— Ты опять чайник не выключил, — сказала она тихо, ставя кружку на стол. — Вода уже успела остыть.
Он не ответил. Сидел, уставившись в экран, будто там решали судьбу мира.
На экране — новости, где говорили всё то же, что вчера.
— И плед опять оставил на полу, — добавила она уже громче. — Я его утром встряхивала. Опять кошка на него залезет.
— Хорошо, — сказал он машинально. Глаза не оторвал.
Она посмотрела на него, потом на окно — стекло запотело, за ним серое марево и какие-то редкие снежинки. Было всего четыре часа дня, а чувствовалось, будто уже ночь.
— Холодно, — сказала она наконец. — И темно.
Он молчал. Только взял пульт, сделал звук громче.
— Я говорю, холодно! — повысила голос. — Батарея еле тёплая.
Он вздохнул, потянулся к термометру.
— Шестнадцать. Терпи. Вон, накинь что-нибудь.
И снова — телевизор, новости, мелькание лиц.
Она подошла, выключила звук.
— Я тебя прошу, свари мне какао и укрой пледом. А потом фильм включи, ладно?
Он посмотрел на неё, будто на странную женщину, которая просит невозможного.
— Что ты, как ребёнок, ей-богу? Сама сделай.
Она неожиданно села напротив.
— Я не ребёнок, — сказала и опустила руки на стол. Ногти бесцветные, кожа сухая. — Просто иногда хочется, чтобы обо мне позаботились, понимаешь?
— Ты всё драматизируешь, — буркнул он. — Целый день дома, тебе скучно, вот и начинаешь...
Она встала.
— Ты хоть раз слышишь, что я говорю?
Он не ответил. Только достал телефон, проверил сообщение.
— Кому ты опять пишешь? — спросила она спокойно, но голос чуть дрогнул.
Он повёл плечом. — По работе.
— Вечером, в субботу?
— Что теперь, время ограничено?
Она посмотрела на него долго. Потом взяла кружку, налила кипяток, добавила какао-порошок. Какао получилось комками. Помешала ложкой.
По кухне прошёл запах детства, но не согрел.
На подоконнике стояла старая чашка с засохшими цветами — когда-то он подарил, потом забыл.
— Хочешь какао? — спросила она.
— Не хочу, — ответил, не глядя.
Она подошла к окну. Вон там, внизу — мокрый снег и мужики, которые ковыряются в капоте машины. Дворовой кот пробежал по сугробу, оставляя следы, которые тут же залепил снег.
— Ты же раньше всегда делал, — сказала она тихо, будто себе. — Когда я уставала, когда с работы приходила, ты сам... помнишь?
— Люди меняются, — сказал он равнодушно.
— Да, наверное, — кивнула она. — Только иногда не туда.
Она вышла из кухни. В комнате темно. Включила лампу — лампа мигнула, осветив отклеившиеся обои. На диване — тот самый плед, комком, скошенный на бок.
Она подняла его, встряхнула. Запах — кошачья шерсть и что-то тёплое, домашнее, забытое.
Он зашёл следом, неся кружку с остатками чая.
— Что опять не так?
— Всё не так, — сказала спокойно. — Уже давно.
Он усмехнулся. — Может, тебе к подруге, поболтать? Поможет.
— А может, тебе к зеркалу? Там целая жизнь пролетает, а ты мимо.
— Началось... — Он сел в кресло, врубил звук громко.
Она села на другой край дивана, молча. Смотрела в экран, не моргая.
На фоне диктора показывали рекламный ролик про шоколад: улыбающиеся люди, уют, огонь в камине.
Она усмехнулась — глухо, безрадостно.
— Помнишь, как мы зимой за деревню ездили? — вдруг спросила. — Когда сани застряли, и ты смеялся, что я “городская”. Помнишь?
Он пожал плечами. — Что-то такое было.
— Тогда ты снимал шарф, укрывал меня. А теперь...
Он замолчал. Глаза на экране.
Она замолчала тоже. Слышен был только гул стиральной машины за стеной и редкий треск в батарее.
Минуты тянулись. Потом она медленно встала, пошла на кухню. Там, на столе, остыл её какао. На поверхности — тонкая корка.
Она села, взяла ложку, размешала — звук тихий, будто по льду.
Села и вдруг почувствовала, как из глаз по щекам побежало тепло.
Не громко, не всхлипывая — просто текут и всё.
За дверью он кашлянул, подошёл, постоял в коридоре, но не вошёл.
— Всё нормально? — спросил.
— Конечно, — ответила. — Всё давно нормально.
Он вернулся к телевизору.
Она выключила свет, оставила только слабое отражение из комнаты.
