Ох метет-то как, ох метет! - старая нянька глядела в окно, за которым воеводила вьюга. Белые хлопья остервенело кружились в яростном вихре, и кроме них, не было видно не зги. Где-то там, вдали обычно маячила часовенка, ровная гряда берез и вязов чернели ветками, но теперь - снежная буря скрывала их от глаз. - Барин-то, поди в городе до утра останется. Кабы завтра-то не заблудились в сугробе-то, а то ведь Игнатий-то Силантьев замерз на смерть в том году. По весне нашли только.
- Полно тебе, Граня, страсти такие на ночь рассказывать. Уж, верно, если метель уляжется, Степан найдет дорогу.
Нянька давно у нас жила, сколько я себя помню. Да вот только одна теперь из прислуги и осталась, как обеднели. И за кухарку она, и мне с хозяйством помогает. В такую погоду хорошо сидеть у камелька, и обе мы, я и Граня, вязали сидя у раскаленной печки. Обе, уморенные натопленным воздухом, кажется задремали, и лишь стук упавших спиц вывел меня из дремы. Краем глаза я увидала как за окном промелькнула тень. Неужто кто отважился бродить в такую стужу. Следом в сенях послышался скрип и шаги.
Сплошь покрытый снегом, похожий на медведя в черном своем тулупе в дом ввалился отец.
- Батюшки святы! Да как же вы, барин, в пургу-то.
Отец лишь махнул на причитающую няньку шапкой, с которой слетел комок снега, да буркнул исподлобья - На стол накрывайте.
Граня взбудораженно завертелась, словно не зная куда идти, но наконец, сообразив, чего от нее требуют побежала на кухню. Послышался звон посуды, стук деревянных кадок с соленьями и вскоре запахло кислыми щами.
- А Степан-то, Степан-то как? - нянька поспешно и услужливо расставляла тарелки.
- На конюшне твой Степан. Устал, поди уже в сено спать завалился.
Несмотря на голод с дороги, ел отец неторопливо. Был он как-то не по-обычному молчалив и супил брови. Видно дело, за которым ездили в город, не выгорело. Да еще метель эта.
- Холодно. Ох и холодно здесь, студено - проговорил он, глядя куда-то вдаль.
- Здееесь? - удивленно всплеснула руками нянька. - Да натоплено же. Уж не озноб ли, барин? Не заболели ли?
- Вам бы, папенька, прилечь, но сперва чаю выпить, чтоб хворь не началась, - посоветовала я, переживая за странный вид родителя.
Самовар уже вовсю кипел, потому Граня проворно для своих лет, расставляла вазочки с медом и вареньями. А варений было много, благо для ягод год выдался урожайным- малиной, смородиной, ежевикой были обсыпаны все кусты.
К чаю отец почти не притронулся. Все держал блюдце у самого рта, словно хотел отогреть нос, но не пил.
- Надо бы завтра к Николину зайти. Давненько я его что-то не видал.
Граня, все это время хлопотавшая у буфета, испуганно ойкнула.
- Да Бог с вами, барин! - она перекрестилась, - ведь год уж как преставился он.
- Гоод, - тихо повторил отец, словно и не понимая, что ему сказала нянька.
- Год. Сами же у него на похоронах-то гроб несли. Уж поди забыли чтоль?
Нянька с испуганным удивлением глядела на отца, а тот продолжал молча сидеть, глядя куда-то в пустоту. Кажется, он и впрямь начинал заболевать, а может это долгое пребывание на морозе так сказывается. Бывает ведь, попадешь или в сильный дождь или вот, как сейчас в стужу, да так намерзнешься и устанешь, что и себя не помнишь, не то, что уж год как почившего соседа.
- Ты Граня, убирай со стола, а вам бы папенька прилечь, да хорошо выспаться. Я и сама уж помолюсь, да лягу.
