Из-за всех бурных событий друзья совсем позабыли о том, что замок продолжает жить своей школьной жизнью. Поэтому, когда деканы раздали им пергаменты с оценками за экзаменационные работы, они чуточку перепугались… правда, как оказалось, боятся было нечего: все они благополучно перешли на второй курс, а Гермиона, конечно же, стала лучшей ученицей.
Хорошо обстоят дела и у их знакомых: приятели Рона – Дин и Симус, получили удовлетворительные отметки. Пэнси Паркинсон и Крэбб с Гойлом, к немалому удивлению Драко, тоже управились с экзаменами. Невиллу Долгопупсу Северус выставил беспощадное «два» за очередной расплавленный котел, зато профессоресса Стебль наградила его «пятеркой» за образцовый уход за жгучими антенницами.
Незадолго до Прощального пира Гарри поднимается в кабинет Квиррелла – повидаться напоследок с Бонни. За это время обитель профессора сильно изменилась: шкаф-витрина опустел, маски и гербарии исчезли, а лучи вечернего солнца, вырывающиеся из высокого окна, теперь золотят только каменный подоконник, а не горшочки с фиалками. С одного взгляда на помещение становится ясно – его хозяин покинул его навсегда.
Так как у Квиррелла не было родственников, все его имущество унаследовал Попечительский совет. Большинство редкостей были пожертвованы маленькому музею Хогсмида, гербарии и звериные черепа пополнили школьную коллекцию, книги – библиотеку. Волшебная палочка досталась Гарри – Снегг разрешил оставить ее как память о профессоре и о том хорошем, что он сделал. Ручную игуану Бонни должна забрать Помона Стебль – ей будет комфортно жить в солнечной телице. Пока же дружелюбная ящерица сидит на мальчишеских коленях и подставляет голову под детскую ладонь.
Гладя игуану, Гарри скользит взглядом по молчаливому камину и опустевшим полкам, вспоминая то, как они выглядели, когда он посетил обитель профессора впервые. Мысли его прерывают знакомые шаги: шелестя вороной мантией, в кабинет входит Северус.
Глянув на пригревшуюся рептилию, декан Слизерина улыбается – от его воспитанника, однако, не ускользает то, что лоб его при этом прорезает морщина:
– Знал, что ты будешь здесь. Надеюсь, следующий наш учитель подготовит для тебя не менее интересную зверюшку!
– Ты уже знаешь, кто будет новым преподавателем? – интересуется Гарри.
– Боюсь, что нет. Однозначно, он не будет пиромантом – уж теперь-то Министерство за этим проследит…
Приблизившись к сыну, чародей взволнованно облизывает губы:
– Гарри, кое-кто хочет с тобой поговорить. Видишь ли, профессора Дамблдора очень заинтриговали твои… приключения.
В отличие от своего опекуна, мальчика нежданный визит нисколько не смущает:
– Хорошо, пойдем…
– Нет-нет, – Северус подымает ладонь, – сиди здесь – Дамблдор сам подойдет к тебе. Учти, что говорить вы будете наедине.
– Ладно, – отвечает Гарри, всем своим видом показывая, что он не видит причины остерегаться величавого старца.
Кивнув, Снегг покидает профессорскую обитель – подол его мантии медленно исчезает за дверью, словно бы норовя остаться.
Перехватив Бонни на руки, юный чародей садит ее обратно в угловой террариум. Понаблюдав за тем, как игуана жует свежие салатные листья, Гарри оборачивается – и вздрагивает от неожиданности.
Стоя посреди пустого кабинета, Альбус Дамблдор растерянно оглядывает голые стены – так, словно он оказался здесь совершенно случайно. Он уже облачился в свою праздничную темно-бордовую мантию, расшитую золотыми звездами, голову его украшает остроконечный колпак.
Встретившись, будто невзначай, с зелеными мальчишескими глазами, старец безрадостно улыбается:
– А я-то думал, что в июле подарю Квиринусу самый полный томик о древних магических проклятиях – он ими очень интересовался… и теперь мы знаем, почему, не так ли?
Жестом Дамблдор указывает на одно из кресел, придвинутых к круглому столику – Гарри не смеет его ослушаться. Сев напротив, старец переплетает сухие пальцы и устремляет на него свои лучистые глаза:
– Гарри, я хочу попросить тебя об одной вещи…
– Да, профессор?
– Пожалуйста, расскажи мне все, что с тобой случилось, начиная с той знаменательной встречи в Запретном лесу. Я прошу тебя рассказывать очень подробно – особенно обо всем том, что профессор Квиррелл говорил тебе про лорда Волан-де-Морта.
Не без дрожи мальчик начинает повествование, воскрешая в памяти поляну, залитую серебристой кровью, бегство от кентавров, знакомство с Флоренцом, тайное возвращение профессора в Хогвартс и, наконец, его злоключения в албанском лесу. Сказав про то, что Квиррелл отправился в лес «разом решить все свои проблемы», Гарри замечает, что в глазах Дамблдора блеснули слезы. Когда же он добирается до того момента, как Темный Лорд хитростью наложил на профессора проклятие, старец поднимает правую ладонь:
– Итак, Квиррелл устроился на работу в Хогвартс по наущению Волан-де-Морта… скажи мне, Гарри, а когда ты поклялся профессору Квирреллу хранить его тайну, он не просил тебя сделать ничего странного?
Тут только юный чародей вспоминает, что ничегошеньки не сказал про Выручай-комнату и загадочную, таящуюся в ней реликвию. Он уже собирается дополнить свое повествование, когда его внутреннему взору обрисовывается крайне неприятная картина: Дамблдор проникает в Выручай-комнату – он забирает диадему, чтобы изучить ее на досуге… то единственное, что ему удалось сделать для Квиррелла, уничтожено, утеряло смысл…
– Нет, профессор – он ни о чем таком не просил.
