгоняю или что-то в этом роде. Просто я действительно хочу знать, когда ко мне кто-то придёт. Это же нормально?
Марина Петровна посмотрела на невестку. Молодая, красивая, уверенная в себе. У неё хорошая работа, престижная должность. Она привыкла всё контролировать, и теперь контролирует даже визиты свекрови.
– Я думала, что мы семья, – тихо сказала Марина Петровна. – А в семье не нужно спрашивать разрешения.
– У каждой семьи свои правила, – отрезала Кристина. – И в нашей семье принято предупреждать о визитах.
Андрей молчал, глядя куда-то в сторону. Марина Петровна поняла, что он не станет её защищать. Он уже сделал свой выбор.
– Хорошо, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я поняла. Теперь я буду звонить заранее и спрашивать разрешения.
Она вышла из кухни, взяла в прихожей куртку. Андрей выскочил следом.
– Мам, ты куда? Останься хоть чаю попей.
– Не нужно. Я не хочу быть здесь лишней.
– Ты не лишняя!
Марина Петровна повернулась к нему лицом. Слёзы уже текли по щекам, но ей было всё равно.
– Андрей, я всегда думала, что мы с тобой близкие люди. Что я могу рассчитывать на тебя, а ты на меня. Но сегодня я поняла, что ошибалась. Ты выбрал комфорт жены вместо чувств матери. И это твоё право. Просто мне больно.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку. Андрей стоял на пороге, растерянный и виноватый.
– Мам, прости...
Но она уже шла к лифту, не оборачиваясь.
Дома Марина Петровна плакала долго. Она сидела на кухне, где ещё недавно с такой любовью пекла для внучки, и не могла успокоиться. Все годы жертв, все старания, вся любовь – и вот к чему это привело. К тому, что она должна выпрашивать право увидеть собственную внучку.
Ночью она почти не спала. Ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове разговор на кухне. Может, она слишком резко отреагировала? Может, нужно было промолчать, согласиться? Но внутри всё противилось этой мысли. Она имела право на свои чувства, на свою боль.
Утром позвонил Андрей.
– Мам, как ты?
– Нормально.
– Прости за вчерашнее. Я не хотел тебя обижать.
– Знаешь, Андрюша, я всю ночь думала. И поняла, что, наверное, Кристина в чём-то права. У вас своя жизнь, свои правила. И мне придётся их принять, если я хочу видеть внучку.
– Мам, спасибо, что понимаешь.
– Я понимаю. Но это не значит, что мне не больно. Просто я выбираю сохранить отношения, а не разрушить их окончательно.
– Ты правда так думаешь?
– Да. И знаешь, может, это и к лучшему. Я тоже буду знать, что меня ждут, что мой визит не станет неожиданностью. Может, так даже лучше для всех.
Она говорила это спокойно, но внутри всё ещё саднило. Принятие не означало, что боль ушла. Просто она решила не показывать эту боль.
В следующие недели Марина Петровна действительно звонила перед каждым визитом. Иногда Кристина говорила, что неудобно, иногда разрешала приехать. Марина Петровна привыкала к этой новой реальности, где она была гостем, а не близким человеком.
Но она заметила кое-что интересное. Когда Кристине нужна была помощь – посидеть с Дашей, когда та заболела, или забрать её из садика, когда у родителей была важная встреча – тогда никаких звонков не требовалось. Тогда свекровь была нужна немедленно и без лишних вопросов.
Марина Петровна помогала. Не из-за желания доказать что-то, не из мести. Просто потому, что любила внучку и сына. И потому, что поняла простую вещь: иногда нужно уступить, чтобы не потерять самое главное.
Через несколько месяцев они как-то вечером сидели втроём на кухне у Андрея. Даша спала, и взрослые пили чай. Кристина вдруг сказала:
– Марина Петровна, знаете, я хотела извиниться за ту ситуацию с днём рождения. Я тогда была слишком резкой.
Марина Петровна удивлённо посмотрела на невестку.
– Просто мне казалось, что я теряю контроль над своей жизнью, – продолжила Кристина. – Работа, ребёнок, дом – всё наваливалось одновременно. И когда вы приходили без предупреждения, я чувствовала, что даже дома не могу расслабиться.
– Я понимаю, – кивнула Марина Петровна. – Я тоже тогда была не права. Я не учла твоих чувств, думала только о себе.
Андрей с облегчением вздохнул, глядя на мать и жену.
– Может, теперь мы найдём какой-то компромисс? – предложила Кристина. – Вы могли бы приходить, например, по средам после садика? Это было бы удобно для всех.
Марина Петровна улыбнулась. Это была небольшая уступка, но она много значила.
– Давайте попробуем.
И они попробовали. Это было непросто, были ещё конфликты и недопонимания. Но теперь они хотя бы пытались слышать друг друга, искать решения, которые устроили бы всех.
Марина Петровна поняла, что семья – это не только кровные узы. Это ещё и умение уважать границы, принимать различия, идти на компромиссы. Да, ей по-прежнему было обидно, что она не может просто взять и приехать к сыну в любой момент. Но она научилась жить с этим, нашла в этой ситуации свои плюсы.
Теперь её визиты стали более осмысленными. Она заранее готовилась, планировала, что принести, о чём поговорить с внучкой. И как ни странно, их встречи стали даже более тёплыми. Потому что теперь все знали, что Марина Петровна придёт, и были к этому готовы.
А пирожки её так и продолжали исчезать со стола в первую очередь, потому что, как бы Кристина ни старалась быть независимой и современной, признать вкус домашней выпечки свекрови она всё-таки была вынуждена.