В комнате было холодно. Оказалось, дрова в маленькой печке почти догорели, и мне пришлось поворошить угли, да принести из сеней новых поленьев, чтобы совсем не замерзнуть. Я зажгла свечу у иконы Николая Чудотворца и стала молиться. Все мы последнее время живем ожиданием чуда, да только вот будет ли оно. Дела уж совсем плохи и пережить эту зиму не так просто нынче. А если отец вдруг заболеет, да сляжет, так и не знаю, как быть -то тогда. От того и просила я святого, здоровья отцу, да Гране. Ведь кроме них у меня никого на этом свете. Замуж тебе надо - говорит нянька. Да вот только кто возьмет бесприданницу?
Свеча еле теплилась перед образами, а сон все не шел. За окнами, где-то совсем близко завыли. Не то собаки, не то волки, не то ветер, но вой этот был жутким, словно предвещал что-то страшное. “Грядет, ой грядет” - говорила покойная бабушка, всегда предвидевшая плохое. Бывало, скажет вот так, а на следующий день непременно или кто-то умер, или погорельцем стал, или с болезнью слег. Вот и сейчас, будь она жива, непременно бы так сказала. Знаю, что сказала бы. Сама чувствую.
За такими горестными мыслями я и задремала, а проснулась еще до рассвета, толком и не отдохнув. Не желая будить Граню, сама растопила печь и поставила самовар. Но нянька, обладавшая видимо чутким сном, или может вовсе страдавшая бессонницей скоро также объявилась ну кухне. Она выглянула в окно, где сквозь морозные узоры начинал пробиваться свет, солнечный. Значит день будет ясным. - Улеглась, метель-то.
Попив чаю, мы снова принялись за вязание. Отец, видимо слишком уставший с дороги, все еще не выходил из спальни. Как хорошо и приятно сидеть вот так у огня, слушая треск дров и цоканье спиц, и не думать, не думать ни о чем плохом. В ясную погоду и на душе светло. Печаль, терзавшая меня вечером почти рассеялась, и я с невесть откуда взявшейся надеждой глядела теперь на жизнь. Может все еще образуется. Внезапно за окнами послышались скрипучие шаги, а следом в дверь постучали. Староста, Савелий Афанасьев, в овчинном тулупе и нахлобученной на самые брови шапке неторопливо вошел в дом. Весь его вид, торжественный и суровый, говорил о том, что весть он принес важную и дурную. С минуту или две староста молчал. Мы с Граней замерли в тревожном ожидании.
- Беда, барышня, случилась, - стараясь не глядеть на меня вымолвил наконец Савелий.
- Ох, - нянька осела на стул.
- Батюшка ваш со Степаном-конюхом насмерть замерзли. Заблудились видать. Мело то вчера как.
- Это верно, какая-то ошибка, - у меня отлегло от сердца, ведь я точно знала, что отец дома, у себя в спальне. А староста принял какого-то несчастного за моего родителя. - Папенька вчера вечером еще из города вернулись, верно же Граня?
Нянька кивнула, но почему-то неуверенно. А Савелий с недоумением перевел взгляд с меня на нее.
- Да уж какая тут ошибка. Он это, точно.
Подобная настырность старосты была возмутительна, и мне ничего не оставалось делать, как отправиться к отцовской спальне. Несколько раз постучав, но так и не дождавшись ответа, я отворила дверь. Постель была заправлена, словно в ней никто не спал. В комнате пусто. Неужто он успел собраться и уйти? Ведь почти не спала, услышала бы.
Вернувшись к нежданному гостю, я обнаружила Граню, рыдающую в платок.
- Вы оденьтесь, барышня, да сами посмотрите. Мы его привезли. - староста снова избегал моего взгляда.
Я накинула теплое пальто и вышла. Солнце золотило верхушки заснеженных деревьев и лило мед на купола старой часовни. Ясный день обещал счастье, сулил радость, да вот только уже не мне. Посреди этой благостной зимней пасторали, возле крыльца у сугроба стояла повозка с замершей черной лошадью, Сенькой, последней, что у нас осталась. И на ней, на этой повозке, укрытые тулупами лежали Степан и отец. Я еще не подошла, чтобы поглядеть, но все уже знала. “Грядет, ой грядет”. Вот и грянуло.
#страшные_рассказы #мистика #ужасы #святки #покойники