На мгновение Гарри чудится, что лицо старца потемнело. Тон его, однако, остается таким же ласковым и спокойным:
– А внушить тебе что-нибудь профессор Квиррелл пытался? Например то, что Волан-де-Морт непобедим и бороться против него бессмысленно?
Мальчик отрицательно качает головой.
– Что ж, Гарри, – старческие губы трогает улыбка, – ты ответил на мои вопросы и потому я считаю своим долгом ответить на твои… быть может, ты хотел бы что-то узнать – что-то, что не знают ни твои друзья, ни твой отчим?
Гарри вздрагивает: Дамблдор как будто прочел его мысли. За прошедший год у него действительно накопилось много вопросов, на которые ни Драко, ни Рон с Гермионой, ни даже Северус не смогли бы ответить.
Выбрав из всех них самый значимый, юный чародей сбивчиво начинает:
– Сэр, знаете… еще когда я был Равениусом, я читал о Гарри Поттере… то есть – о себе. Поэтому я не могу не задумываться над тем, почему Волан-де… простите – Сами-Знаете-Кто…
– Называй его Волан-де-Мортом, Гарри, – поправляет директор Хогвартса, – всегда называй вещи своими именами.
– А его имя не принесет мне несчастье?
– Не принесет, если ты не будешь в это верить. Суеверия сбываются лишь тогда, когда им придают значение… так что ты хотел узнать?
– Почему Волан-де-Морт не смог меня убить?
Разомкнув пальцы, Дамблдор кладет ладони перед собой и некоторое время буравит их взглядом. Когда же он вновь поднимает глаза, в них загораются веселые искорки:
– Из всех возможных вопросов, Гарри, ты задал именно тот, на который я не могу дать ответа! Видишь ли, дело в том, что ты для меня такая же загадка, как и для всех остальных волшебников. Даже мой, не сочти за хвастовство, колоссальный опыт не помог мне ее разгадать.
– Но может у вас есть какие-нибудь теории? – спрашивает мальчик с надеждой, – или предположения?
– Хм…, – задумчиво протягивает старец, подпирая скрытый бородой подбородок, – пожалуй, одна теория у меня найдется… я раскрою тебе страшную тайну, Гарри, – веселость в голубых глазах сменяется неясной грустью, – точнее, чуть приподниму ее завесу. Но взамен ты должен мне кое-что пообещать: обещай, что не будешь расспрашивать об этом своего приемного отца, ни при каких обстоятельствах! А также, что не расскажешь об этом никому из своих друзей – все, что ты от меня услышишь, должно остаться строго между нами.
– Обещаю, профессор, – живо отзывается юный чародей.
– Ну, тогда слушай внимательно: когда в 1981 году в ночь Хэллоуина лорд Волан-де-Морт явился в Годрикову впадину, его целью было вовсе не убийство твоих родителей. Он хотел убить только тебя.
…по спине у Гарри пробегает холодок.
– Меня?! – вскликивает он со смесью изумления и ужаса, – но почему?!
– Я не могу сказать тебе все, Гарри, – на лицо Дамблдора наползает тень, – скажем так: Волан-де-Морт придавал твоей смерти особый смысл – он хотел принести тебя в жертву и тем самым заполучить еще большее могущество… но так получилось, что в ту ночь жертву принес еще один человек.
Твой кровный отец, Джеймс Поттер, пал в неравном бою. А вот твоя мама… она заслонила тебя собой и отдала ради тебя свою жизнь. Такая жертва не может остаться незамеченной, и лично я считаю, что именно она послужила тебе защитой. Любовь, что питала к тебе твоя мама – это сильное и доброе чувство, и была тем щитом, что отразил смертоносное заклятие, поразив им самого Волан-де-Морта… вот почему он не смог тебя убить! Он недооценил силу любви твоей матери.
– Но сэр…, – возражает Гарри, смахнув навернувшиеся слезы, – в те годы, когда была война, многие родители пожертвовали жизнями ради своих детей! Почему же у них не было такой сильной защиты, как у меня? Почему многие из них все равно погибли?
– Потому что…, – качает головой старый чародей, – как поговаривал наш с тобой общий знакомый – пиромант Квиринус Квиррелл, наш мир очень неправильный и очень несправедливый… я хочу сказать тебе вот что, Гарри, – наклонившись, Альбус Дамблдор приближает свое лицо к лицу недоумевающего мальчика, – чем большая человеку дается сила, тем большая ответственность ложится на его плечи. Ты особенный, Гарри, и вполне возможно, что однажды судьба поручит тебе то, что ранее не поручала ни одному другому волшебнику. И только от тебя будет зависеть, подведешь ли ты ее или же оправдаешь ее доверие… помни об этом!
– Да, сэр…, – выдыхает Гарри пораженно.
– Ну а пока…, – старец выпрямляется.
Искорки в его глазах вспыхивают вновь:
– …я поручу тебе избавить меня от нужды вставать с этого удобнейшего кресла! Пожалуйста, позови сюда своего отчима и позволь нам немножко побеседовать. Тебе, я думаю, пока следует занять себе место за факультетским столом – пир вот-вот начнется. Обещаю, мы с твоим папой ненадолго его задержим.
Едва затворив за собой дверь, мальчик слышит беспокойные шаги отчима. Ожидая приглашения, Северус марширует по просторному классу – брови у него нахмурены, лоб прорезан морщинкой.
– Дамблдор хочет поговорить с тобой, – передает ему Гарри.
– Хорошо, – чародей вымученно улыбается, – иди в зал!