Посидела ещё немного. Потом взяла телефон — долго смотрела на экран, не решаясь. Открыла сообщения. Пролистала старую переписку с сыном — короткие фразы, пару стикеров. Потом — с Мариной, соседкой: «Как ты там держишься?»
Она закрыла, положила телефон обратно.
В тот момент раздался негромкий стук откуда-то из подъезда. Стук повторился. Потом — хлопнула чья-то дверь.
Она прислушалась. Двор — тишина, только редкий лай.
Вернулась к дивану. Он уже спал, телевизор фонил, дикторы шептали о погоде.
Она подошла ближе, посмотрела на него. Под глазами тень, руки на коленях, дыхание ровное. Всё тот же человек, только будто другой.
Плед она не накинула. Просто стояла. Потом вздохнула и медленно опустилась на диван рядом.
Телевизор показывал фильм про стариков, которые вспомнили молодость. Она смотрела в экран и думала, как всё прошло мимо — не громко, не больно, а потихоньку.
За окном валил снег. Белые хлопья садились на стекло, и казалось, будто кто-то стирает прошлое.
Она встала, пошла к окну, провела ладонью по запотевшему стеклу. За ним темно, только фонари, да отблеск снега.
И в этот момент телефон снова дрогнул. Сообщение.
Она взяла, посмотрела.
От кого-то, чьё имя было сохранено просто как буква.
“Могу подойти. Тебе ведь всё равно скучно?”
Она застыла. Посмотрела на телевизор, на мужа, на снег за окном.
Долго. Потом набрала ответ, но не отправила.
Положила телефон на подоконник.
Из комнаты донёсся тихий храп.
Она обернулась, какое-то мгновение стояла, а потом всё же вернулась к телефону.
Палец завис над кнопкой.
Экран мигнул, и сообщение само исчезло — будто кто-то удалил.
Она вздрогнула.
Телефон снова завибрировал. На экране — новое уведомление, странное, не от знакомого номера.
Всего три слова:
Она побледнела, уронила телефон — он упал на пол и затих.
Из комнаты послышалось движение. Муж проснулся.
— Что там? — спросил он сонно.
Она замерла у окна, не поворачиваясь. Снег за стеклом всё так же падал — тихо, мерно, как будто отмерял время до чего-то важного.
— Ничего, — сказала она. — Кажется, кто-то написал не тому.
Но сердце билось слишком громко, чтобы это было “ничего”.
Телефон лежал на полу экраном вниз. Она стояла рядом, глядя на него, будто боялась поднять. За спиной — ровное дыхание мужа.
Сердце колотилось. Казалось, даже стены слышат.
Она медленно наклонилась, подняла трубку. Экран погас. Разблокировала — ничего. Ни сообщения, ни номера. Пусто, будто привиделось. Но ведь было. Она точно видела: “Я всё знаю.”
— Почему ты не спишь? — спросил муж, подняв голову. — Что за шум?
— Да ничего, — ответила, стараясь не смотреть ему в глаза. — Телефон упал.
Он зевнул, перевернулся на другой бок. — Ты в последнее время нервная какая-то. Прям как будто прячешь что-то.
Она не ответила.
***
Утром он ушёл, как обычно. Молча, хлопнув дверью. Она стояла у окна и смотрела вслед — машина, снег, шины скрежещут по льду.
На столе осталась кружка с его отпечатком. В ней — недопитый чай.
Она села, глотнула остывший кофе, потом снова достала телефон. Проверила все чаты. Пусто. Даже “прочитанного” нет.
Марина из соседнего дома написала: “Не забудь завтра на почту, они только до обеда.”
Ответила просто “хорошо”.
Но мысли возвращались к ночи. Кто мог написать? Сын за границей, подруги вряд ли шутили бы. Может, спам? Или… кто-то, кто действительно знает?
Знает — что?
***
Ближе к вечеру позвонил он.
— Я задержусь, — сказал сухо. — У нас встреча.
— В субботу?
— Ну да, бывает. Не начинай.
Она хотела что-то сказать, но передумала. Просто выключила звук.
На кухне тихо тикали часы. Кот спал, свернувшись клубком. За окном опять снег.
Она снова наложила какао, поставила кипятить воду.
Шумел чайник, шипел пар. Вдруг зазвонил домофон.
— Кто там? — спросила.
— Это почта, — ответил мужской голос. — Посылка.
Она удивилась — ничего не заказывала. Но спустилась.
На лестничной клетке стоял молодой парень в сером пуховике. В руках конверт.
— Подпишитесь.
Она расписалась. Конверт без обратного адреса.