Проводив воспитанника взглядом, Снегг опускает ладонь на бронзовую ручку. Первое, что он видит, войдя в залитое розоватым светом помещение башни – это помрачневшего старца, задумчиво перебирающего длинным пальцами.
Не дожидаясь приглашения, декан Слизерина усаживается в освободившееся кресло. В то же мгновение Альбус Дамблдор поднимает глаза – теперь в них отображается тревога, резко контрастирующая с недавним задором:
– Северус, я должен вам кое-что сказать…
– Я весь внимание.
– Помните, я говорил вам, что нахожу смерть Квиринуса несколько противоестественной?
Зельеделец кивает головой.
– Так вот: Министерство, конечно же, не упустило случая изучить единственного в мире пироманта. Я попросил своих знакомых прислать мне отчет об осмотре тела Квиринуса – сова прилетела сегодняшним утром и… боюсь, кое-что в этом отчете мне очень не понравилось. Помимо ничем не примечательных магических следов на теле Квиринуса были обнаружены оттиски проклятий, относящихся к категории высшей Темной магии…
…по лицу слизеринского декана пробегает тень. Губы его сжимаются в тонкую полоску.
– Как вы помните, Квиринус уверял Гарри, что был проклят, – продолжает Дамблдор, – духом выжившего Волан-де-Морта, в албанском лесу… вы ведь знаете, что сейчас происходит в Албании, верно? – с последними словами старец устремляет на собеседника взыскательный взгляд.
Северус делает глубокий вдох:
– Вы хотите сказать…, – волнение звенит в его твердом голосе, – что все то, что Квиринус говорил Гарри, может быть… правдой?
– То, что Квиринус был жертвой Темной магии – правда, в этом уже не может быть сомнений. А вот насчет остального… пока у нас нет весомых доказательств, мы не можем быть уверены в правдивости его слов. Но в то же время, пока нами не доказано обратное, мы не можем считать его слова ложью. Вы, Северус, как и я, хорошо знаете то, что больше всего на свете лорд Волан-де-Морт боялся смерти. Он делал все, чтобы уберечься от нее: пренебрегая моралью, ставил чудовищные опыты, экспериментировал с магией и кто знает? Быть может, один из его опытов удался и он действительно выжил, и сейчас стоит на пути того, чтобы вернуть себе былую власть… вы знаете, что произойдет, если ему это удастся, Северус?
Молчаливый кивок…
– И вы понимаете, какой тогда опасности подвергнется Гарри?
– Да.
– Я говорю вам это для того, – в тоне Дамблдора появляется предостережение, – чтобы напомнить: связав свою судьбу с судьбой этого мальчика, вы поклялись оберегать и защищать его. И чтобы ни случилось, вы не в праве нарушать эту клятву… а теперь идите! Наши повара трудились на славу – праздничный стол обещает быть великолепным.
Скрыв тревогу под непроницаемой маской, Северус направляется к двери. Уже в дверном проеме он оборачивается и справляется у задумавшегося старца:
– Должен ли я передать ваши слова Гарри?
В голубых глазах появляется лукавый блеск:
– Это решать вам, Северус. Ведь это вы – не я, являетесь его опекуном.
Не выдержав, Снегг презрительно усмехается… ну, конечно! Теперь он несет ответственность за сокровенного Мальчика-который-выжил, так почему бы остальным и вовсе не отказаться от нее?
Большой зал встречает чародея нестройным хором голосов: ученики уже заняли свои места и беседуют в ожидании пира. За крайним слева столом, среди черно-алого облачения гриффиндорцев Северус примечает одинокую слизеринскую мантию. Перебросившись словечком с Грейнджер и Уизли, его подопечный спешит за свой стол и, не обращая внимания на косые взгляды рьяных слизеринцев, усаживается по соседству с Малфоем… вот же странная компания! Заклятые враги – Гриффиндор и Слизерин, лев и змея, примирились благодаря ершистому, взбунтовавшемуся первокурснику…
Когда Северус шествует между столами, до ушей его доносится сыновий смех. Краем глаза он замечает Драко и Андомая Флейма, также сгибающихся от хохота… он чувствует, как губы его сами собой изгибаются в улыбке, но, увы – уже скоро она покидает его усталое лицо.
Заняв учительское кресло, декан Слизерина раскрывает свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой же странице ему встречается внушительный заголовок:
«Новое исчезновение в Албании: в не-волшебном поселении пропала девочка. Что это – магловская преступность или происки темных колдунов?»
Албания… а ведь именно в дебрях Албании на Квиррелла было наложено проклятие и там, как поговаривают, у Темного Лорда некогда было тайное укрытие.
Неужели же все это правда, и Квиринус Квиррелл – вовсе не безумец, а жертва набирающего силу Волан-де-Морта, равно как и эти пропавшие дети? Что, если эти похищения – предвестники еще более страшных событий, что должны развернуться в недалеком будущем?
«Должен ли Гарри об этом узнать? Нужно ли его как-то подготовить?» – эти мысли тревожат слизеринского декана, когда бронзовые двери распахиваются, и в зал, шелестя расшитой звездами мантией, входит Дамблдор.
Медленно, точно бы демонстрируя свое роскошное одеяние, директор Хогвартса подступает к золоченому трону, но не садится, а разводит руки в стороны. Когда же ребячьи голоса стихают, а профессора откладывают недочитанные газеты, он озаряется улыбкой:
– Итак, позади еще один учебный год – для тех, с кем мы уже давненько знакомы, и самый первый год для тех, кто только начал забивать свои головы заунывной школьной белебердой. Те же, чьи головы стали достаточно тяжелыми, – Дамблдор удрученно вздыхает, – теперь уже покинут нас навсегда… счастливого вам пути, выпускники Хогвартса!
Преподаватели разражаются аплодисментами – их примеру следуют неравнодушные ученики.
– А теперь поговорим о том, чего нам удалось достичь за минувший год, – продолжает свою речь белобородый старец, – в этом году кубок по квиддичу выиграл Гриффиндор, и я от всей души поздравляю наших непревзойденных летунов! Что же касается соревнования между факультетами… четвертое место – Пуффендуй, триста двенадцать очков!
С трех длинных столов доносятся редкие хлопки. Толстый Проповедник – веселое привиде- ние Пуффендуя, ободряюще показывает своим ученикам большой палец.
– …третье место – Гриффиндор, триста пятьдесят два очка!
Хлопки становятся громче – теперь и за четвертым столом мельтешит пара мальчишеских ладоней (Гарри не сумел уговорить Малфоя похлопать).
– …второе место – Когтевран, четыреста двадцать шесть очков!
Еще более громкие аплодисменты – обладатели черно-зеленых мантий предвкушающе молчат.
– …и наконец – факультет Слизерин, четыреста семьдесят два очка и… победа! Слизерин выигрывает Кубок школы!
Доселе молчаливый стол взрывается аплодисментами… правда, менее нахальными, чем обычно – все-таки Кубок по квиддичу уплыл из цепких колец слизеринского змея. За столами же других факультетов не царит обыденное уныние – выигрыш Гриффиндора вселил надежду… кто знает? Может в следующем году им повезет еще больше?
– Да-да – молодцы, Слизерин! Отлично, Слизерин, – Дамблдор подмигивает черно-зеленому столу, точнее – самому необычному из слизеринцев, – вы славно потрудились! Ну, а теперь – самая желанная часть нашего банкета… ДЕКОРАЦИИ! – старец хлопает в ладоши.
На пустых флагштоках под небесным потолком появляются свернутые изумрудные флаги. С громким шелестом, похожим на хлопанье могучих крыльев, они разворачиваются – огоньки парящих свечей отражаются от исполинских, шитых серебром змей.
– АПЛОДИСМЕНТЫ! – восклицает директор Хогвартса, что излишне – стены Большого зала и так угрожающе гудят, – и-и-и-и-и… УГОЩАЙТЕСЬ!
Серебряные тарелки и блюда наполняются изысканными яствами. В воздухе неистово свистят столовые приборы, довольное мычание перемежается с радостным гулом.
Опустившись на подушечку трона, Дамблдор перебрасывает бороду через плечо и принимается за жареного цыпленка. Не обращая внимания на полную тарелку, Северус чуть привстает с резного кресла. Наконец он видит лицо сына – такое беззаботное, такое счастливое, словно бы все выпавшие на его долю испытания были всего лишь страшным сном…
Нет, он не будет омрачать это бесценное счастье. Готовить одиннадцатилетнего мальчика к тому, что пугает даже взрослого чародея – значит, отнять у него надежду. Будущее туманно, оно состоит из догадок и теорий, в то время как настоящее видимо и ощутимо.
Пусть же оно продолжает быть столь же беззаботным и счастливым – до той поры, пока это возможно.
* * *
На следующий день, ранним безоблачным утром все чемоданы были упакованы, совы, кошки и грызуны заняли свои клетки, а потерянную жабу Невилла отыскали в старом котле Рона. Всем ученикам раздали письменные предупреждения о том, что им нельзя творить чудеса на глазах у маглов.
– И наваливать моему папе работы, – не упустил добавить Уизли.
После завтрака от озерного берега отчаливают заколдованные лодки, а по главной дороге с грохотом прокатываются безлошадные школьные экипажи. Гарри попросился у Снегга проводить друзей на «Хогвартс-Экспресс» – ему самому, конечно же, не было нужды возвращаться на поезде.
Галантно подсадив Гермиону на крутую ступень, Рональд свешивается из дверей тамбура:
– Слушай, Гарри… тебе нужно обязательно погостить у нас этим летом! Я уже написал маме, она будет только рада – как тебе, так и профессору Снеггу.
– Обязательно погощу, – улыбается юный чародей, – не терпится увидеть, как ты живешь… и познакомиться с твоей мамой!
– Прости, что не зову к себе, – Гермиона отбрасывает с лица непослушную прядь, – летом я посещаю дополнительные занятия – буду страшно занята.
– Я тоже…, – мрачно протягивает Малфой, – родители опять катят за границу! Но я с ними поговорю – может, вы с папой справите у нас Рождество?
– Было бы здорово – я никогда не был в настоящем поместье… пока, Драко!
– Пока!
– До скорого, Гарри!
– До встречи!
– Пока, Рон! Пока, Гермиона!
Дверь тамбура затворяется. Напоследок троица машет приятелю из-за мутного стекла. Махнув ладонью на прощание, Гарри следует по мощеному перрону, огибая спешащих учеников и смотрителей в красно-золотых ливреях. Он уже почти добирается до окончания рельсов, когда до ушей его доносится знакомый густой бас.
Недовольно бормоча, лесничий втискивает в грузовой вагон чей-то увесистый чемодан.
– Хагрид! – мальчик дергает его за истертую куртку.
При виде любимого ученика великан щурится в улыбке:
– Хотел уйти, не попрощавшись со мной? Кстати, Гарри… чуть не забыл! – лесничий запускает руку в глубокий карман, – я, это… на днях выходной брал – чтобы сов послать к тем, кто с твоими родителями дружбу водил… и вот – глянь-ка, что из этого получилось!
С последними словами Хагрид достает из кармана нечто, похожее на маленькую книжку в красивом кожаном переплете. Раскрыв ее, Гарри вздрагивает от приятной неожиданности: книга оказывается альбомом – страницы его украшают «живые» фотографии. С каждой из них ему улыбаются и машут его родители.