Поднялась домой, открыла. Внутри — фотография.
На снимке — она. На кухне. Судя по виду — сегодняшнее утро. В том же халате, тот же ракурс окна.
Сфотографировано из-за стекла.
Она отбросила конверт.
Дыхание сбилось.
На обороте — ни слова.
Она обошла квартиру. Окна, балкон, ванная — всё на месте, всё закрыто. Но чувство, что кто-то рядом, не отпускало.
Телефон снова вспыхнул.
Новое сообщение, без имени.
“Хочешь правду — не выключай свет.”
Руки дрожали. Она села, вглядываясь в экран.
В этот момент дверь скрипнула. Он вернулся.
— Что, не спишь? — удивился, снимая куртку. — У меня батарея на телефоне села, ты, наверное, звонила.
— Не звонила, — тихо сказала она.
— Что с лицом-то? Белая вся.
Она посмотрела на него — усталый, щетина, запах холода и чужого парфюма. В кармане телефон.
— Покажи телефон, — вдруг сказала она.
Он замер.
— Зачем?
— Просто покажи.
— Ты в своём уме? — хмыкнул. — Что происходит вообще?
Она подошла ближе. — Покажи.
Он отступил на шаг.
— Ты без повода начинаешь сцены. Может, к врачу сходишь?
В этот момент её телефон завибрировал прямо на столе. Экран загорелся. Новое сообщение. Она не успела взять — муж перехватил взгляд, подскочил и смахнул телефон ладонью.
— Это что такое? — спросил он, голос с трудом держался ровным.
— Вот и я хотела бы знать, — ответила она.
Он выругался, схватил куртку и пошёл в прихожую.
— Я выйду, воздухом подышу.
— Конечно, — сказала она. — Только посмотри в окно.
Он замер, повернулся.
— Что?
— Посмотри.
Подошёл к окну, глянул вниз — тихий двор, сугробы, ни души.
— И что?
— Ничего. Просто кто-то нас фотографировал.
Он нахмурился.
— Ты серьёзно? Где?
Она протянула конверт. Фотография лежала прямо на столе. Он взял, посмотрел. И побледнел.
— Где ты это взяла?
— Принесли. Сказали — почта.
— Когда?
— Час назад.
Он сел, провёл рукой по лицу.
— Это... какая-то ошибка. Чёрт.
— Ошибка? — Она прищурилась. — А может, нет?
Он поднял глаза.
— Ты думаешь, я?..
— Я ничего не думаю. Просто кто-то знает больше, чем мы.
Он подошёл к окну, сорвал занавеску. Проверил замки. Потом обернулся — взгляд напряжённый.
— Если это чья-то игра, она очень глупая.
— Или слишком умная, — сказала тихо.
Снова завибрировал телефон.
Она дрогнула, но взяла. Экран пуст. Только одно уведомление из мессенджера:
“Ты выбрала неправильно. Теперь поздно.”
Муж подошёл, схватил телефон.
— Откуда это? Кто тебе пишет?
— Я тебе говорю, я не знаю!
Он бросил телефон на стол. Тот скользнул на пол, снова экраном вниз.
Тишина. Только ветер за окном.
Он смотрел на неё долго.
— Ладно, — наконец сказал. — Завтра разберёмся.
— А если завтра уже поздно?
Он промолчал.
***
Ночь прошла тревожно. Она не спала. Каждый шорох казался шагами.
Когда рассвело, он уже ушёл. Ни записки, ни звонка.
Она подошла к окну — снег, следы шин уезжающей машины. На подоконнике — тот же телефон. Включила. На экране — новая папка в галерее. “Сегодня.”
Открыла. Десятки фото. Снятые ночью. Она спит. Он рядом. Везде — из угла комнаты, из коридора, даже из ванной.
И последнее фото. Сделано сейчас. Она стоит у окна, смотрит в телефон.
Она обернулась.
На столе — пар от недопитого какао.
Из коридора донёсся тихий скрип.
Она замерла, не дыша.
Там, за дверью, будто кто-то шевельнулся.
— Кто там? — выдохнула.
Ответа не было. Только гул батарей и далёкий звук телевизора, который кто-то включил в другой комнате.
Она медленно пошла туда, босиком по холодному полу.
На экране — тот самый фильм, где старики вспоминали молодость. Только теперь он показывал не их — а её кухню. Прямо сейчас.
Она сделала шаг ближе. Камера двинулась, как будто кто-то откликнулся с другой стороны.
— Кто это?.. — прошептала она.
И в тот момент голос за спиной сказал тихо, почти ласково:
— Я же предупреждал. Не выключай свет.
***
Конец.***