Вне себя от счастья, Гарри подымает на великана заблестевшие глаза. Он не находит, что ответить, но старый лесничий понимает его и без слов:
– Рад, что угодить сумел! Ну, иди давай, – огромные пальцы треплют ребячьи вихры, – Северус тебя уже заждался небось. Ты, ну… передай, что я ему хорошего лета желаю и все такое.
– Спасибо, Хагрид! – обняв растроганного великана за ноги, Гарри прячет альбом во внутренний карман мантии.
На краю перрона, примыкающего к усеянным одуванчиками лугам, его дожидается сутулая фигура. Одной рукой Северус придерживает школьный чемодан, другой – клетку с Буклей и свой дорожный саквояж.
Забрав саквояж и птицу, мальчик подставляет плечо. Но вместо того, чтобы ухватиться за него и трансгрессировать, чародей внезапно предлагает:
– Прогуляемся?
Кивнув, Гарри спрыгивает на изумрудную траву – полярная сова отчитывает его недовольным уханьем. Катя тяжелый чемодан, Снегг взвихривает подолом мантии белые пушинки. Какое-то время он идет молча, после чего протягивает, словно в раздумье:
– Да-а… не таким я представлял себе твой первый учебный год!
– Я тоже! – весело отзывается его подопечный.
– Скажу честно: я не думал, что тебе это удастся.
– Имеешь в виду, удастся выжить в горящей пещере?
– О, нет, – губы Северуса трогает улыбка, – я не думал, что тебе удастся сохранить до конца года дружбу со столь разными людьми. Признаюсь, но когда ты спрашивал у меня совета в первый школьный день – насчет разногласий между друзьями, я еле сдержался от того, чтобы не посоветовать тебе склонить чашу весов в пользу Малфоя…
– Потому что он богатый?
Чародей кивает головой:
– Не пойми неправильно, но как родитель я мыслю более практично. Дружба с Драко тебе бы многое дала, а Рональд сам пребывает в нужде… но дело даже не в этом: просто сама мысль о том, чтобы примирить Уизли, Малфоя и Грейнджер – знаешь, мне это казалось чем-то невероятным! Может, поделишься секретом, как тебе это удалось?
В зеленых глазах появляется лукавый блеск:
– Поделюсь… если ты поделишься своим! Скажи, как ты узнал, что Квиррелл – пиромант?
– А-а…, – Северус улыбается снова, но теперь улыбка его отнюдь невеселая, – это никакой не секрет – простая наблюдательность. К тому же, отчасти ты помог мне в разгадке этой тайны…
– Я?! – изумляется Гарри.
– Ну, или один твой сердечный поступок… помнишь, тогда в пещере я сказал, что рассекретил Квиррелла после апрельского пожара? Так вот: учителя неоднократно осматривали пепелище в надежде понять, что же послужило причиной возгорания. Они ничего не нашли, а вот я… я нашел кое-что интересное.
Запустив руку в карман мантии, Северус извлекает какой-то крошечный предмет – его закопченная поверхность слабо поблескивает в лучах солнца. Приглядевшись к нему, мальчик ахает: он узнает жестяную метелку, что Снегг вручил ему «на удачу», и которую впоследствии он подарил одинокому профессору.
– Квиррелл очень дорожил твоим подарком, – мягко произносит чародей, – всегда носил его с собой, частенько доставал и разглядывал… можешь не сомневаться, он много для него значил!
– Но как это могло тебе помочь? – недоумевает Гарри, – я имею в виду… как ты догадался, что Квиррелл не такой, как другие волшебники?
Не убирая «метелки», декан Слизерина покрепче ухватывается за ручку чемодана:
– К тому времени, как я нашел твой талисман, – говорит он на ходу, – у меня уже были серьезные подозрения – которым, правда, я сам едва верил. Дело в том, что пиромантия – редчайшее магическое явление. Настолько редчайшее, что многие считают его и вовсе мифом. Я и сам доселе относился скептически к тому, что пишут о «повелителях огня».
С начала года я подмечал за Квирреллом некоторые странности. Например то, что в его руках оплавляются свечи и столовые приборы. Привычка все время ходить в драконьих сапогах не могла не вызывать вопросов. Миссис Норрис и ее мохнатые родичи при виде Квиррелла бросались наутек. Животные боятся пиромантов – чуют их внутренний огонь, а вот рептилии к ним тянутся – из-за того тепла, что они источают. Потому-то Квиррелл и поладил с Бонни!
Помнишь ту мазь от ожогов, что ты относил? Как-то посещая совятню, я случайно застал Квиррелла за тем, что он отправлял ее по почте. Позже я узнал, что он посылал мазь жителям одной глухой деревеньки, что по его вине пострадала от пожара…
– По его вине?! – Гарри содрогается, – а он что же хотел…
– Нет-нет! – Снегг поднимает левую ладонь, – не беспокойся, Квиррелл не хотел ничего сжигать. Видишь ли, одна из причин, по которой пиромантов так боятся – это то, что они плохо контролируют свою врожденную способность. Под воздействием сильных эмоций – таких, как страх, гнев или волнение, пламя вырывается из них и становится неуправляемым – это своего рода «огненный припадок». Та деревня и пострадала от такого «припадка» – свою вину Квиррелл пытался загладить тем, что посылал ее жителям лекарства. Мне же он говорил, что тело его покрыто укусами от раскаленных зубов химеры – как истинный зельеделец я не мог ему не помочь.
– А во время другого «огненного припадка» Квиррелл случайно поджег лес, – смекает юный чародей, – наверное, он переволновался, когда выслеживал единорогов…
– Сейчас я тоже так думаю.
– А ты подозревал, что это он на них охотится?
– О, нет…, – Северус качает головой.
На долю секунды в его глазах отображается былой ужас.
– …для меня твое заявление стало такой же неожиданностью, как и для всех остальных! Даже не знаю, что тогда напугало меня больше: твоя ночная прогулка по лесу, бегство от разъяренных кентавров или то, что если бы ты погиб при всем этом, виноваты в первую очередь были бы мы с профессор МакГонагалл…
А то, что Квиррелл тебя похитил… это была та еще новость! Ведь когда вы все пропали из замка, первое, что пришло мне на ум – это то, что каким-то образом ты тоже прознал о его секрете. Скажем, увидел его без тюрбана и сам того не желая, напугал. Я думал, что Квиррелл в панике убежал от тебя, а ты с друзьями отправился его искать – чтобы успокоить и вернуть в Хогвартс. Я же знаю, какой ты у меня добрый! И любопытный в придачу…
– А что ты сделал, когда раскрыл тайну Квиррелла? – интересуется Гарри.
– Разумеется, я с ним немножко побеседовал, – отвечает Снегг, – как я уже говорил, пироманты неспроста считаются опасными. Поэтому я должен был убедиться, что в школьном классе не может произойти того же, что и в Запретном лесу.
Квиррелл был в ужасе, когда я дал ему понять, что знаю о его истинной природе. Он умолял меня держать все в секрете, хотел купить мое молчание – предлагал деньги, сокровища, но для меня самым ценным было то, что он для меня сделал. Поэтому я и стал его покрывать – в этом наши с тобой истории похожи. Как и в твоем случае, Квиррелл мне доверился и очень много поведал о себе.
– Он рассказал тебе о своей жизни? – уточняет юный чародей.
– Да.
– А ты можешь рассказать это мне?
– Думаю, что вполне могу…
Вороная мантия неторопливо шелестит по зеленой траве. Забрав у воспитанника тяжелую совиную клетку, декан Слизерина начинает повествование – чем дальше он говорит, тем сильнее разыгрывается воображение у его маленького слушателя:
– Как ты уже знаешь, Квиррелл родом из Ирландии. В молодости его родители были непоседливыми колдунами: они много путешествовали, искали всяческие редкости, пока, наконец, не осели в одном тайном, скрытом от маглов городке и не открыли небольшой музей. Там Квиррелл и родился – он был желанным ребенком, и ничто не предвещало ту трагедию, что должна была случиться с ним в недалеком будущем…
Квирреллу было всего девять, когда в одну роковую ночь его разбудил странный треск. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на сгоревшей кровати, в объятой огнем детской – пламя было повсюду, но не причиняло ему ни малейшего вреда… он, конечно же решил, что все еще спит и видит причудливый кошмар. В прострации выйдя на улицу, Квиррелл увидел свой пылающий дом, перепуганных жителей и министерских служащих, борющихся с огнем. Опять же ему казалось, что все это – лишь страшный сон.
Сотрудники Министерства забрали Квиррелла – если кому-то из них и показалось странным то, что девятилетний ребенок выжил в горящем доме, они предпочли про это умолчать. Уже в приюте для осиротевших чародеев Квирреллу с прискорбьем сообщили, что его папа и мама погибли при пожаре – так он понял, что его кошмар был явью. Смерть родителей стала для него ужасным горем, но в то же время он не забывал про те пугающие и необъяснимые обстоятельства, что сопутствовали их гибели.
Следующие восемь лет Квиррелл учился: он был талантливым волшебником – как говорится, схватывал на лету, и вдобавок неплохо ладил с людьми. Потому страшный след, что оставило на нем прошлое, немного сгладился, и он стал строить планы на будущее.
Но едва Квиррелл покинул стены приюта и начал самостоятельную жизнь, как стал подмечать за собой некоторые странности… поначалу он думал, что попросту болеет: жар, выпадающие волосы, кристаллы, растущие на коже – все это вполне походит на симптомы какой-нибудь магической болезни. Но постепенно он начал понимать, что это нечто большее: он заметил свою необычную связь с огнем – мало того, что пламя ему не вредило, так оно еще и слушалось его! А потом, совершенно случайно, Квиррелл узнал о существовании пиромантов и понял, что является одним из них… и что это он своим внутреннем пламенем уничтожил родительский дом и сам того не желая, погубил самых дорогих ему людей.
Думаю, тебе не нужно говорить, что Квиррелл почувствовал, узнав об этом? Он возненавидел себя и свою особенность – избавиться от нее стало его заветной мечтой. От родителей Квиррелл получил солидное наследство – ценные экспонаты из музея (часть из них теперь в нашей школьной коллекции) и приличную сумму в банке. Решившись, он отправился странствовать, надеясь отыскать того, кто сможет «излечить» его от пиромантии.
Увы, в своих скитаниях Квиррелл то и дело попадал в неприятности, связанные с его опасным даром. Так, на своей родине он теперь известен, как Безумный Поджигатель – за его поимку наз-начена награда. Кроме того, Квиррелл нарывался на очень плохих людей: бессовестные торговцы и шарлатаны, видя его отчаяние, обманывали и обирали его. Некоторые хотели воспользоваться его даром в преступных целях. Те же немногие, что были честными людьми, пытались втолковать ему, что пиромантия – врожденная способность, и избавиться от нее нельзя. Но Квиррелл отказывался в это верить, и постепенно его несбыточная мечта переросла в манию.
В Хогвартсе он тоже искал помощи – листал фолианты в нашей библиотеке, а после обратился ко мне. Я убеждал Квиррелла, что все, что ему необходимо сделать – это научится жить со своим даром, но он не прислушивался к моим словам. Временами он начинал меня пугать: так, прознав о том, что я кое-что смыслю в Темной магии, Квиррелл регулярно заговаривал со мной о всевозможных запретных ритуалах. А однажды я застал его за тем, что он пытался незаконно проникнуть в кабинет нашего директора…
– В кабинет Дамблдора? – переспрашивает Гарри.
В памяти его всплывают ночные похождения, бронзовый грифон и странный символ на его постаменте.
– Да, – кивает Северус, – как и гостиную Слизерина, вход в директорский кабинет охраняет статуя. Есть один такой трюк – популярный среди воров, с помощью которого статуи можно «обманывать» и проходить безо всякого пароля. Квиррелл намеревался им воспользоваться – он хотел покопаться в личной библиотеке Дамблдора, пока тот был в разъездах… к счастью, я не дал ему сделать глупость.
Гарри вспоминается вихрь черного и фиолетового одеяний, и три лица: одно – встревоженное, второе – побелевшее от гнева, третье – недоумевающее и испуганное, надежно скрытое мантией-невидимкой…
– Я замечал, что Квиррелл становится все более замкнутым, – продолжает Снегг, – сейчас я кляну себя за то, что не присматривал за ним получше. Дело в том, что он не казался мне безумцем – я считал его в первую очередь несчастным человеком…
– Он и был несчастным…, – шепчет юный чародей.
Впечатленный услышанным, он скользит взглядом по головкам одуванчиков, но видит совсем другое.
– …поэтому он и сошел с ума. Он бы не стал всего этого делать, если бы был здоровым и счастливым!
– Я рад, что ты не держишь на Квиррелла зла. Не все на твоем месте отнеслись бы к нему также, далеко не все…
– Пап…
– Да?
Тут Северус замечает, что лицо его воспитанника помрачнело. На мальчишеских щеках проступает стыдливый румянец:
– Скажи, я поступил неправильно?
– Что ты имеешь в виду? – недоумевает чародей.
Мальчик потупляет глаза:
– То, что я покрывал Квиррелла! Ведь если бы я поступил иначе, всего этого бы не случилось – похищения, пожара, пещеры…
– Хм…, – надломленные брови задумчиво сдвигаются, – знаешь, Гарри, это очень непростой вопрос. Видишь ли, дело в том, что нередко самые разумные решения являются самыми же беспощадными. В твоем случае самым разумным было бы рассказать про Квиррелла, но тогда его бы посадили в Азкабан, где – что более чем вероятно, он бы умер…
– Но он и так умер!
– Да, но согласись: есть разница между тем, чтобы сгнить в тюремной камере и тем, чтобы скончаться в уютном замке. К тому же…, – Снегг тяжко вздыхает, – мне кажется, что смерть отчасти была для Квиррелла его же собственным решением… скажи, ты простил бы себе, если бы он угодил в Азкабан?
– Не простил, но… но все же правильно я поступил или неправильно?! – не унимается юный чародей, – ведь Рон и Гермиона, и Драко – они были в опасности, и все из-за меня!
Остановившись, декан Слизерина опускает клетку с Буклей на смятую траву. На мгновение Гарри чудится, что его темные глаза обращаются в бездны – чуткие, терпеливые, из которых он всегда сможет черпать познания и мудрость:
– Как ты поступил? Не так и не этак, – отвечает Северус, – потому что это не та ситуация, в которой что-то могло быть плохо или хорошо. Все, что тогда можно было сделать – это поступить так, как ты хочешь… и так как ты именно это и сделал, и все закончилось относительно благополучно, можешь считать свой поступок правильным. Итак…, – тонкие губы изгибаются в улыбке, – я рассказал о своем секрете – теперь очередь за тобой! Как тебе удалось сдружить Уизли, Малфоя и всезнающую Грейнджер?
С минуту Гарри хмурится в раздумье – нужные слова долго не приходят ему на ум. Ухватившись-таки за верную мысль, он начинает:
– Знаешь, я читал в какой-то книге… там было сказано, что люди не ладят друг с другом потому, что они друг друга не понимают. Но я считаю, что это не совсем так: люди не ладят не потому, что друг друга не понимают, а потому, что они не пытаются друг друга понять.
– Интересное наблюдение…
– Наверное, я сдружил Драко, Рона и Гермиону потому, что сумел помочь им друг друга разглядеть. Так Рон понял, что Драко не такой плохой, каким хочет казаться, а Драко в свою очередь перестал видеть в Роне только старую одежду… и на Гермиону они посмотрели другими глаза- ми! А она поняла, что людям в первую очередь нужна дружба, а не поучения.
Улыбка Северуса становится шире:
– Ну что могу сказать? Сказал бы, что ты у меня очень умный, да повторяться не люблю… держи, – вытянув руку, чародей протягивает сыну жестяную метелку, – уверен, удача тебе всегда пригодится – с твоей-то отчаянностью!
– Знаешь, оставь его лучше себе – это все-таки твой талисман! Он у тебя с детства, помогал тебе летать и…
Неожиданно Гарри замечает, что его отчим в смущении отводит взгляд. После же он наклоняется к самому его уху и виновато шепчет:
– Это украшение от винной бутылки. «Полет над Атлантикой» – мне прислал ее в подарок кто-то из родителей незадолго до твоего матча…
– Что?!
– Видишь ли, ты тогда так волновался, а я не знал, чем тебе помочь – чувствовал себя бесполезным флоббер-червем! А талисманом может служить любая вещица, которая вызывает у тебя светлые воспоминания… будем считать, что это была ложь во благо, хорошо?
– Я тебе тогда на слово поверил! – восклицает Гарри с шутливой обидой.
– Обещаю, наступит тот день, когда я буду кристально честным, – Снегг ухмыляется, – когда-нибудь… когда маглы колдовать научатся!
Крепко держа саквояж и совиную клетку, мальчик подставляет левое плечо. Не отпуская ручки чемодана, Северус ухватывается за него, а затем резко поворачивается на каблуках.
«Ш-ш-шох!» – оба чародея и их багаж исчезают в облачке дыма. Встревоженные пушинки закручиваются белесым вихрем.
Постепенно они оседают на землю, дымок развеивается, и только примятая трава и бороздки от колес чемодана продолжают свидетельствовать о былом волшебстве.
* * *
В то время, пока на закопченной плите посвистывает чайник, а обитатели одинокого дома на окраине Вингфилда листают альбом с фотографиями, в далекой Албании начинают сгущаться тучи. Листья деревьев трепещут от ветра, наполняя лесную чащу беспокойным шелестом, воздух становится терпким и тяжелым.
Шепоток деревьев усиливается, и к нему добавляются другие звуки – гораздо более настораживающие. Взвихривая старую листву, по чаще пробирается человек. Это высокий мужчина в потрепанном дорожном плаще. Голова его скрыта капюшоном, лицо замотано до самого носа темным шелковым шарфом. На руках он несет маленькую девочку – она мирно спит, но во сне ее есть что-то противоестественное.
Мужчина ступает осторожно, но уверенно: не сминая пышных лопухов, он преодолевает ручей и раздвигает высокие растения с белыми цветами-зонтиками. Затем продирается сквозь папоротник, огибает стволы деревьев, чьи кроны уже почти не пропускают света, взбирается по отвесному склону. На горном плато, поросшем темно-зеленым кустарником с наливными ягодами, мужчина сбрасывает капюшон – на плечи ему падают волнистые каштановые волосы. Размотав шарф, он подставляет тускнеющему солнцу впалые щеки и плохо выбритый подбородок.
Опять-таки пристроив на руках спящую девочку, незнакомец продолжает путь. Проходит еще немало времени, прежде чем он наконец-то выходит на поляну.
«Что-то здесь не так!» – хочется сказать, глядя на нее и на старое, растущее посередине дерево.
Трава на поляне необыкновенно тусклая, кустарники вблизи нее не усеяны ягодами, но что самое удивительное – по ней не шмыгают прыткие ящерицы, не скользят змеи, не снуют маленькие зверьки и крошечные насекомые. Кажется, будто жизнь обходит ее стороной, и что загадочный мужчина является ее единственным гостем.
Медленной, даже торжественной походкой незнакомец приближается к старому древу. В нем зияет огромное – от корней до середины ствола, дупло. Около него он и опускает свою необычную ношу. Затем мужчина встает на одно колено и почтительно склоняет голову – так, что каштановые пряди свисают ему на лицо:
– Мой лорд…, – страх в его низком голосе соседствует с благоговением, – я принес вам еще!
Из глубины дупла доносится странный звук, похожий на тихое завывание ветра. После же во тьме его загораются два красных огонька, и из него показывается нечто, не подающееся описанию. Нечто бесплотное – более бесплотное, чем дым дотлевающего костра. Нечто, на существование которого указывают лишь два горящих красных глаза, с жадностью смотрящих на спящего ребенка.
Склонившись над подношением, бестелесное создание протяжно, с хрипом втягивает воздух. В тоже мгновение девочка начинает меняться: ее юное лицо прорезают неестественные морщины, волосы седеют, тело высыхает и съеживается – на глазах она превращается в древнюю старуху. Затем ее грудь, доселе мерно вздымавшаяся, замирает – уже навсегда.
Блаженно вдохнув, лорд Волан-де-Морт переводит взгляд на своего слугу, все еще склоняющегося в почтительном поклоне. Над поляной прокатывается его холодный, слабый голос:
– Ты хорошо поработал, Родольфус. Однажды ты будешь вознагражден – так, как и не мечтаешь!
– Как вы себя чувствуете, милорд? – заботливо осведомляется мужчина.
– Сил у меня больше, чем раньше, но чужие жизни никогда не вернут мне тело – тут нужно нечто большее…
– Скоро у нас будет достаточно крови, милорд – ждать осталось недолго. Квиррелл вот-вот доставит следующую партию и…
– КВИРРЕЛЛ МЕРТВ! – рявкает Темный Лорд.
Ярость в его голосе соседствует со жгучим презрением.
Родольфус вздрагивает, на его небритом лице отображается замешательство: он явно не знает, что ему делать – выражать сочувствие или же только досаду.
На его счастье Волан-де-Морт продолжает – с тем же презрением и гневом:
– Невелика потеря… кто бы мог подумать, что волшебник с такой колоссальной врожденной мощью может быть столь жалок?! Квиррелл был ничтожеством…
– Милорд! – пылко отзывается мужчина, не подымая преданного, полубезумного взора, – позвольте мне сделать то, что не смог сделать он!
Красные глаза щурятся в раздумье:
– Нет, теперь это слишком рискованно… и бессмысленно! Время течет сквозь наши пальцы, министерские псы подбираются все ближе, а я по-прежнему беспомощен… мне нужно тело, Родольфус, иначе может стать слишком поздно. У меня есть новый план – если, конечно, ты не боишься трудностей…
– Все, что угодно, милорд! Все, что угодно!
– Тогда встань и подойди ближе…
Шелестя плащом, Родольфус поднимается с колен и подступает к самым корням дерева, дабы выслушать приказание господина.
Тем временем листья и травинки перестают трепетать. Тучи на горизонте окрашиваются в темно-сизые тона, в воздухе повисает гнетущее затишье. Вслед за этим небо рассекает серебристая молния, предвещая страшную грозу, которой – не сегодня, не завтра, но однажды суждено случиться.
Конец первой книги.
ПРИМЕЧАНИЕ: на данный момент автор не планирует писать продолжение. Но скоро на его канале будут выложены другие фанфики, в том числе и по мотивам вселенной «Гарри Поттера».